А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Каттнер Генри

Жилищный вопрос


 

На этой странице выложена электронная книга Жилищный вопрос автора, которого зовут Каттнер Генри. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Жилищный вопрос или читать онлайн книгу Каттнер Генри - Жилищный вопрос без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Жилищный вопрос равен 163.84 KB

Жилищный вопрос - Каттнер Генри => скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы –

Оригинал: Henry Kuttner, “Housing Problem”
Перевод: Н. Евдокимова
Генри Каттнер, Кэтрин Мур
Жилищный вопрос
* * *
Джеклин говорила, что в клетке под чехлом — канарейка, а я стоял на том, что там два попугайчика. Одной канарейке не под силу поднять столько шума. Да и забавляла меня сама мысль, будто старый, сварливый мистер Генчард держит попугаев, — уж очень это с ним не вязалось. Но кто бы там ни шумел в клетке у окна, наш жилец ревниво скрывал это от нескромных глаз. Оставалось лишь гадать по звукам.
Звуки тоже было не так-то просто разгадать. Из-под кретоновой скатерти доносились шорохи, шарканье, изредка слабые, совершенно необъяснимые хлопки, раза два-три — мягкий стук, после которого таинственная клетка ходуном ходила на подставке красного дерева. Должно быть, мистер Генчард знал, что нас разбирает любопытство. Но, когда Джеки заметила, мол, как приятно, если в доме птицы, он только и сказал:
— Пустое! Держитесь от клетки подальше, ясно?
Это нас, признаться, разозлило. Мы вообще никогда не лезем в чужие дела, а после такого отпора зареклись даже смотреть на клетку под кретоновым чехлом. Да и мистера Генчарда не хотелось упускать. Заполучить жильца было на удивление трудно. Наш домик стоял на береговом шоссе, весь городишко — десятка два домов, бакалея, винная лавка, почта, ресторанчик Терри. Вот, собственно, и все. Каждое утро мы с Джеки прыгали в автобус и целый час ехали на завод. Домой возвращались измотанные. Найти прислугу было немыслимо (слишком высоко оплачивался труд на военных заводах), поэтому мы оба засучивали рукава и принимались за уборку. Что до стряпни, то у Терри не было клиентов более верных, чем мы.
Зарабатывали мы прекрасно, но перед войной порядком влезли в долги и теперь экономили, как могли. Вот почему мы сдали комнату мистеру Генчарду. В медвежьем углу, где так плохо с транспортом да ещё каждый вечер затемнение, найти жильца нелегко. Мистера Генчарда, казалось, сам бог послал. Мы рассудили, что старый человек не будет безобразничать.
В один прекрасный день он зашёл к нам, оставил задаток и вскоре вернулся, притащив большой кожаный саквояж и квадратный брезентовый баул с кожаными ручками. Это был маленький сухонький старичок, по краям лысины у него торчал колючий ёжик жёстких седых волос, а лицом он напоминал папашу Лупоглаза — дюжего матроса, которого вечно рисуют в комиксах Мистер Генчард был не злой, а просто раздражительный. По-моему, он всю свою жизнь провёл в меблированных комнатах: старался не быть навязчивым и попыхивал бесчисленными сигаретами, вставляя их в длинный чёрный мундштук. Но он вовсе не принадлежал к числу тех одиноких старичков, которых можно и нужно жалеть, — отнюдь нет! Он не был беден и отличался независимым характером. Мы полюбили его. Один раз, в приливе тёплых чувств, я назвал его дедом… и весь пошёл пятнами, такую выслушал отповедь.
Кое-кто рождается под счастливой звездой. Вот и мистер Генчард тоже. Вечно он находил деньги на улице. Изредка мы играли с ним в бридж или покер, и он, совершенно не желая, объявлял малые шлемы и выкладывал флеши. Тут и речи не могло быть о том, что он нечист на руку, — просто ему везло.
Помню, раз мы втроём спускались по длинной деревянной лестнице, что ведёт со скалы на берег Мистер Генчард отшвырнул ногой здоровенный камень с одной из верхних ступенек Камень упал чуть ниже и неожиданно провалился сквозь ступеньку. Дерево совсем прогнило. Мы нисколько не сомневались, что если бы мистер Генчард, который возглавлял процессию, шагнул на гнилой участок, то обвалилась бы вся лестница.
Или вот случай в автобусе. Едва мы сели и отъехали, забарахлил мотор; водитель откатил автобус к обочине. Навстречу нам по шоссе мчался какой-то автомобиль, и только мы остановились, как у него лопнула передняя шина. Его занесло юзом в кювет. Если бы наш автобус не остановился в тот миг, мы столкнулись бы лбами. А так никто не пострадал.
Мистер Генчард не чувствовал себя одиноким; днём он, видимо, куда-то уходил, а вечерами по большей части сидел в своей комнате у окна. Мы, конечно, стучались, когда надо было у него убрать, и он иногда отвечал: «Минуточку». Раздавался торопливый шорох — это наш жилец набрасывал кретоновый чехол на птичью клетку.
Мы ломали себе голову, какая там птица, и прикидывали, насколько вероятно, что это феникс. Во всяком случае, птица никогда не пела. Зато издавала звуки. Тихие, странные, не всегда похожие на птичьи. Когда мы возвращались домой с работы, мистер Генчард неизменно сидел у себя в комнате. Он оставался там, пока мы убирали. По субботам и воскресеньям никуда не уходил.
А что до клетки…
Как-то вечером мистер Генчард вышел из своей комнаты, вставил сигарету в мундштук и смерил нас с Джеки взглядом.
— Пф-ф, — сказал мистер Генчард. — Слушайте, у меня на севере кое-какое имущество, и мне надо отлучиться по делам на неделю или около того. Комнату я буду оплачивать по-прежнему.
— Да что вы, — возразила Джеки. — Мы можем…
— Пустое, проворчал он. — Комната моя. Хочу — оставляю за собой. Что скажете, а?
Мы согласились, и он с одной затяжки искурил сигарету ровно наполовину.
— М-м-м… Ну, ладно, вот что. Раньше у меня была своя машина. Я всегда брал клетку с собой. Теперь я еду автобусом и не могу взять клетку. Вы славные люди — не подглядываете, не любопытствуете. Вам не откажешь в здравом уме. Я оставлю клетку здесь, но не смейте трогать чехол!
— А канарейка?.. — захлебнулась Джеки. — Она же помрёт с голоду.
— Канарейка, вот оно что… — Мистер Генчард покосился на неё маленьким, блестящим, недобрым глазом. — Не беспокойтесь. Канарейке я оставил много корму и воды. Держите руки подальше. Если хотите, можете убирать в комнате, но не смейте прикасаться к клетке. Что скажете?
— По рукам, — ответил я.
— Только учтите то, что я вам говорил, — буркнул он. На другой вечер, когда мы пришли домой, мистера Генчарда уже не было. Мы вошли в его комнату и увидели, что к кретоновому чехлу приколота записка: «Учтите!» Внутри клетки что-то шуршало и жужжало. Потом раздался слабый хлопок.
— Черт с ней, — сказал я. — Ты первая принимаешь душ?
— Да, — ответила Джеки.
«В-ж-ж», — донеслось из клетки. Но это были не крылья. «Бах!»
На третий вечер я сказал:
— Корму там, может быть, и хватит, но вода кончается.
— Эдди! — воскликнула Джеки.
— Ладно, ты права, я любопытен. Но не могу же я допустить, чтобы птица погибла от жажды.
— Мистер Генчард сказал…
— Ты опять права. Пойдём-ка к Терри, выясним, как у него с отбивными.
На третий вечер… Да что там говорить. Мы сняли чехол. Мне и сейчас кажется, что нас грызло не столько любопытство, сколько тревога.
Джеки твердила, будто она знает одного типа, который истязал свою канарейку.
— Наверно, бедняжка закована в цепи, — заметила Джеки, махнув тряпкой по подоконнику, за клеткой. Я выключил пылесос. «У-и-ш-шш… топ-топ-топ», — донеслось из-под кретона.
— Н-да, — сказал я. — Слушай, Джеки. Мистер Генчард — неплохой человек, но малость тронутый. Может, пташка пить хочет. Я погляжу.
— Нет. То есть… да. Мы оба поглядим, Эдди. Разделим ответственность пополам…
Я потянулся к чехлу, а Джеки нырнула ко мне под локоть и положила свою руку на мою.
Тут мы приподняли краешек скатерти. Раньше в клетке что-то шуршало, но стоило нам коснуться кретона, как все стихло. Я-то хотел одним глазком поглядеть. Но вот беда — рука поднимала чехол все выше. Я видел, как движется моя рука, и не мог её остановить. Я был слишком занят — смотрел внутрь клетки.
Внутри оказался такой… ну, словом, домик. По виду он в точности походил на настоящий, вплоть до последней мелочи. Крохотный домик, выбеленный извёсткой, с зелёными ставнями — декоративными, их никто и не думал закрывать, коттедж был строго современный. Как раз такие дома, комфортабельные, добротные, всегда видишь в пригородах. Крохотные оконца были задёрнуты ситцевыми занавесками; на первом этаже горел свет.
Как только мы приподняли скатерть, огоньки во всех окнах внезапно исчезли. Света никто не гасил, просто раздражённо хлопнули жалюзи. Это произошло мгновенно. Ни я, ни Джеки не разглядели, кто (или что) опускал жалюзи.
Я выпустил чехол из рук, отошёл в сторонку и потянул за собой Джеки.
— К-кукольный домик, Эдди!
— И там внутри куклы?
Я смотрел мимо неё, на закрытую клетку.
— Как ты думаешь, можно выучить канарейку опускать жалюзи?
— О господи! Эдди, слушай.
Из клетки доносились тихие звуки. Шорохи, почти неслышный хлопок. Потом царапанье.
Я подошёл к клетке и снял кретоновую скатерть. На этот раз я был начеку и наблюдал за окнами. Но не успел глазом моргнуть, как жалюзи опустились.
Джеки тронула меня за руку и указала куда-то пальцем.
На шатровой крыше возвышалась миниатюрная кирпичная труба. Из неё валили клубочки бледного дыма. Дым все шёл да шёл, но такой слабый, что я даже не чувствовал запаха.
— К-канарейки г-готовят обед, — пролепетала Джеки.
Мы постояли ещё немного, ожидая чего угодно. Если бы из-за двери выскочил зелёный человечек и пообещал нам исполнить любые три желания, мы бы нисколечко не удивились. Но только ничего не произошло.
Теперь из малюсенького домика, заключённого в птичью клетку, не слышалось ни звука.
И окна были затянуты шторами. Я видел, что вся эта поделка — шедевр точности. На маленьком крылечке лежала циновка — вытирать ноги. На двери звонок.
У клеток, как правило, днище вынимается. Но у этой не вынималось. Внизу, там, где его припаивали, остались пятна смолы и наплавка темно-серого металла. Дверца тоже была припаяна, не открывалась. Я мог просунуть указательный палец сквозь решётку, но большой палец уже не проходил.
— Славный коттеджик, правда? — дрожащим голосом спросила Джеки. — Там, должно быть, очень маленькие карапузы.
— Карапузы?
— Птички. Эдди, кто-кто в этом доме живёт?
— В самом деле, — сказал я, вынул из кармана автоматический карандаш, осторожно просунул его между прутьями клетки и ткнул в открытое окно, где тотчас жалюзи взвились вверх. Из глубины дома мне в глаза ударило что-то вроде узкого, как игла, луча от миниатюрного фонарика. Я со стоном отпрянул, ослеплённый, но услышал, как захлопнулось окно и жалюзи снова опустились.
— Ты видела?
— Нет, ты все заслонял головой. Но…
Пока мы смотрели, всюду погас свет. Лишь тоненькая струйка дыма из трубы показывала, что в доме кто-то есть.
— Мистер Генчард — сумасшедший учёный, — пробормотала Джеки. — Он уменьшает людей.
— У него нет уранового котла, — возразил я. — Сумасшедшему учёному прежде всего нужен урановый котёл — иначе как он будет метать искусственные молнии?
Я опять просунул карандаш между прутьями, тщательно нацелился, прижал грифелем звонок на двери и позвонил. Раздалось слабое звяканье.
Кто-то торопливо приподнял жалюзи в окне возле входной двери и, вероятно, посмотрел на меня. Не могу утверждать наверняка. Не успел заметить. Жалюзи встали на место, и больше ничто не шевелилось. Я звонил и звонил, пока мне не надоело. Тогда я перестал звонить.
— Можно разломать клетку, — сказал я
— Ох, нет! Мистер Генчард…
— Что же, — сказал я, — когда он вернётся, я спрошу, какого черта он тут вытворяет. Нельзя держать у себя эльфов. Этого в жилищном договоре не было.
— Мы с ним не подписывали жилищного договора, — парировала Джеки.
Я все разглядывал домик в птичьей клетке. Ни звука, ни движения. Только дым из трубы.
В конце концов, мы не имеем права насильно вламываться в клетку. Это всё равно что вломиться в чужую квартиру. Мне уже мерещилось, как зелёные человечки, размахивая волшебными палочками, арестуют меня за квартирную кражу. Интересно, есть у эльфов полиция? Какие у них бывают преступления?
Я водворил покрывало на место. Немного погодя тихие звуки возобновились. Царап. Бух. Шурш — шурш — шурш. Шлёп. И далеко не птичья трель, которая тут же оборвалась.
— Ну и ну, — сказала Джеки. — Пойдём-ка отсюда, да поживей.
Мы сразу легли спать. Мне приснились полчища зелёных человечков в костюмах опереточных полисменов — они отплясывали на жёлтой радуге и весело распевали.
Разбудил меня звонок будильника. Я принял душ, побрился и оделся, не переставая думать о том же, что и Джеки. Когда мы надевали пальто, я заглянул ей в глаза и Спросил:
— Так как же?
— Конечно. Ох, боже мой, Эдди! Т-ты думаешь, они тоже идут на работу?
— Какую ещё работу? — запальчиво осведомился я. — Сахарницы разрисовывать?
На цыпочках мы прокрались в комнату мистера Генчарда, из-под кретона — ни звука. В окно струилось ослепительное утреннее солнце Я рывком сдёрнул чехол. Дом стоял на месте. Жалюзи одного окна были подняты, остальные плотно закрыты. Я приложил голову вплотную к клетке и сквозь прутья уставился на распахнутое окно, где лёгкий ветерок колыхал ситцевые занавески.
Из окна на меня смотрел огромный страшный глаз.
На сей раз Джеки не сомневалась, что меня смертельно ранили. Она так и ахнула, когда я отскочил как ошпаренный и проорал что-то о жутком, налитом кровью, нечеловеческом глазе. Мы долго жались друг к другу, потом я снова заглянул в то окно.
— Ба, — произнёс я слабым голосом, — да ведь это зеркало.
— Зеркало? — захлебнулась Джеки.
— Да, огромное, во всю противоположную стену. Больше ничего не видно. Я не могу подобраться вплотную к окну.
— Посмотри на крыльцо, — сказала Джеки.
Я посмотрел. Возле двери стояла бутылка молока — сами представляете, какой величины. Она была пурпурного цвета. Рядом с ней лежала сложенная почтовая марка.
Пурпурное молоко? — удивился я.
— От пурпурной коровы. Или бутылка такого цвета Эдди, а это что, газета?
Это действительно была газета. Я прищурился, пытаясь различить хотя бы заголовки «В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС», — гласили исполинские красные буквы высотой чуть ли не в полтора миллиметра. «В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС ФОЦПА НАСТИГАЕТ ТЭРА». Больше мы ничего не разобрали.
Я мягко набросил кретон на клетку. Мы пошли завтракать к Терри — всё равно надо было ещё долго ждать автобуса.
Когда мы вечером ехали домой, то знали, чем займёмся прежде всего.
Мы вошли в дом, установили, что мистер Генчард ещё не вернулся, зажгли в его комнате свет и стали вслушиваться в звуки, доносящиеся из птичьей клетки.
— Музыка, — сказала Джеки
Музыку мы едва слышали, да и вообще она была какая-то ненастоящая. Не знаю, как её описать. И она тотчас смолкла. Бух, царап, шлёп, в-ж-ж. Потом наступила тишина, и я стянул с клетки чехол.
В домике было темно, окна закрыты, жалюзи опущены. С крыльца исчезла газета и бутылка молока. На двери висела табличка с объявлением, которое предостерегало (я прочёл через лупу): «КАРАНТИН! МУШИНАЯ ЛИХОРАДКА!»
— Вот лгунишки, — сказал я. — Пари держу, что никакой лихорадки там нет.
Джеки истерически захохотала.
— Мушиная лихорадка бывает только в апреле, правда?
— В апреле и на рождество. Её разносят свежевылупившиеся мухи. Где мой карандаш?
Я надавил на кнопку звонка. Занавеска дёрнулась в сторону, вернулась на место; мы не увидели… руки, что ли, которая её отогнула. Тишина, дым из трубы не идёт.
— Боишься? — спросил я.
— Нет. Как ни странно, не боюсь. Карапузы-то нас чураются. Кэботы беседуют лишь с…
— Эльфы беседуют лишь с феями, ты хочешь сказать, — перебил я. — А чего они нас, собственно, отваживают? Ведь их дом находится в нашем доме — ты понимаешь мою мысль?
— Что же нам делать?
Я приладил карандаш и с неимоверным трудом вывел «ВПУСТИТЕ НАС» на белой филёнке двери. Написать что-нибудь ещё не хватило места. Джеки укоризненно зацокала языком.
— Наверно, не стоило этого писать. Мы же не просимся внутрь. Просто хотим на них поглядеть.
— Теперь уж ничего не поделаешь. Впрочем, они догадаются, что мы имеем в виду.
Мы стояли и всматривались в домик, а он угрюмо, досадливо всматривался в нас. Мушиная лихорадка… Так я и поверил!
Вот и всё, что случилось в тот вечер.
Наутро мы обнаружили, что с крохотной двери начисто смыли карандашную надпись, что извещение о карантине висит по-прежнему и что на пороге появилась ещё одна газета и бутылка зелёного молока. На этот раз заголовок был другой: «В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС: ФОЦПА ОБХОДИТ ТЭРА!»
Из трубы вился дым. Я опять нажал на кнопку звонка. Никакого ответа. На двери я заметил почтовый ящик — этакую костяшку домино — только потому, что сквозь щель виднелись письма. Но ящик был заперт.
— Вот бы прочесть, кому они адресованы, — размечталась Джеки.
— Или от кого они. Это гораздо интереснее.
В конце концов мы ушли на работу. Весь день я был рассеян и чуть не приварил к станку собственный палец. Когда вечером мы встретились с Джеки, мне стало ясно, что и она озабочена.
— Не стоит обращать внимания, — говорила она, пока мы тряслись в автобусе. — Не хотят с нами знаться — и не надо, верно?
— Я не допущу, чтобы меня отваживала какая-то… тварь. Между прочим, мы оба тихо помешаемся, если не выясним, что же там в домике. Как по-твоему, мистер Генчард — волшебник?
— Паршивец он, — горько сказала Джеки. — Уехал и оставил на нас каких-то подозрительных эльфов!
Когда мы вернулись с работы, домик в клетке, как обычно, подготовился к опасности, и не успели мы сдёрнуть чехол, как отдалённые тихие звуки прекратились. Сквозь опущенные жалюзи пробивался свет. На крыльце лежал только коврик. В почтовом ящике был виден жёлтый бланк телеграммы.
Джеки побледнела.
— Это последняя капля, — объявила она — Телеграмма!
— А может, это никакая не телеграмма.
— Нет, она, она, я знаю, что она. «Тётя Путаница умерла». Или «К вам в гости едет Иоланта».
— Извещение о карантине сняли, — заметил я. — Сейчас висит другое. «Осторожно — окрашено».
— Ну, так не пиши на красивой, чистой двери.
Я набросил на клетку кретон, выключил в комнате свет и взял Джеки за руку. Мы стояли в ожидании. Прошло немного времени, и где-то раздалось тук-тук-тук, а потом загудело, словно чайник на огне. Я уловил тихий звон посуды.
Утром на крохотном крылечке появились двадцать шесть бутылок жёлтого — ярко— жёлтого — молока, а заголовок лилипутской газеты извещал: «В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС:

Жилищный вопрос - Каттнер Генри => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Жилищный вопрос на этом сайте нельзя.