А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице выложена электронная книга Энтомоптер автора, которого зовут Внуков Николай Андреевич. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Энтомоптер или читать онлайн книгу Внуков Николай Андреевич - Энтомоптер без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Энтомоптер равен 57.66 KB

Энтомоптер - Внуков Николай Андреевич => скачать бесплатно электронную книгу



Внуков Николай
Энтомоптер
Николай ВНУКОВ
ЭНТОМОПТЕР
1. Проба
Хуже всего дело обстояло с трубками. Правда, на Подгорной улице жил Яшка Баглай, одноногий мальчишка страшной силы. Он нигде не учился, дружил только со взрослыми, и у него всегда можно было достать резину для рогаток, настоящий порох и эти самые трубки. Только за все нужно было Баглаю платить. Меняться он ни за что не соглашался. А у нас никогда не было денег. Нам не давали родители. Поэтому трубки мы доставали другими путями. Но эти пути были ненадежны, и трубки, которые попадали нам в руки, были тоже ненадежны: или слишком тонкие, или из какого-то хрупкого металла. Они быстро засорялись или лопались, когда молотком надо было сплющить конец, и ничего путного из них, конечно, не получалось.
Только Юрка Блинов раздобыл где-то отличную медную трубку толщиной с указательный палец. И у него все получилось, как надо.
Сначала он расплющил один конец трубки и загнул его под прямым углом. Потом для надежности он залил этот конец трубки внутри у загиба свинцом. Слева от загнутого конца просверлил крохотное отверстие для затравки. Рукоятку выточил из дубового корневища. Трубку уложил в специально выдолбленный желобок, а загнутый хвост врезал в рукоять для упора. Затем толстой медной проволокой, наматывая ее виток к витку, намертво притянул трубку к рукоятке.
Мы видели подобные пистолеты в нашем краеведческом музее. Порох в них насыпался горстью, забивался бумажный пыж, горстью же отмеривалась дробь, и все снова крепко-накрепко запыживалось. Грохот, наверное, получался, как от охотничьего ружья. И руку, наверное, так подбрасывало вверх, будто ее с размаху ударяли снизу. Это были тяжелые дуэльные или боевые пистолеты, и делались они парами, на заказ, известными в то время оружейными мастерами, и хранились они в дорогих деревянных футлярах, обтянутых кожей снаружи и выложенных бархатом изнутри.
То, что получалось у нас, запросто называлось самопалами. Били эти самые самопалы дробью или мелкими камешками шагов на десять-пятнадцать и хранились в тайниках под крыльцом, или в сараях, или на чердаках, чтобы не нашли родители.
В воскресенье на Юркином дворе мы осматривали новенький самопал. Он весил не меньше килограмма и длиной был около тридцати сантиметров. Но рукоятка так удобно сидела в кулаке, что веса почти не чувствовалось.
- Да-а... это штука! - с завистью сказал я, прицеливаясь в забор. Зарядить бы его настоящим порохом...
Борька Линевский подкинул самопал на ладони, заглянул в медное дуло и покачал головой.
- Нельзя порохом. Разорвет.
- Почему?
- Потому. Смотрите. - Борька показал на чуть заметную трещину у загиба трубки. - Вот здесь он лопнет.
- Дай сюда, - сказал Блин, отбирая у Борьки самопал. - Там вот настолько свинцом залито, - показал он пальцами. - А это не трещина, а просто вмятина. Понимать надо.
- Ну-ка, покажь! - И самопал перекочевал к Тошке Федорову.
- Ничего не разорвет. Такую трубку чтобы разорвало? Чепуха это, - сказал Тошка. - В нее две коробки спичек засадить можно, и ничего не разорвет. Да если бы у меня такая трубка...
- Сейчас мы его попробуем, - сказал Блин, засунул самопал за пазуху, и мы отправились в Затишье.
Место постоянных наших сборов находилось на самом краю города, за огромным желтым зданием педагогического института в глубоком овраге, вырытом речкой Шалушкой.
Вернее, это была даже не речка, а ручей, который журчал на дне десятиметрового глинистого ущелья. Склоны ущелья сплошь заросли колючим тёрном и боярышником, и спуститься к воде можно только тайными мальчишескими тропками.
От края оврага до самого Затишья, где был пединститут, тянулись огороды, а правее, у дороги на поселок Кенже, за полуразрушенной оградой, белели кресты кладбища.
Спустишься на дно оврага - и будто никогда на свете не было города, будто попал ты в тропические джунгли, кругом только кусты, ветви которых переплелись между собой, да над головой бледное от жары небо.
Рассказывали, что в овраге водится много змей. Но, честное слово, мы никогда ни одной не видели. Лягушек там было полно, это верно, и под вечер они орали так, что глушили человеческий голос. А вот змей не было.
Мы спустились к самому ручью, в то место, где кусты росли не так густо, и Борька установил на глинистой круче мишень - фанерину с несколькими нарисованными углем кругами, а Блин начал заряжать самопал. Он достал из кармана пузырек с черным порошком, комок ваты и спичечную коробку с дробью.
- Порох? - вцепился Борька в пузырек с порошком. - Где достал?
- Убери руки! - сказал Блин. - Где взял, там уже нет. Он зажал самопал между коленями, стволом вверх, потом зубами вытащил из пузырька пробку и всыпал в ствол сразу чуть ли не половину пороха.
- Ты что, сдурел? - сказал Борька. - Надо чуть-чуть. Это же "Сокол", настоящий охотничий!
- Без тебя знаю! Не из таких стрелял, будь уверен! - сказал Блин, забивая в ствол толстым гвоздем вату.
Мы знали, что когда Блин в чем-нибудь уверен, спорить с ним так же бесполезно, как, например, с телеграфным столбом.
По-моему, и дроби он тоже всыпал многовато. Я никогда не решился бы выстрелить таким зарядом. Но Блин ничего не боялся.
- Крепче запыживать надо, тогда полный порядок. И жахнет тогда - будь уверен! А утрамбуешь порох кое-как - он только пшикнет, и все...
Он сунул коробку с дробью в карман и встал. Самопал отсвечивал тусклой медью в его руке. Мы столпились за спиной Юрки. А он вставил в специальные проволочные дужки затравочную спичку, взглянул на нас, на кусты, на мишень на том берегу ручья и, вытянув руку, прицелился.
Борька Линевский, стоявший рядом со мной, на всякий случай прикрыл лицо ладонью и выглядывал из-под нее одним глазом. Я отошел немного в сторону - не оттого, что мне было страшно, а чтобы не так сильно оглушило. Тошка Федоров встал прямо за Юркой и, приоткрыв рот, как зачарованный глядел на неподвижный ствол самопала.
Юрка прицелился, отвернулся для безопасности и чиркнул коробком по затравочной спичке.
Страшный грохот рванулся вверх и вдоль по оврагу. Юрка исчез в облаке белого дыма. В нос мне ударило едким запахом серы, и лицо опалило горячей волной. Вслед за этим я перестал слышать. Уши заткнуло плотной тишиной.
Первым опомнился Тошка. Он перемахнул через ручей и бросился к мишени. Он выдернул фанерину из земли, поднял ее над головой и что-то заорал. Вся середина мишени была вырвана, будто через нее пролетело пушечное ядро. Мы посмотрели на Юрку.
Блин сидел на корточках, крепко зажмурив глаза и зажимая под мышкой левой руки правую ладонь.
- Попал! Есть! В самую середину! - подбежал к нему Тошка, но Юрка продолжал сидеть не открывая глаз. И вдруг я увидел, что на левом боку на рубашке у него расползается яркое алое пятно.
- Кровь! Ребята, смотрите, кровь!
- Юра... ты что? - тронул его за плечо Борька Линевский. - Оцарапало, да?
Юрка ничего не ответил, только сжался сильнее и прикусил зубами нижнюю губу.
- В бок ему стукнуло, не видишь, что ли? - сказал Тошка.
- Юра, тебе в бок попало, да? - снова спросил Борька.
- Нет... р-р-рука... - сквозь зубы выдавил Юрка.
- Покажи!
- Отстаньте... - прошептал Юрка.
- Вот чудак! - сказал Борька. - Может, тебе не стукнуло, а просто осушило.
- Ос-сушило... - сказал Блин, открывая глаза и жалобно глядя на нас. Мне, наверное... палец... оторвало...
- А ну, покажи! - решительно приказал Борька. - Чего боишься? Девчонка ты, что ли? Покажи!
Юрка помедлил немного, потом приподнял локоть и вынул правую руку из-под мышки.
Даже Тошка, который в прошлом году рубанул себе по ноге топором, и тот прошептал:
- Ух, ты-ы-ы...
Сверху, у кисти, рука была черная, будто закопченная, и с нее в некоторых местах слезла кожа, а пальцы будто окунули в кровь, и с них часто-часто капало.
- В больницу надо, - решительно сказал Борька.
Но Юрка снова сунул ладонь под мышку и замотал головой:
- Нет! В больницу я не пойду!
- Вот чудак! Понимаешь, йодом надо залить, а то заражение будет.
- Нет! Йодом не надо! - сказал Блин. - Надо только промыть, а йодом не надо! Потому что не сильно стукнуло... Только крови много, вот и кажется, будто сильно.
- Ну ладно, - сказал Борька. - Ребята, у кого есть чистый носовой платок?
Платка ни у кого не оказалось. В карманах у нас было что угодно, только не платки.
- Тогда надо домой.
- Нет! - сказал Юрка. - Домой мне нельзя. Дома знаешь что будет?
- Двигаем ко мне. Я ближе всех отсюда живу, и моя мать никогда не ругается, и у меня бинт есть, - сказал Тошка.
- Твоя мать не ругается? - воскликнул Борька. - Вот придумал! Уж если кто ругается, то...
- За это она никогда не ругается. Наоборот, она даже сама перевяжет. Она это здорово умеет, ни капельки не больно. Ты еще не знаешь про нее, а болтаешь... Да, может, ее и дома сейчас нет...
Наконец мы уговорили Юрку.
- А самопал где? - спохватился Тошка.
- Ну его к бесу, - сказал Юрка. - Валяется где-нибудь в кустах.
Видно, ранен он был не на шутку, потому что в другое время так никогда не сказал бы.
- Идите, ребята, я сейчас! - крикнул Тошка.
Мы начали подниматься наверх.
Юрка шел впереди.
Кровавое пятно на его рубашке расползлось из-под мышки до самого пояса. Борька накинул ему на плечи свой пиджак, чтобы ничего не было видно.
Наверху, где начинались огороды, нас нагнал Тошка.
- Нашел, - сказал он, тяжело дыша. - Его аж на тот берег отбросило. Смотрите, как развернуло.
От чудесного самопала осталась расщепленная рукоятка, на которой на обрывках проволоки держался задний конец трубки. Передняя же часть ствола лопнула и развернулась зазубренным медным цветком. Сизый, кисло пахнущий налет покрывал его изнутри.
- Эх! - вздохнул Тошка. - Пороха надо было поменьше. И пыжи ты, наверное, засадил очень туго.
- Дай сюда, - сказал Юрка.
Неловко, левой рукой он взял остатки самопала и не глядя швырнул в овраг. Деревяшка затухала по кустам и где-то внизу шлепнулась на землю.
2. Это кончилось так
Мы шли напрямик через кукурузные заросли. Лицо у Юрки стало желтым, на лбу выступили крупные капли пота.
- Больно? - спросил Борька.
Юрка помотал головой.
Но ему, наверное, было очень больно, потому что однажды он не выдержал и застонал.
Наконец мы добрались до последних домов по Баксанской улице. Прохожих не было видно. Только из окна дома номер шестьдесят семь выглядывал Инженер. Неизвестно, кто его так назвал. Это был странный человек. Когда бы я ни шел к Тошке, в любое время дня Инженер сидел у окна и либо смотрел на улицу, либо, опустив голову, что-то разглядывал у себя на коленях. Он сидел в кресле с высокой спинкой, всегда в одном и том же положении, и если видел ребят, улыбался им. Но ребята всегда старались побыстрее проскочить мимо его окна, потому что казалось, за всем он подглядывает и все ему нужно знать.
И только когда на улице совсем смеркалось, когда в темноте невозможно было разглядеть лицо человека, голова Инженера исчезала в глубине комнаты.
Чем он занимался, почему целыми днями сидел у окна, - никто из нас не знал. Мы только слышали, что он тяжело болен.
Миновать дом Инженера мы никак не могли. Мы обязательно должны были пройти мимо его окон, иначе пришлось бы делать большой крюк.
Когда мы появились на улице, Инженер сразу заметил нас и улыбнулся. Мы прошли мимо. Сейчас нам было не до улыбок. И тогда он нас окликнул.
Мы остановились.
Инженер, облокотившись о подоконник, смотрел на нас.
- Мне нужно с вами поговорить, ребята, - сказал он.
- Нам некогда, - сказал Борька Линевский. - Понимаете, мы никак не можем... Мы очень торопимся.
- Вижу, - сказал Инженер. - И все-таки подождите. Подойдите сюда.
Мы подошли к окну.
Инженер быстро оглядел нас и остановил взгляд на Юрке, лицо которого было серым от боли.
- Что у тебя с рукой? - спросил Инженер.
Юрка ничего не ответил и отвернулся.
- Что у него с рукой?
- Так... ничего... Царапина, - сказал Тошка.
Инженер еще раз взглянул на Юрку.
- Калитка во двор открывается изнутри, там щеколда. А дверь в дом не заперта. Идите ко мне в комнату. Быстро!
Это было сказано таким тоном, что отказаться было нельзя.
Через минуту мы вошли в комнату Инженера.
Он сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, у которого вместо ножек были колеса с резиновыми шинами. И тогда мы поняли, почему он все время сидит у окна и смотрит, как по улице ходят люди, проезжают машины и бегают мальчишки.
- Что стали у порога? Проходите! А ты иди сюда, ближе, - кивнул он Юрке. Дайте ему стул. Вот так. Садись. Что у тебя с рукой?
- Не знаю, - сказал Юрка. - Немного обожгло... оцарапало.
- Вот ты! - показал Инженер на меня. - Открой нижний ящик стола. Там справа аптечка.
Я выдвинул самый нижний ящик письменного стола, стоявшего в простенке между окнами, и действительно, там оказалась голубая коробка с красным крестом на крышке. Я положил ее на колени Инженеру.
- Руку! - приказал Инженер Юрке. - Ну! Быстро!
Юрка прикусил нижнюю губу, весь сморщился и выпростал руку из-под мышки.
- Да... здорово тебя угораздило... - сказал Инженер, осматривая Юркину ладонь. - Что он, взорвался прямо в руке?
- Кто взорвался в руке? Ничего у меня не взрывалось! - пробормотал Юрка.
- А чем, по-твоему, можно так ранить руку? Ну, скажи, чем? Лучше молчи. Я все эти игрушки отлично знаю - и ключи, и болты, и самопалы... Сначала блеск, огонь, дым, грохот! Красота! Все кругом умирают от зависти... А потом, в один прекрасный день, вроде сегодняшнего, - фук! - и, смотришь, нет пальца или двух, а то еще хуже - нет глаз!.. А это, поверь мне, всегда так кончается. Всегда. Слышишь?.. У тебя он еще удачно взорвался...
Разговаривая так, Инженер обтер кровь с руки ватой, и мы увидели побуревший и как бы лопнувший изнутри Юркин указательный палец. Кровь из него уже не шла, а только чуть-чуть сочилась, но края раны так сильно опухли, что палец был раза в два толще других пальцев на руке.
- А теперь потерпи несколько секунд, - сказал Инженер и, смочив большой кусок марли йодом, быстро обернул им палец.
Юрка закрыл глаза и побелел, как бумага, но руку не отдернул.
- Вот и все, - сказал Инженер, перебинтовывая руку. - Ты молодец. У тебя сильный характер. Проходит боль?
- Проходит, - сказал Юрка. - Спасибо.
Инженер завязал концы бинта двойным узелком, положил аптечку на стол и повернулся к нам.
- Что же вы стоите, вольные стрелки? Садитесь, - показал он на стулья. Садитесь и давайте поговорим.
Мы сели.
Мы плохо соображали, что происходит.
Все шло не так, как должно было идти.
Сейчас каждый нормальный человек должен был ругать нас напропалую, называть хулиганами, галахами и шпаной и грозить милицией и самыми страшными родительскими карами.
А вместо этого мы сидели против бледного человека, похожего на худенького мальчика, который полулежал в кресле на колесах и, улыбаясь, смотрел на нас.
Он ждал, что мы скажем.
Но мы молчали. Нам не о чем было говорить.
Теперь, когда с Юркиной рукой все было в порядке, мы смогли оглядеться.
Мы были поражены видом комнаты, в которую попали.
Кругом были стрекозы.
Кругом было столько стрекоз, сколько мы за один раз никогда в жизни не видели.
Их слюдяные крылья поблескивали на картонных щитах, развешанных по стенам. Их суставчатые тела, серые и зеленые, проколотые длинными булавками, рядами стояли на сосновых дощечках на полке. На письменном столе, на белом бумажном листе, кучкой лежали оторванные крылья. Рядом валялись стрекозиные головы с выпуклыми, светящимися изнутри глазами. Обезглавленными туловищами доверху была наполнена коробка из-под папирос.
Здесь были собраны гигантские лесные стрекозы, которые во время полета трещат, как вертолеты, и бесшумные синекрылки, которые порхают, как бабочки, над тихими заводями. И еще были тоненькие, как булавочки, стрекозы, с крыльями, почти невидимыми, и стрекозы с такими широкими рыжеватыми крыльями, каких я в наших местах никогда не встречал. Кроме того, на письменном столе лежало множество разных вещей: наборы швейных иголок в бумажных конвертиках, пинцет с тонкими, как шило, концами, аптечные весы с маленькими пластмассовыми чашечками и набор крохотных гирек в деревянном футляре. Я заметил еще разобранный часовой механизм, сверток капроновой лески, обломки бритвенных лезвий и катушки с разноцветными нитками.
Инженер приподнялся на своем кресле и сказал:
- Меня зовут Владимиром Августовичем. А вас? Как зовут вас?
Мы назвали себя.
- Вы живете здесь, на Баксанской?
- Нет, - сказал Тошка, - только я живу здесь, на Степной. А они, - он кивнул на нас, - в разных местах. Они приходят сюда ко мне.
- Вот почему я вас так редко видел, - сказал Инженер. - Всего два-три раза. Теперь понятно. А в каких классах вы учитесь?
- Мы все в одном классе, в седьмом, - сказал Борька Линевский.
- Вот как? А я думал, что в пятом.
- Почему в пятом? - насупился Тошка.
- Потому что вы забавляетесь игрушками для пятиклассников, - он показал на Юркину руку. - В седьмом классе люди умнее.
Юрка покраснел и опустил голову. Мне тоже стало не по себе. "Вот оно, начинается! - подумал я. - Сейчас он нас понесет..."
- Но даже нынешние пятиклассники не станут возиться с такой примитивной штукой, как самопал. Это техника на уровне средних веков. А у нас сейчас атомный век.
- Так что, нам атомные пистолеты изобретать, что ли? - пробормотал Юрка.
- Почему обязательно пистолеты? - сказал Инженер.
Мы переглянулись. Действительно, почему пистолеты? Может быть, потому, что их всегда мастерят мальчишки, так же, как девчонки всегда играют в куклы?
- Настоящего пистолета вам все равно никогда не смастерить. Для этого нужны станки, а не напильники. Тем более вам никогда не изготовить патроны для настоящего пистолета. А самопалы... Скажите, очень интересно стрелять из самопала?
- Конечно, интересно! - сказал Тошка. - Если бы неинтересно, то не стреляли бы.

Энтомоптер - Внуков Николай Андреевич => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Энтомоптер на этом сайте нельзя.