Туманян Ованес - Кувшин с золотом - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

О'Доннел Питер

Модести Блейз - 5. Недоступная девственница


 

На этой странице выложена электронная книга Модести Блейз - 5. Недоступная девственница автора, которого зовут О'Доннел Питер. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Модести Блейз - 5. Недоступная девственница или читать онлайн книгу О'Доннел Питер - Модести Блейз - 5. Недоступная девственница без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Модести Блейз - 5. Недоступная девственница равен 248.57 KB

Модести Блейз - 5. Недоступная девственница - О'Доннел Питер => скачать бесплатно электронную книгу



Модести Блейз – 5


Оригинал: “The Impossible Virgin”
Перевод: С. Белова
Аннотация
В романе «Недоступная девственница» герои вновь включаются в рискованную игру, выиграть в которой им позволяют неистощимая изобретательность, выдержка и благородство.
Питер О'Доннел
Недоступная девственница
(Модести Блейз-5)
Глава 1
Искушение поразило Олега Новикова внезапно — словно пуля наемного убийцы. За тридцать лет взрослой жизни он и в мыслях не держал совершить поступок, о котором вдруг подумал одним тихим серым утром за рабочим столом в лаборатории дома на Шаболовке, где расположился Отдел космической разведки.
Олег Новиков был тихий, исполнительный сотрудник. В его личном деле отмечались его благонадежность и отсутствие нежелательных амбиций. Его лояльность не была следствием общей робости и страха. Просто он имел обыкновение принимать мир, какой он есть. Так было всегда.
В свое время он служил в Советской Армии, а в конце войны был переведен в «органы». Поскольку он хорошо знал немецкий, то его направили на работу в берлинский отдел, и он принял участие в той негласной, но кровопролитной войне спецслужб Востока и Запада, что разгорелась после капитуляции нацистской Германии. Выполняя инструкции своего шефа полковника Рыжкова, он оказался вовлечен в самые разнообразные интриги. Он продавал и покупал людей и информацию, он устраивал ловушки и сам их избегал. Однажды он убил троих — двух мужчин и одну женщину, — не испытав при этом ни сладострастия, ни угрызений совести.
Его хобби была фотография, и в ней он достиг таких высот, что это было доведено до сведения его руководства. Его отправили на год в спецшколу, а потом послали работать в отдел аэрофотосъемки.
Прошло совсем немного лет, и стремительное развитие науки и техники показало, сколь примитивными были методы, которыми пользовался Новиков и его коллеги. Когда-то он увлекался черно-белой фотографией. Теперь к его услугам были самые современные дистанционные сенсоры и датчики. Выведенные на орбиту искусственные спутники, оснащенные хитрыми следящими устройствами, поставляли удивительно разнообразную и точную информацию.
В своей работе Новиков опирался на приборы и устройства, добывавшие сведения с помощью тепловых и звуковых волн, а также рентгеновского излучения, на новейшие лазеры. Они проникали через облака, водные и лесные массивы и даже земную твердь. Новиков никогда не присутствовал на запуске искусственного спутника, не летал на самолетах, но пользовался пленками, полученными со спутников или самолетов, работавших на огромной высоте, которые ему ежедневно клали на его рабочий стол.
В задачу Новикова входила обработка и интерпретация этих данных. На снимках, сделанных с помощью особой оптики, угадывались объекты размером примерно с тот самый стол, за которым он работал. Изучая данные, полученные с помощью радаров, Новиков видел то, что пряталось в земных недрах. С помощью инфракрасной фотосъемки можно было распознавать больные деревья и посевы, следить за активностью вулканов, устанавливать очаги лесных пожаров.
Новиков работал со светофильтрами, оптическими комбинаторами и прочими плодами современных технологий. Он был вполне доволен жизнью до того самого дня, когда искушение возникло буквально из ничего и поглотило его целиком. За какие-то десять секунд он стал другим человеком. Он перемотал назад кассету с пленкой, потом снова уставился на тот самый кадр, не в силах оторвать от него взгляда.
Тонкая оранжевая полоска. Для всех, кроме десятка специалистов, она не значила ровным счетом ничего. Однако Новиков был среди этих посвященных. Он понял, что эта полоска может сделать его богатым и свободным. До этого дня мысли о больших деньгах и свободе удивительным образом вовсе не посещали его. Но теперь ему казалось, что он давно уже познал желание, разъедавшее его изнутри.
Но может, это просто дефект пленки?
Нетрудно проверить. Достаточно просмотреть вторую пленку с другой камеры спутника-разведчика. Не спеша, он поставил эту кассету, отыскал нужный кадр. Нет, и тут то же самое. Может, сбой в работе аппаратуры? Может, подвели приборы в лаборатории? Два часа Новиков выяснял, нет ли тут какой-то накладки, но все было правильно.
Новиков осторожно извлек бесценные позитивы. Их никто не хватится: ведь среди его обязанностей — уничтожение всего ненужного, лишнего, случайного. Когда наступило время обеденного перерыва, Новиков отправился в парк Горького, там сел на лавочку, закурил и стал обдумывать сложившуюся ситуацию.
Сбежать? Что ж, это не трудно. У него безупречный послужной список. К тому же он и его жена Илона собирались через два месяца в круиз на теплоходе «Суворов». Когда «Суворов» придет в Марсель, он, Новиков, незаметно исчезнет. Французы предоставят ему убежище без той волокиты, на которую горазды британцы или американцы. Когда-то он работал в советском посольстве в Париже. Формально как шофер. И он умел объясниться по-французски.
Не пошлет ли КГБ за ним наемных убийц? Новиков обдумал этот вариант и решил, что такое маловероятно. Да, формально работа его носила закрытый характер, но лишь часть сведений предназначалась военной разведке, причем лишь в связи с наблюдением за ракетными установками НАТО. Тут Новиков не мог выдать Западу то, чего они не знали. Сведения, им обрабатываемые, предназначались в основном для народного хозяйства — для геологов, гидрологов, метеорологов. Более того, начальство неохотно, но признавало, что в этой области они значительно отстают от Америки. Значит, и здесь никто не заподозрит утечки какой-то уникальной информации. Да, конечно, узнав о его побеге, начальники в КГБ придут в ярость. Но вряд ли это подвигнет их на карательные меры. Новиков слишком мелкая сошка.
Завтра надо будет увеличить позитив и сравнить с картой. Это просто. Так он поступал всегда. Илону не придется долго уговаривать покинуть СССР раз и навсегда. Она всегда завидовала западному образу жизни, хотя, конечно, помалкивала. Нет, она одобрит его план.
А потом…
Потом начнется самое сложное. Одно дело углядеть на космическом снимке тонкую оранжевую полоску и совсем другое — превратить ее в реальное богатство. Тут придется хорошенько потрудиться. Наверное, есть смысл обратиться к Брунелю. Об этом человеке он подумал практически сразу же, как только углядел оранжевую полоску и был наповал сражен желанием разбогатеть. Для крошечного Брунеля не было ничего невозможного. Он легко преодолевал любые препятствия.
А кроме того, как ни смешно, Брунель подходил по другим мотивам. Он умел оказаться, что называется, в нужном месте в нужное время, хотя теперь сам об этом и не подозревал.
Новиков улыбнулся и отбросил окурок. Да, с Брунелем нужно держать ухо востро. Он вспомнил, как в одном из западноберлинских подвалов обнаружил человеческие останки, в которых еле-еле теплилась жизнь. Это был один из агентов Гелена, который забыл об осторожности с Брунелем. Новиков тогда проявил к нему сострадание, хотя это и был враг, и перерезал ниточку, на которой висела жизнь, превратившаяся в жуткую пытку.
Да, если придется иметь дело с Брунелем, надо будет позаботиться о своей безопасности. Любая ошибка тут может привести к гибели, причем к мучительной гибели.
В конечном итоге ошибку совершил не Новиков, а Брунель, но для Новикова это все равно кончилось плачевно. Через восемь месяцев после того дня, когда было принято решение, Олег Новиков оказался в африканской глуши, в пяти тысячах миль от Шаболовки. Он полз через заросли вдоль дороги, что вела к деревне Калимба, в сорока милях от западного берега озера Виктория.
Он был почти полностью раздет. Вот уже четыре дня он рвал на полосы одежду, чтобы обмотать стертые в кровь ноги. Он ослеп на один глаз, левая рука была покалечена так, словно побывала в челюстях леопарда, хотя увечья носили такой продуманный и систематический характер, что хищник был тут ни при чем. Тело Новикова превратилось в одну сплошную гноящуюся рану, причем лишь немногие порезы, ушибы и нарывы, ее составляющие, были получены во время его побега и падения, когда он прокатился по камням горного склона под безжалостно палящим солнцем.
Новиков умирал, и сознание его уже померкло. Он больше не думал об Илоне, которая ждала от него новостей в маленькой парижской квартирке…
Илона — высокая, темноволосая, сероглазая. Полные губы, роскошное тело… Новиков не думал уже о Брунеле, забыл про оранжевую полоску. Он плохо понимал, жив он еще или уже умер. Время от времени с его пересохших, потрескавшихся губ слетали слова. Одни и те же слова. Новиков не подозревал, что все время их повторяет. Он уже не понимал, что они означают.
Он выполз на проселок, прополз еще немного, упал ничком и застыл. Час спустя на проселке показался видавший виды «лендровер». За рулем сидел преподобный Джон Мбарака из Африканского миссионерского общества. Он остановил машину, вылез, потом с помощью жены, ехавшей с ним, перевернул тело лицом вверх. Его жена Ангел пощупала пульс. Она училась в миссионерской школе, а потом продолжила образование в Англии.
— Он жив, — сказала она мужу.
— Но вот-вот умрет. Надо помолиться за его душу, — ответил Джон.
— Помолимся, но попозже. Сперва надо доставить его в больницу, к доктору Пеннифезеру. Господь терпелив…
Супруги Мбарака переложили тело Новикова в «лендровер» и поехали в Калимбу. Машина остановилась у длинного каркасного строения, где была больница. Там доктор Пеннифезер в своей неповторимой манере сражался с болезнями и недугами вообще, а в данный момент пытался смягчить последствия дорожно-транспортного происшествия. Местный автобус, приходивший в Калимбу раз в неделю, на кругом повороте дороги перевернулся и упал в овраг.
Олег Новиков прожил еще двадцать четыре часа. Никто не знал его имени и национальности, и он был похоронен за деревянной церковью, и над могилой его поставили простой деревянный крест.
Два дня спустя самолет «пайпер команч», летевший из Англии в Дурбан, совершил вынужденную посадку чуть восточнее миссионерской школы, на ровной площадке, где Джон и Ангел Мбарака усердно пытались приучить своих подопечных к странностям западных спортивных игр. Маленький изящный самолетик на высоте семь тысяч футов над Суданом угодил в хабуб — песчаную бурю, которая, зародившись в пустыне, унесла мириады песчинок на огромную высоту. Кончилось тем, что песок, забившись во все отверстия самолетика, закупорил фильтр бензобака, и самолет стал терять скорость. Пассажиров в самолете не было, а пилот, как это ни удивительно, оказался женщиной. Звали ее Модести Блейз.
Вынуть фильтр, промыть его в бензине и поставить на место не так уж трудно, и Модести вполне могла бы продолжить путешествие на следующий день, но она задержалась в Калимбе почти на две недели — сначала, чтобы дать доктору Пеннифезеру пинту крови, которая была ему просто необходима для операции, а затем чтобы оказать ему помощь, в которой он нуждался еще больше.
Модести задержалась вовсе не из благородного стремления помогать слабым и страждущим. Просто доктору Пеннифезеру никак нельзя было справиться с экстренной ситуацией без ассистента, которого у него не было и не могло быть.
Чета Мбарака приютила Модести в своем маленьком домике. Как и Ангел, Модести стирала бинты, мела и мыла больничные полы, выносила утки. Кроме того, она ассистировала при операции, когда угроза гангрены заставила доктора Пеннифезера прибегнуть к ампутации. После этого она еще несколько раз сыграла роль медсестры в операционной, когда Пеннифезер был вынужден произвести хирургическое вмешательство.
За это время Модести успела испытать самую широкую гамму чувств по отношению к доктору Пеннифезеру. Ему было тридцать, но он выглядел гораздо моложе. Это был долговязый человек, казалось, сплошь состоявший из очень длинных конечностей и поразительно неуклюжий. Модести не сомневалась, что в академическом смысле это был отвратительный медик. Тем не менее, ему удавалось исцелять пациентов. Именно исцелять, а не вылечивать. Довольно быстро Модести пришла к выводу, что его победы являют собой торжество парапсихологии, а не медицины. В этом отношении он был наделен каким-то загадочным прирожденным талантом.
Поначалу она сочла его глупцом, и возможно, по всем очевидным признакам, так оно и было, но это был лучший образец глупца: простодушный, оптимистичный и весьма расположенный к людям. В нем не было ни малейших признаков святости, он не излучал любовь к ближнему. Он просто был решительно настроен вернуть им здоровье, ни секунды не сомневаясь, что он именно тот человек, который может сделать это лучше других. За дело Пеннифезер брался с жизнерадостностью школьника. Если он и был одержим чувством долга, то сам об этом не подозревал. Он просто вступал в сражение с выраставшей перед ним проблемой, и главным его оружием был неуклюжий оптимизм.
Сейчас он делал операцию женщине, которая отнюдь не пострадала в автобусной катастрофе. Просто у нее возникла внематочная беременность. Он оперировал не в халате, а в голубой рубашке и в шортах хаки. Правда, и шорты, и рубашка были выстираны и выглажены. Его светлые волосы стояли торчком, смешно топорщились над вспотевшим лицом, делая его похожим на персонажа какого-то фарса.
Модести стояла у операционного стола. Ее голова была аккуратно повязана косынкой. В такую жарищу она предпочла бы остаться в трусиках и лифчике, но, не желая шокировать чету Мбарака, надела халат, который Ангел сделала из домашнего платья.
Женщина находилась под наркозом и пока вроде бы все выдерживала, как положено. Пеннифезер уже успел опрокинуть поднос с инструментами и теперь невозмутимо ждал, пока Модести не простерилизует их по второму разу. Губы под маской двигались — он что-то напевал себе под нос, глядя с сомнением в раскрытую брюшную полость, из которой торчали зажимы.
— Первый раз имею дело с этим… — бормотал он. — Внематочная беременность… Так, так… Очень странно… Надо посмотреть схему. Правильно, лапочка?
Модести безуспешно пыталась вспомнить, кто посмел бы назвать ее лапочкой. Потом подумала, что в устах Пеннифезера это звучит почти естественно. Запасным скальпелем она стала листать страницы большого, видавшего виды медицинского справочника.
— По-моему, вот она…
Джайлз Пеннифезер резко наклонился, чтобы взглянуть на диаграмму, и Модести вовремя убрала из-под его локтя поднос с инструментами.
— Тут все просто и ясно, — наконец изрек он, — но вот когда любуешься на пузо бедняжки Иины, то возникает какая-то мешанина. — Он замолчал, прочитал подпись под рисунком и сказал: — А, воронкообразная… Ну да, вспомнил. — Потом обернулся к Модести. — А как нога юного Бомуту?
— Вроде бы все в порядке. Слушайте, Джайлз, как у нее с давлением и дыханием? Я не могу ничего понять.
— Я тоже. Это у белых видно по оттенкам цвета кожи. Но дыхание какое-то прерывистое. — Он наклонился над находившейся под воздействием эфира женщиной и строго сказал: — Ну-ка, Иина, перестань валять дурака. Дыши ровно. Веди себя хорошенько, а не то нашлепаю по попке, когда поправишься, ясно?
Несколько минут он оставался в том же положении, строго глядя на пациентку, потом выпрямился. Модести подумала, что дыхание Иины и впрямь улучшилось, хотя это могло ей только показаться. Но и раньше Пеннифезер разговаривал вот так со своими пациентами, независимо от того, были ли они в сознании или находились в отключке. Его совершенно не смущало, что они не понимали по-английски. Как-то он всю ночь просидел у кровати умиравшего мальчика, держа его за руку и что-то монотонно втолковывая. Мальчик выжил и теперь поправлялся. Во всем этом не было никакой мистики, и уж конечно, Пеннифезер не подозревал о своих каких-то особых свойствах, просто он делал и говорил то, что считал в данный момент нужным.
— Надо, пожалуй, еще покапать ей эфира на маску, — сказал он.
Модести взяла бутылочку и выполнила распоряжение. Он какое-то время смотрел в разверстую полость, затем уверенно кивнул:
— Хватит прохлаждаться. Вот в этом месте главная беда, если вы спросите моего мнения. Если бы все тут так не распухло, то и получилась бы та самая воронка. Модести, скальпель! Разрежем вот тут, вынем, что там прячется, и зашьем. — Пока Модести подавала скальпель, он перевел взгляд на неподвижное черное лицо Иины и сказал: — Не бойся, старушка, сейчас мы тебя немножко разрежем. Оглянуться не успеешь, как все станет на свои места.
Модести успела понять, что у Пеннифезера совсем нет хирургического опыта и действует он по наитию. Иногда вдруг его неуклюжие пальцы делались на удивление искусными, словно подчинялись импульсам, исходившим вовсе не от его сознания, а от кого-то или чего-то отлично осведомленного, как надо действовать в эти моменты. Зато когда он начинал зашивать, то по ловкости проиграл бы соревнование ученику сапожника. С другой стороны, хоть швы и получались не совсем элегантными, все заживало с удивительной быстротой. Он работал, обращаясь то к себе, то к Модести, то к отключившейся Иине.
— Ну-ка, Пеннифезер, осторожней… Ага… Молодец, мальчик! Завтра будешь раздавать карандаши в классе… А это еще что за бяка? Протри-ка тут, Модести, а то ничего не видно. Так, все отлично. Теперь порядок. Красота! Ну, как дела, Иина? Как ты себя чувствуешь, мой черный пудинг? Главное расслабиться. Вот так. В следующий раз сперва убедись, что яйцо попало в гнездышко, и только потом открывай ворота для своего оплодотворителя. Ну, а теперь займемся вышиванием. Ниточку с иголочкой, лапочка! И покапай ей еще эфирчику. А то если Иина проснется и увидит, что мы с ней творим, она родит котят. Верно я говорю, черная икорочка?
Затем, пока Пеннифезер зашивал трубу, воцарилось напряженное молчание. Модести была готова побиться об заклад, что у него под маской высунут язык.
— Вот, порядок. Как новенькая. — Он наклонился ниже, исследуя полость. — Ну вот тебе как на схеме. Так что давай быстренько поправляйся. Раз, два! Раз, два! — Он выпрямился, стал вынимать тампоны. — Да, швы грубоваты, но зато она может вскоре опять палить из двух стволов. Так, надо проверить, забрали мы все наши штучки, а потом уж и будем зашивать ее пузо.

Модести Блейз - 5. Недоступная девственница - О'Доннел Питер => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Модести Блейз - 5. Недоступная девственница на этом сайте нельзя.
 Синий тайфун http://litkafe.ru/writer/3784/books/57387/abramov_sergey_aleksandrovich/siniy_tayfun