А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Миновав ее, она остановилась и вместе с Чарльзом вернулась
назад.
- Ты все делала не так, - разочарованно сказал Чарльз. - Ты думала
совсем не о том.
Лицо Беатрис казалось странно-белым в слабо-золотистом свете.
Джейн встретилась взглядом с кузиной.
- Би...
- Все правильно, нужно думать о чем-нибудь другом, - быстро
проговорила Беатрис. - Идем.
Она ступила на планку. Чарльз шел за ней по пятам. Беатрис монотонно
бормотала какую-то считалочку:
"Раз-два, вот халва.
Три-четыре, заплатили.
Пять-шесть, можно есть..."
Беатрис исчезла. "Семь-восемь, пить просим..."
Чарльз исчез.
Бобби, всем своим видом выражая неудовольствие, последовал за ними.
Эмили слабо пискнула.
- О, Эмили! - вскрикнула Джейн.
Ее младшая кузина прошептала:
- Я не хочу туда идти, Джейн.
- Тебе и не нужно.
- Нет, нужно, - настаивала Эмили. - Я не буду бояться, если ты
пойдешь следом за мной. Мне всегда кажется, будто кто-то крадется за мной
и вот-вот схватит. Но, если ты обещаешь идти следом, я не буду бояться.
- Обещаю, - сказала Джейн.
Повеселевшая Эмили пошла по мостику. На этот раз Джейн наблюдала
особенно внимательно. И все же она не замети момента исчезновения. Просто
Эмили внезапно... пропала. Джейн шагнула вперед, но донесшийся снизу
окрик, заставил ее остановиться:
- Джейн!
Голос принадлежал тете Бесси.
- Джейн!
На этот раз зов был более громким и решительным.
- Джейн, ты где? Иди-ка сюда, ко мне!
Джейн стояла не шевелясь и смотрела на планку-мостик. Он был пуст.
Эмили и другие дети исчезли без следа. Чердак внезапно превратился в
место, полное неявственной угрозы. Но все равно нужно было идти, потому
что она обещала...
- Джейн!
Джейн покорно спустилась и последовала на зов тети Бесси. При виде ее
женщина недовольно поджала тонкие губы.
- Где, скажи на милость, ты была, Джейн? Я уже устала тебя звать!
- Мы играли, - ответила Джейн. - Я тебе нужна, тетя Бесси?
- Ясное дело, нужна, - сказала тетя Бесси. - Я вяжу воротник. Это же
для твоего платья. Иди сюда, мне нужно примерить. Как ты выросла, девочка!
После этого началась бесконечная возня с булавками, повороты
туда-сюда, а Джейн не переставая думала о малютке Эмили, отчаянно боящейся
чего-то на чердаке. Джейн начала испытывать ненависть к тете Бесси, но
мысль о протесте или побеге даже не мелькнула у нее в голове. Взрослые
обладают абсолютной властью над детьми. Для укрепления родственных связей
в этот момент не было ничего важнее возни с воротничком. По крайней мере,
с точки зрения взрослых, правящих этим миром.
А Эмили, одна, испуганная, шла по мостику, который вел...

Дяди играли в покер. Тетя Гертруда, водевильная актриса, неожиданно
приехавшая на несколько дней, болтала с бабушкой Китон и тетей Бесси в
гостиной. Тетя Гертруда была маленькой и в высшей степени очаровательной.
Она была полна нежной хрупкости, а ее вкус к жизни наполнял Джейн
восхищением. Но сейчас она казалась подавленной.
- В этом доме у меня все время бегают мурашки по коже.
Она сделала вид, будто хочет хлопнуть Джейн по носу сложенным веером.
- Привет, милашка. Ты почему не с другими детьми?
- Ну, я устала, - ответила Джейн.
Она не переставала думать об Эмили.
Прошел почти час с тех пор, как...
- Я в таком возрасте никогда не уставала, - сказала тетя Гертруда. -
Ну-ка, посмотри на меня. Три дня, и еще этот ужасный человек... Ма, я тебе
говорила...
Она перешла на шепот.
Джейн следила за тем, как худые пальцы тети Бесси с неизменной
скоростью цепляли крючком за шелк.
- Это не дом, а просто морг, - сказала внезапно тетя Гертруда. - Да
что с вами со всеми случилось? Кто умер?
- Все дело в воздухе, - отозвалась тетя Бесси. - Слишком жарко
круглый год.
- Если бы ты хоть раз поиграла зимой в Рочестере, ты бы радовалась
теплому климату. Но все равно, дело не в этом. Я чувствую себя так, будто
стою на сцене после поднятия занавеса.
- Это все твои фантазии, - сказала ей мать.
- Духи, - вставила тетя Гертруда и опять умолкла.
Бабушка Китон пристально взглянула на Джейн.
- Подойди-ка ко мне, малышка, - сказала она.
Джейн окунулась в надежное тепло мягких, уютных колен, державших на
себе стольких детей, и попыталась забыть обо всем, оставить все заботы
бабушке Китон. Но ничего не вышло. Что-то не так было в доме, и давящие
волны исходили от источника тревоги, находившегося совсем рядом.
"Неправильный" дядя. Голод и алчность, требующие пищи. Близость
кровавого мяса дразнила его, лежащего в укрытии в своем страшном гнезде,
где-то там, в другом мире, в том удивительном месте, куда отправились
дети.
Он притаился там, жаждая еды, и одновременно он был здесь - пустой,
алчный, безжалостный водоворот голода.
Джейн закрыла глаза и теснее прижалась к плечу бабушки Китон.
Тетя Гертруда болтала странно-напряженным голосом, словно она ощущала
близкое присутствие чего-то чуждого и в глубине души у нее гнездился
страх.
- Через пару дней у меня премьера в Санта-Барбаре, Ма, - говорила
она. - Я... Да что же такое с этим домом в конце концов? Я сегодня
нервная, как кошка... Так я хочу, чтобы вы все приехали на первое
представление. Это музыкальная комедия. Я иду в гору.
- Я видела "Принца Пильсена" раньше, - сказала бабушка Китон.
- Но не со мной же. Я уже забронировала комнаты в отеле. Ребятишки
тоже поедут. Хочешь посмотреть, как играет твоя тетя, Джейн?
Джейн кивнула из-за бабушкиного плеча.
- Тетя, - внезапно сказала Джейн, - ты всех дядей видишь?
- Конечно.
- Всех-всех? Дядю Джеймса, дядю Берта, дядю Симона и дядю Лью?
- Всю компанию. А в чем дело?
- Это я просто так спросила.
Значит, тетя Гертруда тоже не заметила "неправильности" одного из
дядей. Выходит, и она не слишком наблюдательна, подумала Джейн.
- А вот ребятишек я не вижу. Если они не поторопятся, то не получат
подарков, которые я им привезла. Ни за что не догадаешься, что у меня для
тебя есть, Дженни.
Но даже эти многообещающие слова едва достигли ушей Джейн. Ибо
внезапно висевшее в воздухе напряжение разрядилось. Неверный дядя,
мгновение назад бывший водоворотом голода, стал теперь водоворотом
экстаза. Где-то, каким-то образом, Руггедо был накормлен. Где-то, каким-то
образом, другая половина двойного дяди пожирала кровавую пищу...

Джейн не была больше на коленях у бабушки Китон. Комната превратилась
в кружащуюся темноту с крохотными, подмигивающими огоньками - Чарльзу они
напомнили рождественскую елку - и в центре этого вращения находился
источник ужаса. Через "неправильного" дядю, находившегося в исчезнувшей
комнате, словно через трубу из невероятного гнезда, где жила другая его
половина, в дом вливалось полное экстаза чувство насыщения.
В это мгновение Джейн каким-то образом очутилась совсем рядом с
другими детьми, обступившими, должно быть, вращающийся фокус тьмы. Она
почти ощущала их присутствие, почти касалась их рукой.
Потом темнота содрогнулась, и крошечные огоньки слились в единое
свечение, и в сознании Джейн закружились немыслимые воспоминания. Она была
совсем рядом с ним. Он был не опасен, будучи накормленным досыта. Он не
контролировал свои мысли, они лились, бесформенные, как у животного,
наполняя темноту. Мысли о красной еде. об иных временах и местах, где
такую же красную еду протягивали ему другие руки.
Невероятно. Воспоминания не касались Земли, они не относились к
нашему времени и пространству. Он много путешествовал, этот Руггедо, и под
многими личинами. Он вспоминал теперь, в потоке бесформенного расщепления,
как разрывал покрытые мехом бока, вспоминал поток горячей красной
жидкости, струившейся сквозь эти шкурки.
Ничего подобного Джейн не могла раньше даже вообразить.
Он вспоминал огромный двор, мощеный чем-то ослепительно сверкавшим на
солнце, и что-то яркое в цепях, в центре двора, и кольцо наблюдающих глаз,
когда он вышел и направился к жертве.
Когда он вырывал свою долю из гладких боков, цепь клацала в такт его
жевавшему рту...
Джейн попыталась закрыть глаза и не смотреть. Но видела она не
глазами. Она испытывала чувство стыда и легкого отвращения, ибо тоже
присутствовала на этом пиршестве, вместе с Руггедо, ощущая сладкий вкус
красного вещества, и луч экстаза пронзил ее тело так же, как и его.
- Вот и ребятишки идут, - донесся откуда-то издалека голос тети
Гертруды.
Вначале до Джейн не дошел смысл ее слов, но потом она поняла, и вдруг
вновь ощутила мягкость колен бабушки Китон, снова очутилась в знакомой
комнате.
- Не стадо ли слонов мчится по лестнице? - сказала тетя Гертруда.
Они вернулись. Теперь и Джейн услышала их.
Собственно, они создавали гораздо меньше шума, чем обычно. На полпути
они замедлили бег, и до слуха Джейн донесся гул голосов.
Дети вошли. Беатрис была немного бледной, Эмили - розовой, с
припухшими глазами, Чарльз что-то взволнованно бормотал, но у Бобби,
самого младшего, вид был угрюмый и скучный. При виде тети Гертруды их
оживление усилилось, хотя Беатрис обменялась с Джейн быстрыми
значительными взглядами.
Шум, возгласы, приветствия. Вернулись дяди. Все принялись обсуждать
предстоящую поездку в Санта-Барбару, но напряженное это веселье быстро
угасло. На смену ему пришло тяжелое молчание.
Хотя ни один из взрослых не подавал виду, их всех томило какое-то
нехорошее предчувствие.
Но только дети - и даже тетя Гертруда не понимала их - сознавали
полную пустоту "неправильного" дяди - ленивого, вялого, полуразумного
существа. Внешне он имел вполне человеческий облик, как будто никогда и не
проецировал волны животного голода под этой крышей, никогда не позволял
своим мыслям крутиться в сознании детей, никогда не вспоминал о кровавых
празднествах, происходивших в другие времена и в других местах.
Утолив свой голод, он стал излучать дремотные волны, и все взрослые
зевали, недоумевая, что это на них нашло. Но он по-прежнему оставался
пустым, ненастоящим. Чувство нереальности происходящего не покидало даже
те маленькие, пытливые сознания, которые видели его таким, какой он есть.

3. НАСЫТИВШИЙСЯ ЕДОК
Позже, когда пришла пора ложиться спать, лишь Чарльз хотел говорить о
дяде. У Джейн было такое чувство, будто Беатрис как-то повзрослела с
начала дня. Бобби читал "Книгу Джунглей" или притворялся, что читает, с
огромным удовольствием рассматривая картинки с изображением тигра Шер
Хана. Эмили отвернулась к стене и делала вид, что спит.
- Меня позвала тетя Бесси, - сказала Джейн, чувствуя молчаливый
упрек. - Она хотела примерить на мне тот новый воротничок. Я ускользнула
бы от нее, как только смогла.
- А-а.
Извинения были приняты, но Беатрис по-прежнему играла в молчанку.
Джейн подошла к кровати Эмили и обняла малышку.
- Ты сердишься на меня, Эмили?
- Нет.
- Сердишься, я знаю. Я ничего не могла поделать, дорогая.
- Все в порядке, - сказала Эмили. - Неважно.
- Все сверкает и сияет, - сонным голосом сказал Чарльз, - как
рождественская елка.
Беатрис круто повернулась к нему.
- Заткнись, Чарльз! - крикнула она.
Тетя Бесси просунула голову в комнату.
- В чем дело, дети? - спросила она.
- Ничего, тетя, - ответила Беатрис. - Просто мы играем.
Сытый, на время удовлетворенный, лежал он в своем странном гнезде.
Дом затих. Обитатели его заснули. Даже "неправильный" дядя спал, ибо
Руггедо был искусным подражателем.
"Неправильный" дядя не был фантомом, нематериальным порождением
разума Руггедо. Как амеба тянет к еде псевдоподии, так и Руггедо
увеличился и создал "неправильного" дядю. Но на этом сходство
заканчивалось. Ибо "неправильный" дядя не был эластичным отростком,
который можно было бы отдернуть в любой момент. Скорее он - оно - было
материальной конечностью, как рука у человека. Мозг с помощью нервной
системы посылает сигнал, рука протягивается, пальцы хватают... и вот она,
еда.
Но "конечность" Руггедо имела больше пространства для маневра, чем
человеческая рука. Жертва может насторожиться, увидев протянутую к ней
руку, а "неправильный" дядя выглядел и действовал совсем как человек, лишь
глаза выдавали его.
Но существуют законы, подчиняться которым вынужден был даже Руггедо.
Непоколебимые законы природы связывают его до известных пределов. Его
жизнь, как и жизнь, к примеру, обыкновенной бабочки, подчинена
определенным циклам: гусеница должна много есть, прежде чем свить кокон и
превратиться в куколку, а затем - в прекрасную летунью. Изменение не может
произойти до назначенного срока. И Руггедо не мог измениться раньше, чем
закончится цикл. Потом произойдет очередная метаморфоза, как это уже
бывало в немыслимых глубинах его прошлого - миллионы удивительных мутаций.
Но в настоящее время он был связан законами текущего цикла.
"Отросток" не мог быть отдернут. И "неправильный" дядя был частью этого
существа, а оно, в свою очередь, было частью "неправильного" дяди.
Тело Скудлера и голова Скудлера.
По погруженному во тьму дому гуляли все непрекращающиеся, не
затихающие волны насыщения, медленно, почти незаметно ускорявшиеся,
переходя к той нервной алчной пульсации, что всегда завершает процесс
пищеварения.
Тетя Бесси повернулась на другой бок и начала посапывать. В другой
комнате "неправильный" дядя, не просыпаясь, тоже повернулся на спину и
тоже засопел.
Способность к мимикрии была развита на славу...

Стоило стрелкам часов перевалить за полдень, как пульс дома сменил
ритм и настроение.
- Если мы собираемся в Санта-Барбару, - сказала бабушка Китон, - то я
хочу отвести детей сегодня к дантисту. Нужно привести в порядок их зубы, а
с доктором Гувером трудно договориться и насчет одного ребенка, не говоря
уже о четырех. Джейн, твоя мама писала мне, что ты была у дантиста месяц
тому назад, так что тебе идти не нужно.
После этих слов детей обуяла тревога, но ни один из них не возразил
ни словом. Лишь когда бабушка Китон повела детей к воротам, Беатрис слегка
замялась. Джейн стояла у дверей, провожая их взглядом. Беатрис, не
оглядываясь, протянула руку и на миг крепко сжала пальцы Джейн. И только.
Но ответственность была возложена. Слов не требовалось. Беатрис ясно
дала понять, что Джейн должна позаботиться обо всем. Бремя ответственности
легло на ее плечи.
Джейн не осмелилась откладывать дело в долгий ящик. Она слишком
явственно ощущала постепенное нарастание охватившей всех взрослых
депрессии.
Руггедо вновь проголодался.
Она смотрела вслед своим двоюродным братьям и сестрам, пока они не
исчезли за перцовыми деревьями. Через некоторое время отдаленный рокот
троллейбуса возвестил о том, что надеяться на их скорое возвращение
нечего. Тогда Джейн пошла к мяснику, купила два фунта мяса, выпила содовой
и снова вернулась домой.
Она почувствовала, как у нее участился пульс.
Взяв на кухне кувшин, Джейн положила в него мясо и проскользнула в
ванную. С такой ношей без помощи остальных вскарабкаться на чердак было
нелегко, но ей все же удалось это сделать. В теплом безмолвии, царившем
под крышей, она слегка помедлила, почти надеясь на то, что тетя Бесси
снова позовет ее. Но никакого окрика не последовало.
Простота предстоящих ей действий притупляла страх. Кроме того, ей
едва исполнилось девять. И на чердаке было не так уж темно.
Балансируя, она прошла по балке до планки-мостика. Ступив на него,
Джейн ощутила вибрацию под ногами.
"Раз-два, вот халва,
Три-четыре, заплатили,
Пять-шесть, можно есть,
Семь-восемь..."
Лишь третья попытка увенчалась успехом. Не так-то просто освободить
мозг от всех дум и тягот. Она пересекла мостик, свернула и...
Там было сумрачно, почти темно... на Джейн дохнуло холодом и сыростью
подземелья. Ни капельки ни удивившись, она поняла, что находится, скорее
всего, где-то под домом, а быть может, и очень далеко от него. Но Джейн
приняла такую возможность наравне с остальными чудесами. Ничто ее не
удивляло.
Странно, но она как будто знала путь. Она находилась в некоем
замкнутом на себя пространстве, и в то же самое время блуждала по
пустынным, с нависающими сводами, бесконечным, сумрачным, пропитанным
холодом и влагой помещениям. О таких местах даже думать неприятно, не то
что блуждать по ним, имея при себе только кувшин с мясом.
Оно нашло мясо приемлемым.
Позже Джейн так и не смогла вспомнить, что же это было за оно.
1 2 3 4