А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хортсберг Вильям

Сердце ангела


 

На этой странице выложена электронная книга Сердце ангела автора, которого зовут Хортсберг Вильям. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Сердце ангела или читать онлайн книгу Хортсберг Вильям - Сердце ангела без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сердце ангела равен 235.21 KB

Сердце ангела - Хортсберг Вильям => скачать бесплатно электронную книгу



«Библиотека остросюжетной литературы»
Аннотация
Таинственный незнакомец нанимает частного детектива из Нью-Йорка Гарри Ангела, чтобы найти исчезнувшего пятнадцать лет назад легендарного певца. Берясь за это дело, сыщик и не подозревает, что становится пешкой в загадочной игре сверхъестественных сил. Он погружается в темный, мрачный мир магии, колдовства и ритуальных убийств и обнаруживает, что вовлечен в сатанинский заговор. Поиски истины могут стоить ему жизни.
Роман Уильяма Хьертсберга послужил основой для культового фильма Алана Паркера «Сердце Ангела».
Вильям Хортсберг
СЕРДЦЕ АНГЕЛА
Посвящаю Брюсу, Джаде, Эллен и Нику: “Мальчишки и девчонки вместе… На тротуарах Нью-Йорка” а также Бобу, который лихо проскакивал на красный свет.
Увы, сколь ужасна мудрость, не приносящая пользы человеку мудрому!
Софокл. “Царь Эдип”
Глава первая
Была пятница тринадцатого, и эхом страшного проклятья хлюпала под ногами грязь — следы вчерашней метели. Тающая жижа достигала щиколоток. На противоположной стороне Седьмой авеню, вдоль терракотового фасада здания Таймс-Тауэр маршировали бесконечные, составленные из светящихся лампочек заголовки:
…ВКЛЮЧЕНИЕ ГАВАЙЕВ НА ПРАВАХ ПЯТИДЕСЯТОГО ШТАТА: ПАЛАТА ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ГОЛОСУЕТ “ЗА” 232 ГОЛОСАМИ “ПРОТИВ” 89. ПОДПИСЬ ЭЙЗЕНХАУЭРА НА ПРОЕКТЕ ГАРАНТИРОВАНА…
Гавайи, волшебная страна ананасов и красивых девушек, бренчанье укулеле, солнце и прибой, танец травяных юбок под нежным тропическим бризом…
Я повернулся вместе со стулом и уставился на Таймс-сквер. Парень на рекламе “Кэмел” пускал толстые кольца дыма, поднимающиеся над ревущим потоком машин. Этот изящный господин на рекламе, с вечно застывшими буквой “О” губами, был предвестником весны на Бродвее. Несколькими днями раньше бригада художников, работая в подвесных люльках, превратила плотное пальто и темную зимнюю шапку курильщика в хлопчатобумажную куртку и соломенную панаму, — не слишком поэтично, но намек ясен любому.
Здание, где я находился, было построено на излете прошлого века: пятиэтажная кирпичная гора, склеенная с помощью сажи и голубиного помета. На крыше буйствовал “козырек” из рождественских объявлений, рекламируя полеты на Майами и различные марки пива. На самом углу размещалась табачная лавка, дальше — салон “Покерино”, два прилавка с хот-догами, а посреди квартала — кинотеатр “Риальто”. Вход в него находился между книжным магазином, торгующим непристойными журналами, и лавкой сюрпризов, витрины которой были заполнены нукающими резиновыми подушками и алебастровым собачьим дерьмом.
Моя контора находилась на третьем этаже, на одном уровне с “Ольгас Электролисис”, “Тидроп Импорте, Инк.” и “Айра Кипнис”. Восьмидюймовые золотые буквы давали мне преимущество над остальными: “ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО КРОССРОУДС”. Это название — вместе со всем делом — я купил у Эрни Кавалере; я был у него на побегушках, когда впервые приехал в этот город во время Второй мировой.
Я собирался пойти выпить кофе, но тут зазвонил телефон.
— Мистер Гарри Энджел? — пропела далекая секретарша. — С вами хочет поговорить Герман Уайнсэп из фирмы “Макинтош, Уайнсэп и Спай”.
Я выдавил несколько любезных слов, и она соединила меня с клиентом.
Голос Германа Уайнсэпа был скользким, будто масло для волос, которым пользуются юнцы. Он представился мне адвокатом, что для меня означало высокий гонорар: клиент, представляющийся “юристом”, всегда стоит гораздо меньше. Мне настолько понравилась его манера говорить, что я большей частью помалкивал.
— Мистер Энджел, я звоню вам, чтобы узнать, свободны ли вы сейчас. Нельзя ли поручить вам небольшое дело?
— Это для вашей фирмы?
— Нет. Я представляю интересы одного из наших клиентов. Так вы свободны?
— Это зависит от того, что вы хотите предложить. И желательно поподробней.
— Видите ли, мой клиент предпочел бы поговорить с вами лично. Он приглашает вас отобедать с ним сегодня. Ровно в час, в ресторане “Три Шестерки”.
— Ну, по крайней мере, имя-то клиента вы мне скажете? Или мне надо высматривать парня с красной гвоздикой в петлице?
— У вас карандаш под рукой? Произношу по буквам… Я записал в свой настольный блокнот: “ЛУИ СИФР” — и спросил, где нужно ставить ударение.
Герман Уайнсэп бесподобно продемонстрировал мне, как правильно произносится имя, грассируя при этом, как преподаватель-профессионал фирмы “Берлиц”. Я поинтересовался, не иностранец ли клиент.
— У господина Сифра французский паспорт, но где его родина, я не знаю. Во время обеда он с удовольствием ответит на все ваши вопросы. Я могу сообщить ему, что вы согласны?
— Я буду там ровно в час.
Перед тем как распрощаться, адвокат одарил меня букетом приторных комплиментов. Я повесил трубку и закурил одну из своих рождественских “Монте-Кристо”, чтобы хоть как-то отметить это событие.
Глава вторая
Дом 666 по Пятой авеню являл собой скверный пример сочетания общемировых архитектурных стандартов и наших собственных изысков в этой области. Он появился между Пятьдесят второй и Пятьдесят третьей улицами два года назад: миллион квадратных футов площади под офисы, заключенных в оболочку из алюминиевых панелей. Он смахивал на сорокаэтажную терку для сыра. В вестибюле, правда, журчал искусственный водопад, но это особо не спасало.
Поднявшись скоростным лифтом на верхний этаж, я разделся, взял номерок у девушки-гардеробщицы и застыл, наслаждаясь интерьером ресторана. Метрдотель тем временем пробежал по мне оценивающим взглядом, словно санитарный инспектор, определяющий свежесть говядины. Он нашел имя “Сифр” в книге предварительных заказов (на его дружелюбие это не повлияло) и повел меня сквозь вежливо бормочущую толпу официантов к маленькому столику у окна. За столиком располагался человек в сшитом на заказ костюме (синем в мелкую полоску) с кроваво-красной розой в петлице. На вид ему можно было дать сколько угодно лет — от сорока пяти до шестидесяти. Высокий лоб, волосы — черные, густые, без пробора зачесанные назад, и — белые, как мех горностая, — квадратная бородка и остроконечные усы. Человек был загорелым и элегантным; глаза его светились далекой, какой-то неземной голубизной. На шелковом бордовом галстуке блестела крошечная золотая заколка в виде перевернутой звезды.
— Гарри Энджел, — представился я после того, как метрдотель выдвинул для меня стул. — Адвокат по имени Уайнсэп передал мне, что вы хотите со мной поговорить.
— Мне нравятся люди, которые сразу берут быка за рога, — произнес он. — Выпьете?
Я заказал двойной “Манхэттен”; Сифр, постучав по своему бокалу наманикюренным ногтем, сказал, что последует моему примеру. Я с легкостью представил себе, как эти ухоженные руки сжимают плеть. Наверно, такие же руки были у Нерона. И у Джека Потрошителя. И у всех императоров и наемных убийц. Рука холеная, но беспощадная и жестокая, а изящные пальцы — совершенное орудие зла.
Когда официант отошел, Сифр подался вперед, на губах его застыла улыбка заговорщика.
— Ненавижу формальности, но… хотелось бы взглянуть на ваше удостоверение личности, прежде чем мы начнем.
Я вытащил бумажник и показал ему фотокопии нескольких документов, в частности, разрешение на ношение оружия и водительские права.
Пробежав пальцами по целлулоидным футлярам, он вернул мне бумажник, и улыбка его потеплела градусов на десять.
— Предпочитаю верить человеку на слово, но мои поверенные настояли на этой формальности.
— Подстраховаться никогда не мешает.
— Неужели, мистер Энджел? А я полагал, вы любите азартные игры.
— Только по необходимости. — Я пытался уловить в его речи следы акцента, но она была похожа на полированный металл, гладкий и чистый, будто его полировали банкнотами с самого рождения. — Не пора ли перейти к делу? Пустые разговоры — не мой профиль.
— Еще одно завидное качество. — Сифр извлек из внутреннего кармана золотой портсигар, отделанный кожей, и достал из него узкую зеленоватую “панателлу”. — Угощайтесь.
Я отказался, глядя, как Сифр серебряным ножичком отрезает кончик сигары.
— Вам случайно не знакомо имя “Джонни Фаворит”? — спросил он, нагревая сигару над пламенем газовой зажигалки.
Я покопался в памяти.
— Кажется, так звали певца из довоенного свинг-бэнда?
— Именно. Свежеиспеченная сенсация, как выражается пресса. В сороковом он пел с оркестром Спайдера Симпсона. Лично я ненавижу джазовую музыку и не могу вспомнить названия его шлягеров; так или иначе, их было не один и не два. Он заводил публику в театре “Парамаунт”, еще когда о Синатре никто и слыхом не слыхивал. Вы должны помнить его — ведь “Парамаунт” находился в вашем районе.
— Ну что вы. В сороковом я только-только окончил школу и поступил рекрутом в полицию. В Мэдисоне, штат Висконсин.
— Так вы уроженец Среднего Запада? А я принял вас за коренного ньюйоркца.
— Здесь с ними туго. За Хьюстон-стрит ни одного не встретите.
— Пожалуй. — Лицо его скрылось в голубом дыму сигары. Запах табака был восхитительным, и я пожалел о том, что не взял одну — просто попробовать.
— Это город чужаков, — заметил он. — Я тоже чужак.
— Откуда вы?
— Ну, скажем, я просто путешественник. — Сифр взмахом руки разогнал клуб дыма, блеснув перстнем с изумрудом, к которому не зазорно было бы приложиться и самому Папе.
— Прекрасно. Итак, — почему вы спросили меня о Джонни Фаворите?
Официант поставил на стол напитки, помешав нашему разговору не более, чем скользнувшая мимо тень.
— У этого парня был приятный голос. — Сифр поднял бокал на уровень глаз, как это принято в Европе, и выпил. — Я уже говорил, что не переношу джазовой музыки; слишком громко и грубо для моего слуха. Но Джонни, стоило ему захотеть, мог петь нежно, как исполнитель романсов. Я взял его под крыло, когда он только начинал. Неотесанный, тощий паренек из Бронкса. Сирота. “Фаворит” — это сценический псевдоним, настоящее имя — Джонатан Либлинг. Вам известно, что с ним стало?
Я не имел о том ни малейшего понятия.
— В сорок третьем Джонни призвали в армию. Благодаря своему таланту, ему удалось получить назначение в особую музыкально-театральную часть, и в марте, оказавшись в Тунисе, он присоединился к шоу-труппе. О том, что случилось дальше, у меня нет подробных сведений. В общем однажды, во время представления, начался воздушный налет. “Люфтваффе” превратили сцену в решето. Почти все артисты были убиты, А Джонни, получивший ранения в голову, едва выкарабкался из могилы. Впрочем, он уже не был прежним Джонни. Я не разбираюсь в медицине и поэтому не могу описать его состояние. По-моему, это называется “шок после бомбежки”.
Я подтвердил, что мне знаком такой термин.
— Вот как? Вы были на фронте, мистер Энджел?
— Несколько месяцев, в самом начале войны. Я оказался среди тех, кому повезло.
— Что ж, с Фаворитом получилось иначе. Его переправили через океан совершенно невменяемым.
— Очень жаль, — заметил я, — но в чем, собственно, моя задача, вы не могли бы уточнить?
Сифр загасил сигару в пепельнице и покрутил в пальцах пожелтевший от времени мундштук из резной слоновой кости — там по спирали крутилась змея с головой кричащего петуха.
— Будьте терпеливы, мистер Энджел. Постепенно мы доберемся до сути. Итак, не являясь формально агентом Джонни, я, тем не менее, оказал ему определенную помощь в самом начале его карьеры. У меня обширные связи. Чтобы узаконить эту помощь — добавлю, значительную, — мы подписали контракт. Подробнее я объяснить не могу, поскольку в этом соглашении были пункты, оговаривающие конфиденциальность.
Итак, состояние Джонни казалось безнадежным. Его отправили в клинику для ветеранов в Нью-Хемпшире. Все шло к тому, что остаток дней ой проведет в больничной палате. Жертва войны… Но у Джонни были друзья и деньги, много денег. Хотя он и слыл человеком расточительным, его заработки за два года до ранения оказались весьма велики — больше, чем способен промотать один человек. Некоторая сумма была инвестирована, и агент Джонни получил права поверенного.
— Сюжет становится все более запутанным, — заметил я.
— В самом деле, мистер Энджел! — Сифр постучал мундштуком по краю пустого бокала, извлекая звук, подобный звону далекого хрустального колокольчика. — Друзья Джонни добились, чтобы его перевели в частную клинику на севере штата. Там применили какой-то новомодный метод лечения. Результат тот же: Джонни остался кретином. Только расходы на этот раз были оплачены из его кармана, а не из государственного…
— Вы знаете имена этих друзей?
— Нет. Надеюсь, вы не думаете, будто моя благотворительность беспредельна. Напротив, мой непреходящий интерес к Джонни Либлингу касается лишь нашего соглашения. Ведь я так и не видел Джонни с тех пор, как он ушел на фронт. Вопрос в следующем: жив он, — или мертв? Раз или два в год мои поверенные связывались с клиникой и получали заверенное нотариусом подтверждение того, что Джонни все еще среди живых. Это положение оставалось неизменным до конца прошлой недели.
— И что же случилось в конце прошлой недели?
— Нечто весьма странное. Клиника Джонни находится в пригороде Покипси. Оказавшись там неподалеку по своим делам, я решил навестить старого приятеля. Мне захотелось увидеть, что сделали с человеком шестнадцать лет пребывания на больничной койке. Но в клинике сказали, что по будням приемные часы у них ограничены. Я решил настоять на своем; появился дежурный врач и сообщил, что Джонни, мол, проходит специальную терапию и его нельзя беспокоить до следующего понедельника.
— Похоже, они хотели, чтоб вы убрались.
— Верно. Манеры этого типа не внушали доверия. — Сифр положил свой мундштук в кармашек жилета и сложил руки на столе. — Я задержался в Покипси до понедельника и вернулся в клинику точно в часы приема. Доктора я больше не видел, но, услышав, что мне нужен Джонни, девушка в регистратуре спросила, не родственник ли я ему. Разумеется, я сказал “нет”. Тогда она заявила, что посещать пациентов разрешено только родственникам.
— А раньше они об этом не сказали?
— Ни слова. Я возмутился. Признаюсь, устроил небольшой скандал, что было ошибкой. Регистраторша пригрозила вызвать полицию, если я тотчас же не уйду.
— И что вы сделали?
— Я ушел. А что оставалось? Это частная клиника, и я не хотел нарываться на неприятности. Вот почему мне нужна ваша помощь.
— Вы хотите, чтобы я отправился в клинику?
— Именно. — Сифр выразительно развел руками, словно давая понять, что ему скрывать нечего. — Во-первых, я хочу знать, жив ли Джонни Фаворит, — это очень важно. И если жив, то где он находится.
Сунув руку во внутренний карман пиджака, я вытащил маленькую записную книжку в кожаном переплете и цанговый карандаш.
— По-моему, это проще пареной репы. Будьте добры, адрес и название клиники.
— “Больница памяти Эммы Додд Харвест”, она находится к востоку от города, на Плезэнт Вэлли-роуд.
Я записал название и спросил имя доктора, выпроводившего Сифра.
— Фаулер. Кажется, его звали Альберт или Альфред. Я записал и это.
— Фаворит зарегистрирован под собственным именем?
— Да. Джонатан Либлинг.
— Пожалуй, этого достаточно. — Я спрятал книжку и поднялся. — Как мне связаться с вами?
— Лучше всего через моего адвоката. — Сифр разгладил усы кончиком указательного пальца. — Надеюсь, вы не покидаете меня? Я полагал, мы отобедаем вместе.
— Жаль отказываться от угощения, но если я потороплюсь, то успею в Покипси до закрытия клиники.
— В клинике нет приемных часов для посторонних. Вас не пустят.
— Зато пустят коллегу-медика. На этом держится любое мое прикрытие. Если я буду ждать до понедельника, это обойдется вам дороже. Я беру пятьдесят долларов в день плюс издержки.
— Что же, для хорошей работы сумма невелика.
— Работа будет выполнена на пять с плюсом. Я позвоню Уайнсэпу, как только что-нибудь прояснится.
— Прекрасно. Рад был познакомиться с вами, мистер Энджел.
Провожаемый насмешливым взглядом метрдотеля, я забрал из гардероба пальто и “дипломат” и вышел из ресторана.
Глава третья
Мой “шеви”, купленный шесть лет назад, стоял в “Ипподром Гэридж” на Сорок четвертой улице, рядом с Шестой авеню. От этого легендарного театра осталось лишь название. Когда-то в “Иппе” танцевала Павлова, а местным оркестром дирижировал Джон Филип Суса. Теперь здесь воняло выхлопными газами, а единственная музыка, доступная уху, доносилась из маленького приемника в конторе, в редких паузах между пулеметной испанской скороговоркой диктора-пуэрториканца.
К двум часам дня я уже катил по Вест-Сайдскому шоссе. “Великий Исход” машин из города, знаменующий наступление уик-энда еще не начался, и движение по Сомилл Ривер-парквэй было небольшим. Остановившись у супермаркета, я купил себе пинту “бурбона”, чтобы не скучать в дороге. К тому времени, как я добрался до Пикскилла, от пинты осталась половина, и я убрал бутылку в “бардачок”, дабы не скучать и на обратном пути.
Я ехал по объятой тишиной, заснеженной сельской местности. Стоял чудесный денек, и жаль было нарушать его хит-парадом аденоидных голосов вещавших по радио недоумков. После серой городской слякоти все вокруг казалось белым и чистым — пейзаж в духе бабушки пророка Моисея.
В начале четвертого я добрался до окраин Покипси и свернул на Плезэнт Вэлли-роуд. Миновав поселок и проехав еще миль пять, я увидел окруженное стеной поместье с фигурными коваными воротами и большими бронзовыми буквами на кирпичной стене: “БОЛЬНИЦА ПАМЯТИ ЭММЫ ДОДД ХАРВЕСТ”. Свернув на посыпанную щебенкой подъездную дорожку, я с полмили петлял в зарослях болиголова, прежде чем передо мной возникло шестиэтажное здание из красного кирпича, построенное в георгианском стиле, и снаружи скорее смахивающее на студенческое общежитие, чем на клинику.
Однако внутри каждая деталь соответствовала вывеске — привычно-зеленоватые стены и серый линолеум, достаточно чистый, чтобы на нем можно было оперировать. У одной из стен, в нише, размещался покрытый стеклом регистрационный стол. Напротив висел большой портрет маслом, изображающий бульдожье лицо титулованной вдовицы. Даже не глядя на пластину, привинченную к позолоченной раме, можно было догадаться, что это — Эмма Додд Харвест.

Сердце ангела - Хортсберг Вильям => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Сердце ангела на этом сайте нельзя.