А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Гуэрра Тонино

Стая птиц


 

На этой странице выложена электронная книга Стая птиц автора, которого зовут Гуэрра Тонино. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Стая птиц или читать онлайн книгу Гуэрра Тонино - Стая птиц без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Стая птиц равен 42.46 KB

Стая птиц - Гуэрра Тонино => скачать бесплатно электронную книгу



Гуэрра Тонино
Стая птиц
Тонино Гуэрра
Стая птиц
Пер. с итал. - Г.Смирнов, С.Миронов.
Констанце и Андреи
Когда стая птиц выпархивает из головы,
остаются пустые мысли.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Возможно, все началось со сноса домов. Всякие разрушения вообще плохо на меня действуют. Я почувствовал себя совсем другим. Прежде, несмотря на пятнадцать лет, проведенных в этом квартале, я не чувствовал себя здесь постоянным жителем. Возвращаясь домой, я часто спрашивал себя, действительно ли я тут живу. Некоторые задают себе этот вопрос в первые дни после переезда, я же спрашивал себя об этом все пятнадцать лет. И все-таки если не здесь, то где в таком случае? Выходило, что я по-прежнему живу в своем городке на Апеннинах, который покинул лет двадцать назад. И вот теперь, когда сносили это нагромождение старых домов, бараков и автобусных гаражей вокруг моего дома, я стал понимать, что исчезает неизвестная мне часть района, запечатлевшаяся в мозгу темным и загадочным пятном. В мыслях словно наступил какой-то просвет: я все больше отдавал себе отчет, что живу в Риме, а не где-то еще.
В то время как бульдозеры и еще какие-то машины оранжевого цвета разрушали ветхие строения, служившие гаражами для автобусов, в огромном освободившемся проеме молниеносно выросло здание суда, сразу же распахнувшее свои двери для служащих.
На слом стен бульдозеры затратили три дня, но все три дня не прекращали сновать взад-вперед старые автобусы, похожие на тараканов, и механики с видом потревоженных вонючих мышей. И так до тех пор, пока все вокруг не превратилось в груду развалин и новые машины не стали укатывать обломки по всей площадке, чтобы разровнять и загрунтовать ее. Среди кирпичей то и дело попадались черные покрышки, промасленные тряпки, автомобильные камеры и болты, банки из-под смазки, старые сиденья с торчавшими из обшивки пружинами, перчатки, рули, радиаторы. Все это перемешалось с салатом на месте прежних огородов, запуталось в ветвях трех срубленных инжирных деревьев, в сгнивших перекладинах от строительных лесов для здания суда, покрыло кучу ржавых гвоздей на траве, обломки лопат и оберточную бумагу. Вскоре по буграм и колдобинам затарахтели катки, дробившие кирпичи и превращавшие их в красное месиво, а на поверхности выступило масло, сочившееся из погребенных под землей маслобаков и мазутных тряпок. На пятый или шестой день прибыли грузовики с землей и песком, и площадка неожиданно превратилась в огромный мягкий ковер, в котором утопали ноги, а собаки и кошки зарывали свои экскременты.
Тут же на площадке гнилым зубом торчало розоватое здание семнадцатого века. Огромное и ветхое, оно за триста лет вылиняло от дождей и града: от былого великолепия остались лишь посеревшие облупленные стены. Теперь, когда перед зданием образовалось открытое пространство, появилась наконец возможность разглядеть его ночных и дневных обитателей. Это были низкорослые крепыши - эмигранты из Калабрии, гуськом тянувшиеся на ночлег, словно вокруг была не просторная площадка, а прежние узкие проулки, заросшие крапивой и бурьяном.
Когда суд начал работать, перед зданием устроили большую автостоянку. И откуда ни возьмись повалили люди в солнечных или обычных очках в золоченой или черепаховой оправе, с раздутыми портфелями и папками из настоящей или искусственной черной кожи.
Адвокаты в темных костюмах с лопающимися на толстых ляжках брюками, лысые черепа и продолговатые лица образца 1914 года, шеи с жирными складками, казенные фразы, словно на приеме в министерстве. Иногда, правда, в толпе мелькали и другие - квадратные, вороватые - лица, это были проходимцы, бедолаги, простаки, спекулянты, наемные убийцы, пройдохи и сутяги. Золотые протезы и коронки со снующим меж ними болтливым языком и кариозные зубы, которые, пережевав, выплевывают исковерканные слова. Толпы на улицах и в барах, шум игральных автоматов; четыре пива, два кофе и рюмочку ликера для пищеварения, триста стаканов содовой, чтобы успокоить желудок, измученный тюрьмой; пыльная стоянка - автомобиль на автомобиле; проститутки, подтягивающие чулки; бродячие псы, поливающие мочой стены; пластиковые мешки с нечистотами; трамвайные билеты, падающие на голову; площадная ругань, нацарапанная на крыльях и дверцах машин; очередь в телефоны-автоматы; автомобильные сирены; одиноко бредущий мимо судья с задушенными на устах словами: "РАЗВЕ ВСЕ ЭТО МОЖЕТ ВМЕСТИТЬСЯ В ГОЛОВЕ И НЕ СВЕСТИ ЧЕЛОВЕКА С УМА?"
2
Время от времени я теряю свою жену. В первый раз я заявил об этом в полицию, поместил объявление с фотографией в газете и два месяца лихорадочно искал повсюду - и днем, и ночью. Как никогда раньше, я стал ориентироваться в городе. Я не думал, что она сбежала с каким-нибудь мужчиной или что ее похитила банда на предмет торговли белыми рабынями либо для продажи трупа в одну из клиник, как это принято в наше время. (За мертвеца платят от двухсот до трехсот тысяч лир. А то и дороже, если он вовремя попадает в руки врачей, которые могут вырезать у него какой-нибудь жизненно важный орган, например печень, сетчатку глаза или даже кожу.)
Жену я обнаружил сидящей на скамейке в садике на бульваре Мадзини. Не шевелясь, она тупо, словно в забытьи, глядела в одну точку и не подавала никаких признаков жизни. Но при виде меня сразу же оживилась, как будто только и ждала встречи со мной, чтобы вздрогнуть, прийти в себя, улыбнуться. Не говоря ни слова, мы вернулись пешком домой. Я ни в чем ее не упрекал. Ждал, когда сама заговорит. Я заметил, что руки у нее огрубели, словно от тяжелой работы, как у домашней хозяйки. Платье сносилось. Ни в этот, ни в последующие дни она не раскрыла рта. На ней было дешевенькое хлопчатобумажное, сплошь заштопанное белье. На третий или четвертый день она, порывшись в ящиках комода, с удивлением показала мне пару шелковых трусиков и несколько комбинаций: а я думала, что они пропали. В темноте, в постели, мне показалось, что вся она будто деревянная. Чувства притупились. У нее появились провалы памяти, и я объяснял их двумя причинами: выкидышем, который оказался для нее потрясением и приковал на пять месяцев к постели, и крахом торговой фирмы ЭНДС, которую она возглавляла. Фирма была небольшая и собиралась по американскому патенту реставрировать в Италии старые, исцарапанные беспрерывной прокруткой киноленты, с тем чтобы их еще можно было использовать, прежде чем отправить на свалку. Дело так и не сдвинулось с места, хотя фирма продолжала существовать. Жена упорно боролась за нее, хотя, собственно говоря, делать там больше было нечего. Однако в октябре на жену неожиданно свалилась груда дел. Она выстукивала на машинке годовой отчет фирмы для вручения канцелярии торгового надзора. Фиктивный отчет. Заседания компаньонов фирмы были целиком высосаны из пальца моей жены. Равно как и выступления, доклады, проекты, бюджеты, пассивы. Нагромождение слов и несуществующих лиц, которые вот уже семь лет жили в одном ее воображении.
Второй раз жена исчезла в сентябре; в тот день она отправилась сдавать отчет в канцелярию торгового надзора, в комнату 249 на третьем этаже А. Когда она вышла из дома, я слушал магические заклинания знахаря в исполнении Мунго Парка (племя куэкьют) из собрания Иды Хэлперн. Эти заклинания сочинил Сизакуолас - колдун из племени куэкьют. В начале там говорится:
Я родился в рубашке
Небесные силы мне помогают,
Я могу вернуть вам жизнь.
Жена заглянула ко мне в комнату и сказала, что идет сдавать отчет. Она нервничает. Говорит, что канцелярия переехала из Дворца правосудия. Разговор переходит на землетрясения. Для этого есть повод: земля трясется в Италии, а также в Персии и Турции. Мы говорим друг другу, что в Калифорнии люди живут в постоянной тревоге. От чего зависят землетрясения? Что можно сделать, чтобы предупредить их? Жена прощается, идет к двери, отворяет ее, затем возвращается назад, чтобы отдать мне газету, которую, как обычно, портье вставил в дверную ручку снаружи. На первой странице новые известия о землетрясениях. Узнаю, что разваливается и Городок, где я родился. Я уже знал, что месяц назад из него выселили жителей, потому что летом произошло триста толчков. Нынешней ночью большая часть домов обрушилась. В моей памяти эти места сохранились такими, какими я их видел двадцать лет назад. Я сказал жене, что хочу вернуться туда и посмотреть, много ли сохранилось от прежнего. Хотя бы затем, чтобы выбросить из головы всякие мысли о том, чего уже больше нет на свете. Жена посмотрела на меня отсутствующим взглядом. Снова заводит разговор о Дворце правосудия. Он тоже разваливается. Жена уходит.
Сейчас повсюду трясет. И все разом: рассудок моей жены, Дворец правосудия с адвокатами, ползающими в пыли, и судьями, взирающими на трещины в стенах. Эпицентр землетрясения - в моем Городке. Во вторник, в два часа ночи. Жертв нет, потому что в предыдущие дни ощущались слабые толчки и большую часть населения отправили в приморские гостиницы, за сорок километров от Городка, а оттуда - в разные города Италии. Затем полное разрушение. Я решил: съезжу посмотрю, хотелось бросить взгляд на родные места, - но так и не смог, потому что как раз в эти дни моя жена тоже чувствовала себя неважно. Что-то у нее не в порядке с головой: какая-то частица памяти отделилась от мозга и затерялась непонятно где. Землетрясение в моем Городке и землетрясение в голове моей жены - таковы два неприятных события. Затем новые небольшие землетрясения, все в той же средней Италии, с трещинами, обвалами и умеренными разрушениями, и наконец крупное, хотя и не самое крупное, в Лос-Анджелесе. Все в мире взаимосвязано. Я пытаюсь нащупать эту связь. Не знаю, видит ли кто-нибудь связь между одним землетрясением и другим, как я вижу зависимость между подземными толчками и встряской в голове моей жены.
Думаю, землетрясение, которое разрушило мой Городок, вызвал он. Он это старик, все еще продолжающий жить на развалинах. Он единственный, кто еще остался там. Журналист, бравший у него интервью, говорит, что слышал, как тот бранится. Сплошная брань и проклятия. Я тоже, как вы знаете, из тех мест, но вот уже двадцать лет живу в большом городе. Мне известны жизнь и странности этого старика. Он начал проклинать мир с сорока лет. Это было всеобщее проклятие: двуногим существам и неодушевленным предметам - воздуху, салату, воде, Муссолини, папе, богу. Существовали особые проклятия, обращенные к самому себе. Крик его разносился по улицам. Он просил себе смерть от удара, говорил, пусть выпадут у него зубы, да разразят его гром и молния. Женщин он называл не иначе как потаскухами, распутницами, дерьмом. А как-то на год заперся у себя в доме. Выходил только по ночам. Никто его не видел. Думали: может, умер. Тогда кто-нибудь стучал в дверь - убедиться, что он жив. В ответ всегда слышалось одно и то же: чтоб у тебя руки отсохли. Вши так и кишели на нем. С ними он разгуливал по улицам. Часто кидался вшами в людей. В темных залах кино множество насекомых расползалось от него по спинкам скамеек. Изголодавшиеся вши, жаждавшие впиться в младенческую головку или в мягкую женскую плоть. Старик промышлял сбором ненужной бумаги. Он подбирал ее на земле или на помойках. Так и жил несколько лет. Затем стал собирать кости на продажу. Похоже, он не стеснялся отправлять низменные потребности на глазах у публики. Били его за это не раз. Он никогда не смеялся. Либо смеялся, когда ничего смешного не было. Городок рухнул в два часа ночи. Старика не было дома: он орошал один из столбов портика на Главной улице. Те немногие, кому после первых же толчков удалось выбежать из дома и укрыться в поле, остались живы. Старик спокойно продолжал мочиться, даже когда мимо с криком промчался кто-то очумевший от страха. А он, застегнув ширинку, прошествовал на середину площади. Здания рушились, словно карточные домики. От пыли стало невозможно дышать. Вокруг старика отчаянно скулили дворняги. Два дня в Городке мельтешили военные и машины "Скорой помощи". Жители навсегда ушли из родных мест. Городок опустел. И старик остался в этой пустоте. Днем и ночью бродил он среди развалин, протаптывая тропинки и добывая пропитание на покинутых огородах. Не брезговал кошками и собаками. Когда он с ними расправился, то понял, что его спасение в мышах. Затеял бессмысленный труд по переборке камней и подсчету плиток от сохранившихся полов. На его глазах появились заросли сорняков, крапивы. На куче штукатурки пророс инжир. Старик исчеркал стены какими-то невразумительными надписями.
3
На этот раз ощущение утраты пришло сразу. Час тому назад жена вышла из дому, а я принялся слушать "Плач по усопшему эскимосу" - погребальную песню племени карибу для вызова души умершего. Навязчивый мотив заставил меня внезапно вспомнить о жене. Я представил себе, как бегаю по всему городу и зову ее. Тогда я тоже вышел и принялся ее разыскивать в вавилонском столпотворении Дворца правосудия: жена мне сказала, что пойдет в комнату 249, третий этаж А, чтобы вручить бюджет "Пермафильма" общества с ограниченной ответственностью. Я впервые вошел в здание суда и ощутил запах пота и зловонное дыхание деляг среднего и мелкого пошиба, вращавшихся в атмосфере диалектальных слов, среди которых выделялись, подобно рыбам, попавшим из воды прямо на сковородку, такие слова, как "поношение", "мошенничество", "растление", "преступность", "сутенерство", "похищение людей ради выкупа" и т.п. Направляюсь к лифту. Дожидаюсь своей очереди, вхожу, протягиваю руку и нажимаю кнопку третьего этажа. Моментально оказываюсь в длинном коридоре с множеством раскрытых дверей, ведущих в конторы, забитые бумагами. От шума и гама вянут уши. Отыскать нужный мне номер не так уж просто: все двери открываются внутрь и нужно зайти в помещение, чтобы проверить нумерацию на створках дверей, прижатых к стене. Мой номер никак не отыскивается. Тогда я возвращаюсь в коридор и останавливаю какого-то посыльного. Спрашиваю, где тут справочное бюро.
- Здесь, - говорит он, - я все знаю.
- Комната двести сорок девять на третьем этаже А.
Посыльный говорит, что такой не знает. Во всяком случае, там, где я нахожусь, третий этаж, а не третий А. К тому же здесь нет никакой комнаты 249. Какой-то чиновник с охапкой бумаг в руках прислушивается к разговору и подходит ко мне, чтобы сказать, что номер 249 на третьем этаже А находится на бульваре Юлия Цезаря, в Казарме берсальеров.
Иду на бульвар Юлия Цезаря. Проталкиваюсь в отделение, где торгуют гербовыми марками. Оглядываюсь по сторонам: не попадется ли на глаза жена. Но ее тут нет. Здесь тоже никто не знает, где комната номер 249. Бегу по бесконечным коридорам, встречаю незнакомых людей. Потом спускаюсь во внутренний дворик, полный пыли и солдат. Спрашиваю, спрашиваю до полного изнеможения... Останавливаю старика посыльного. Для начала он интересуется, нет ли у меня пятиста лир. Зачем?.. Не говоря ни слова, он складывает бумажку, сует ее в карман и ведет меня в одну из бесчисленных человеческих конюшен казармы. Здесь тоже кишмя кишит народ. Все норовят всучить бумаги чиновнику, восседающему за столом и отгороженному от посетителей железной решеткой во избежание нападения и смертоубийства. Локтями пробиваю себе дорогу. Через час напряженной борьбы протискиваюсь к заградительной решетке. Поскольку мне нечего вручать чиновнику, спрашиваю, не передавала ли ему синьора Джорджи бюджет "Пермафильма". Он молча указывает мне на гору полученных договоров. Разводит руками. Тогда я поворачиваюсь и выхожу во двор, где теперь солдаты гоняют бумажный мяч. Возвращаюсь домой, зову жену. Никто не отвечает. Значит, все так, как я и думал: она исчезла.
4
Это были дни, когда леопард по имени Камилло в клочья разорвал своего хозяина, державшего его на балконе. Так стало известно, что в городе по домам живет еще штук тридцать хищных зверей. И сразу бросились в глаза пальмы и другие экзотические деревья, люди вдруг заметили негров, словно вылезших из-под земли. Итак, случай с леопардом превратил наш город в столицу африканской страны.
Понятия не имею, зачем я понадобился этой синьоре. Она попросила разрешения сопровождать меня в поисках жены. Она хотела чем-нибудь помочь мне и тем самым избавиться от чувства собственной бесполезности. Хотя самой ей не приходилось терять ни мужа, ни любовника, ни даже комнатную собачку. Ей хотелось участвовать в поисках ради самих поисков, чувствовать себя при деле, обрести уверенность в себе. Эта элегантная, плавно выступавшая женщина безропотно ездила со мной в общественном транспорте: в трамвае, троллейбусе, лишь изредка - в такси. Ее присутствие было связано с самыми небольшими дополнительными расходами. Во время пеших переходов она семенила сзади, покачиваясь - словно на прогулке с собакой, тащившей ее на поводке. Такой собакой был я. Я то и дело оглядывался. Часто знаком велел ей пошевеливаться. Я становился все злее и привередливей. Но у меня уже пропал интерес к шатанию по городу: с большой неохотой бродил я по улицам, понимая бессмысленность своей затеи. Часто я не доходил до указанного мне верного места, останавливался у подъезда дома, служившего, по моим предположениям, убежищем жене, и бессильно опускал руки перед звонком. Затем возвращался домой. По дороге заходил перекусить в старые, замшелые харчевни. Спутница - со мной. За себя она платила сама. Как раз в эти дни папа римский совершил далекое путешествие в Океанию. О нем говорили газеты, телевидение, люди. Вся атмосфера вокруг была пропитана поездкой папы, и особенно во время еды я чувствовал себя в Океании вместе со святым отцом. Однажды ночью мне приснилось, что я встретился с папой. На одной из площадей Пекина. Его святейшество получил специальное разрешение сделать остановку в Китае. В его распоряжение предоставили самолет для полета в Кантон, а в Кантоне его ждал вертолет, чтобы доставить в Пекин. И вот что получилось: папа прибыл в Пекин одинокий, как белая ворона. Никто его не ждал, и рядом с ним никого не было, когда он поднялся на трибуну, чтобы выступить перед двадцатью микрофонами. Площадь словно вымерла, в окнах ни живой души, и даже в небе ни самолета, ни птахи.

Стая птиц - Гуэрра Тонино => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Стая птиц на этом сайте нельзя.