А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Байбородин Александр Владимирович

Урук-хай, или Путешествие Туда…


 

На этой странице выложена электронная книга Урук-хай, или Путешествие Туда… автора, которого зовут Байбородин Александр Владимирович. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Урук-хай, или Путешествие Туда… или читать онлайн книгу Байбородин Александр Владимирович - Урук-хай, или Путешествие Туда… без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Урук-хай, или Путешествие Туда… равен 423.47 KB

Урук-хай, или Путешествие Туда… - Байбородин Александр Владимирович => скачать бесплатно электронную книгу




«Урук-хай, или Путешествие Туда»: ОАО «Дом печати — ВЯТКА»; Киров; 2002
ISBN 5-85271-204-3
Аннотация
«Сколько ещё поколений будет очаровано легендой о Кольце Всевластия?» — задаёт вопрос один из героев этой книги. Ответа нет.
Если Вы надеетесь увидеть под этой обложкой волшебную сказку, — ещё одну из многих, написанных по мотивам толкиеновской саги, — то отбросьте эту надежду. Герои этой книги ненавидят магию, зато верят в собственные руки, знания и мужество. Они не делят Мир на Добро и Зло. Они знают, что «Зло приходится выдавливать из себя вместе с кровью».
Они дети тех, кто предал их. Но они сами прокладывают свой Путь. Трудный путь через Тьму к Свету…
Это не манифест тех, кого объявили Вековечным Злом и прокляли. В этой книге сказано меньше, чем скрыто между строк. Это всего лишь короткое «Путешествие Туда…»
Мыслящему — достаточно…
Александр Байбородин
Урук-хай, или Путешествие Туда…
Провиден, но
Не начертан путь.
Извилиста тропинка…
(R)
Вместо предисловия

Здесь не будет речи о хоббитах, то есть будет и о них тоже, но, в основном, не о них…
Глава 1
Солнечные холмы Хоббитона. Они покрыты мягкой шёлковой травой. Они пахнут мёдом и ласкают глаза нежными оттенками разнотравья. На тёмном зелёном ковре разбросана россыпь кремовых и белых клеверных головок. Светятся солнышки ромашек. Кивают прозрачно-синими головками васильки. Медуница радостно раскрывает глубокие фиолетовые цветы навстречу деловым толстым, неповоротливым шмелям и торопливым пчёлам. Незаметная пастушья сумка, вся усыпанная меленькими белыми цветами, нежится под лёгким ветерком. Мягкие метёлки мятлика наклоняются и гладят лицо. Часами можно лежать в этой траве. Ветер ерошит волосы и приносит запахи и звуки. Мёд цветов и горечь полыни, шуршание травы и жужжание насекомых, дым далёкого костра углежога, спор играющих под холмом ребятишек и дальний скрип колёс.
Солнечные холмы Хоббитона, как давно я вас не видел. Наверное, с того самого дня…
Я тогда поссорился с отцом. Поссорился потому, что он задумал меня женить. Мне стукнуло тридцать три года, и я, как у нас говорят, уже вошёл в возраст. Вот отец и решил, что мне пора иметь жену. По правде говоря, мне совсем не хотелось жениться, едва выйдя из доростков, но меня он не спрашивал. Да это и не заведено у хоббитов. Так уж повелось, что супругов для своих детей выбирают родители. В нашем маленьком народе едва ли не все знают друг друга и почти все связаны сложным родством, поэтому родители, выбирая, долго выясняют, кем приходятся жених и невеста друг другу. Ещё дольше выясняют, какое у невесты приданое, и какое хозяйство у жениха. Если родители решат, что невеста и жених не подходят друг другу, то молодые никогда не смогут пожениться.
Думаю, что и дедушка Сэм никогда бы не женился на бабушке Розе, хоть они и любили друг друга. Кто он был? Сын садовника, у которого даже не было своего сада. А Хижинсы — род зажиточный. Но дедушке повезло. Поговаривают, что старый Хижинс, давая своё согласие на обручение, думал, что Сэм вернулся из странствий вовсе не бедняком. С мастером Бильбо Бэггинсом уже было так. Он-то, конечно, и до своего путешествия был не беден, но прожить всю жизнь, не работая, как прожил он её, вернувшись из дальних краёв, не смог бы. Вот Хижинс и решил, что дедушка Сэм тоже привёз сундук с монетами на крупе своего пони. Папаша Хижинс ошибся, о чём потом и жалел, но расторгнуть обручение — это почти как забрать жену из дома мужа обратно — уж было бы против всяких обычаев. Да и жалеть Хижинсу пришлось недолго. Дедушка Сэм, хоть и носил такое имя, простаком не был. Серый порошок, что подарила ему эльфийская царица, сделал его и богатым, и уважаемым. Каждый желал, чтобы Сэм Садовник прошёлся по его земле. А уж когда в наших глухих краях нежданно-негаданно появился король Элессар и вежливо попросил стариков избрать Мэром кого-нибудь из его друзей, старики думали недолго. После отъезда мастера Фродо Бэггинса за море, дедушка Сэм остался самым старшим из всех трёх и самым рассудительным.
Я-то всего этого, конечно, не помню, меня тогда и на свете не было, но дедушка Сэм любил поболтать с внуками под старость. События, описанные в Алой книге, он вспоминал нечасто, да и не любил этого делать. Как и дедушка Перегрин, впрочем. Оба на вопросы о тех временах говорили, что мастер Бильбо Бэггинс уже всё написал лучше, чем они могут рассказать. А вот о том, как он женился на бабушке Розе, и как они начали жить вместе, дедушка Сэм рассказывал часто. Очень ему нравилось вспоминать это.
Оно и понятно. Какие там подвиги совершал дедушка в чужих краях, об этом хоть пиши, хоть рассказывай, только несмышлёные малыши будут верить. Да и то, пока в доростки не выйдут, а там уж тоже смеяться начнут, как взрослые. А то и уважать перестанут, потому что шляться по чужим весям — занятие не для уважаемого хоббита. В глаза, ясное дело, говорить не будут, но уж за спиной вдоволь посудачат.
История женитьбы — другое дело. Дедушка сумел жениться на девушке, которую любил, и которая любила его. Об этом до сих пор многие из молодых хоббитов и хоббитянок, да и не только молодых, говорят с завистью. С тайной, понятно, завистью. Кто же при всех будет такое говорить? О таком можно только с ближними друзьями, да и то шёпотом. Но втайне завидуют многие.
В общем, отец решил меня женить, и рассчитывать на то, что мне, как и деду, повезёт самому выбрать себе невесту, не приходилось. Не то чтобы это меня сильно печалило. Я водился с молодыми девушками, но ни одна из них не запала мне в сердце, и я даже думал, что не так уж важно, кто из них станет моей женой. Но отец выбрал мне в жёны Настурцию Шерстолап!
Не могу отрицать, что за Настурцией было не просто хорошее, а отличное приданое — часть лугов Шерстолапов в пойме Брендивина. Далеко не каждый хоббитский род, даже и из очень уважаемых, имеет луга в брендивиновской пойме. У Брендибэков, например, они есть, а у нас, Туков, их нет. Всякому известно, что с пойменного луга травы можно взять раза в три больше, чем с обычного. А значит, и скота можно содержать побольше. Туки — род далеко не бедный, но упустить такое богатство и нам не позволительно.
Приданое за Настурцией было замечательное. Да и родство меж нами очень дальнее, почти никакого. И в зажиточности Шерстолапы почти не уступают Тукам. А то, что Шерстолапы — род менее уважаемый, чем Туки, для женитьбы даже хорошо. Всё это так. Но на всю жизнь связаться с этой старой дурой, чья рожа ещё противнее её нрава, и которую так никто и не взял замуж, несмотря на всё приданое?!
Когда отец объявил мне, что через неделю у меня с Настурцией смотрины, через полгода — обручение, а ещё через год — свадьба, я высказал всё, что думаю о Настурции и решении отца, хлопнул дверью и, благо, пони был осёдлан и стоял во дворе, вскочил в седло и был таков.
Если бы знал тогда, к чему это приведёт, остался бы дома. Среди нас, Туков, иногда рождается какой-нибудь непоседа, вроде дедушки Перегрина, который готов сорваться, куда глаза глядят, по первому же подходящему поводу. Из-за этого все остальные считают нас не вполне солидными хоббитами, хоть и не говорят о том вслух. Но я не такой. Я самый обычный хоббит, бросить родной Хоббитон и нашу уютную норку мне и в голову бы не пришло. Я был обижен на отца, но, вправду сказать, в глубине души понимал, что Настурция вовсе не худший выбор. Она не очень умна и отнюдь не красива, но глуп тот, кто ищет в женщине ум, а красота — товар быстро портящийся. Что до дурного нрава, то, говорят, у девушек, которых долго не берут замуж, часто бывает такой, но он меняется, когда у них всё-таки появляется муж. Да и приданое…
Но я вскочил в седло и пустил пони вскачь по пыльному наезженному тракту. Пони был резв и свеж. Он летел над дорогой, и его давно нестриженая грива реяла словно стяг. Пыль клубами поднималась за нами, а копыта весело топотали. И в этом топоте слышалось, как будто сама дорога весело выкрикивает: «Вдаль, вдаль, вдаль!» Ветер заставлял щурить глаза. По обочинам мелькали кусты и деревья. А дорога вилась земляною лентой за окоём. Вдаль. И словно звала туда, где всходит солнце, где гуляет ветер, и где ещё много незнаемых тебе путей. Истинно говорят старики: «Будь осторожен, выбирая путь, стоит ступить на него, и никогда не знаешь, куда он может тебя привести».
Поскакал я на другой берег Брендивина к своему приятелю Тедди Брендибэку. В роду Брендибэков любят торжественные имена: Фортинбрас, Мериадок, — а со времени возвращения Мериадока Великолепного полюбили имена роханские, так что полностью Тедди зовут Теоденом, но он мало подходит своему царскому имени. Парень он шебутной и весёлый, ему бы наверняка понравилось, окажись он на моём нынешнем месте. Да и все Брендибэки такие. Уж на что нас, Туков, считают несолидными, но в этой несолидности Брендибэки нас далеко переплюнули. Их даже кое-кто называет за глаза «Бралдабэками». Намекая на то, что они вечно пьяны от своего тёмного бралда, потому и характер такой. Но назвать так кого-нибудь из Брендибэков в глаза, означает, точно быть жестоко битым. Брендибэки обид не прощают. Чтобы решиться на такое, надо быть уж совсем отпетым, но отпетых в наших краях не бывает. Если, конечно, не считать отпетыми самих Брендибэков, но опять же, кто бы решился вслух говорить о них так.
И если подумать, то разве хоббиты более добропорядочные и рассудительные смогли бы пятнадцать поколений охранять границу Хоббитона? Сеять пшеницу или пасти коз может каждый. А многие ли смогут жить у самого Заплота, каждый год отодвигая его всё дальше и дальше в Древлепущу? Многие ли, когда приходит беда, могут взяться за топор и лук, не тратя времени на лишние сомнения, и драться, не жалея жизни? Брендибэки могут. Так было много, много раз за всё существование Хоббитона. Многое уже забыто, но все помнят, что Белых волков Долгой зимы остановили именно Брендибэки. Да и битва с орками, во времена молодости обоих моих дедушек и дедушки Тедди, ещё жива в памяти.
Книга о тех временах есть и в Бэкланде, и в Тукборо. Из-за красного сафьянового переплёта её ещё называют Алой книгой. Мы часто вместе с Тедди брали её или у нас, или у них, убегали в холмы и до темноты читали друг другу вслух. Завораживающее это было чтение. Герои и маги вставали со страниц, и странно было думать и понимать, что среди этих героев были и наши собственные дедушки. Когда вокруг мирные пашни и пастбища не хочется задумываться, что где-то бывают огонь и кровь. И уж совсем невозможно представить, что руки, которые в детстве гладили тебя по голове, когда-то держали меч. И что тот, кто качал тебя на своём колене, герой и воин. Нас с Тедди это очень занимало, пока мы были в доростках.
Но время идёт. И однажды выясняется, что ты уже взрослый. Вокруг нет никаких битв. И надо просто жить, как живут все.
Тедди был моим другом — с кем мне ещё было делиться обидой, если не с ним? Но в тот вечер Тедди был веселее обычного. Его отец, так же как и мой, объявил ему о скорой женитьбе. Но для него-то выбрали в жёны Лукрецию Лакошель, из тех Лакошелей, что нынче живут в Торбе на Круче, бывшем имении Бэггинсов. И Лукреция — единственная наследница всего имения, что в хоббитских семьях бывает нечасто, поскольку обычно детей у нас рождается много. Да и не только в приданом дело. Лукреция и Тедди давно строили друг другу глазки и норовили затиснуться вдвоём куда-нибудь подальше от посторонних глаз при каждой случайной и неслучайной встрече. Я уже говорил о том, как у нас выбирают невест и женихов. То, что выбор отца Тедди совпал с выбором самого Тедди, можно назвать большой удачей. А может, и нет. Брендибэки часто поступают не как все. Так что Тедди был очень весел или, правильнее сказать, «изрядно навеселе» и моей печали не разделял.
Как бы то ни было, мы прихватили из кладовой пару бочонков пива, немалое количество закуски, сгрузили всё это на моего пони, так что у него начали разъезжаться ноги, свистнули для компании с десяток околачивавшихся вокруг молодых Брендибэков и Грибкинсов и отправились в рощу на берегу. На мальчишник. У Брендибэков на забавы молодых хоббитов всегда смотрели сквозь пальцы, поэтому и нашей гулянке по случаю предстоящих нам с Тедди помолвок никто не препятствовал, а столь небольшая убыль пива на обширных запасах Брендибэков никак не сказалась.
Может быть, вы знаете, что хоббиты — народ чрезвычайно основательный, и всё делают основательно. Пили мы тоже основательно, и одному из молодых Брендибэков дважды пришлось съездить на моём пони до кладовой. Начали мы с брыльского светлого, потому что оно было самым лёгким. Потом отдали должное нашему светлому, из Тукборо. Оно потемнее брыльского и имеет более терпкий вкус, хотя по крепости почти не отличается. Но, понятно, что больше-то всего мы выпили тёмного брендибэковского бралда. А это, я Вам скажу, весьма забористое пивцо. Цветом оно такое же тёмное, как вода Брендивина, за что его и зовут иногда в шутку Бралдавином. Вкус у него горько-терпкий, но приятный. А уж крепость… Мы-то привыкли. Да и вообще, хоббитский желудок быстро переваривает всё, что в него попало. А вот непривычному такое пиво быстро вскружит голову.
Я как-то, ещё в доростках, был с Тедди и его отцом в Бри. И там мне довелось видеть, как какой-то Верзила сверзился с лавки под стол всего с трёх кружек бралда. Пиво мы тогда и привезли Маслютику для его «Гарцующего пони». В последнее время Бри растёт, как опара у печи. Верзил в нём селится всё больше и больше, и все не дураки выпить. Так что бралд приносит Брендибэкам немалую долю их доходов, и нам, Тукам, наше светлое тоже.
К закату пиво плескалось у меня уже где-то между ушей, и я боялся наклоняться, опасаясь, как бы оно не вылилось. Тедди был ещё более хорош. Он-то начал отмечать свой будущий брак ещё до моего приезда. Молодые Брендибэки и Грибкинсы на ногах держались не все, а вокруг как-то незаметно потемнело. Пора уж было и по домам.
И тут мне захотелось в кустики. Знаете, как оно от пива бывает? А мы ещё и съели немало. Я отошёл, но свет от костра, который запалил кто-то из молодых Брендибэков, распространялся довольно далеко от поляны, и я отошёл ещё подальше. Будь я трезвее, то, наверное, заметил бы неладное, но в глазах плескалось пиво, да и не очень-то посмотришь по сторонам, когда сидишь со спущенными штанами. Я уже начал застёгиваться, когда позади что-то хрустнуло, и меня оглоушило чем-то тяжёлым…
Глава 2
Сначала в сознание пробилось назойливое журчание воды, а потом раздражающее, еле слышное капанье.
— Очнулся, маленький?
Голос был тихий, вкрадчивый. Он шёл чуть справа от меня и немного выше. Левее кто-то шумно сопел и шмыгал носом.
— Это хорошо, что очнулся, я уж тут хотел из-за тебя кое-кому задницу порвать на восемь клиньев. Открой гляделки-то да не менжуйся, что ты из себя девочку в обмороке изображаешь, я же вижу, ресницы дрожат, значит, очнулся.
Я сидел, привалившись к сырой земляной стенке. Одежда на мне: и куртка, и жилет — пропиталась холодной липкой влагой. Вся спина была мокрой, и меня трясло крупной дрожью, а за ворот, прямо на шею, со стенки стекала противная струйка. Тьма была вокруг, хоть глаз коли. Какие уж там ресницы сумел разглядеть говоривший… Я и его-то самого даже не видел, ощущал с трудом: просто тёмная громада рядом.
— Молодчик! Не тошнит?
Я помотал головой, и меня тут же вырвало.
— Ну вот, — сказал тот же голос уже недовольно, — все сапоги загадил. Если ты, Снага, ему голову стряс, я то дерьмо, что у тебя вместо мозгов, через уши выбью и жрать тебя заставлю. Понял?
— Это он с испугу, — ответил второй сиплый голос и снова шмыгнул. Говорили они на Всеобщем, но первый говорил, как обычно говорит всякий Верзила, а вот второй словно выталкивал звуки откуда-то из горла и так искажал слова, что я едва понимал его. — С испугу и с пережору. Видал, сколько они сожрали? Полсотни наших три дня шамать могли. Ростом-то с крысу, а куда входит столько? И пиво ещё… — сиплый голос завистливо вздохнул.
— Забудь о пиве и о жратве тоже забудь.
— Как же, забудь… Живут же… Я такой шамовки даже не видел никогда. А пива сколько? Грохнуть их всех надо было. У них много осталось, глотку бы порадовали.
— Глотку я тебе сейчас зубами порадую, если пасть не захлопнешь. Тебе, Снага, думать для здоровья вредно, можешь так, Снагой, и лапы откинуть. Сказано было что? Взять одного тёплым и целым. Таким и доставить. Вот и будем делать, что сказано. Один пропадёт — не сразу искать будут. А дюжину жмуриков на бережку найдут — нам потом не уйти.
— Да я так… Жрать охота…
Послышался звук удара и первый голос продолжил: «Я кому сказал пасть захлопнуть? Кляп ему сунь, чтоб не заорал, и пошли».
Жёсткая холодная лапа заткнула мне нос. Я попытался вдохнуть ртом, но в него тут же ловко засунули скользкую кожаную грушу. У груши на торчащем изо рта узком конце оказались завязки, которые стянули у меня на затылке. Кожаный комок так плотно заполнил рот, что я, не то что говорить, даже мычать не мог. Выплюнуть его было нельзя: завязки мешали.
— Дышать можешь, — поинтересовался первый голос, — соплей нет?
Я помотал головой.
— Подыши. Хорошо. Не задохнёшься. Ты не терпи, начнёшь задыхаться — головой помотай или пяткой его толкни. Лады? Давай, Снага, бери его.
Только в этот миг я понял, что спелёнан, словно в детском свивальнике. Без всякой возможности шевелиться. Разве что согнуться да головой кивать. Больно мне не было, я был не связан, а именно спелёнан. И руки, и ноги, и всё тело моё было стянуто широкими полосами грубой, колющейся дерюжной ткани. Примерно так у нас и пеленают младенцев, только посвободнее. Я же совершенно не мог шевелиться, в чём немедленно и убедился, попробовав пошевелить рукой.
— Не дёргайся, — предупредил меня из темноты первый голос, — узлы затянутся. Жилы пережмёшь — кровь перестанет течь. А нам бежать долго и развязывать тебя некогда. Омертвеет рука или нога, что потом с тобой делать? Только добить. Если жить хочешь, не дёргайся, часа через два привал будет, там свободнее сделаем.
Над головой тихо, без скрипа, откинулась крышка, и стал виден небольшой круг звёздного неба.

Урук-хай, или Путешествие Туда… - Байбородин Александр Владимирович => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Урук-хай, или Путешествие Туда… на этом сайте нельзя.