А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Тебе лечение помогает?
- Помогает, - я сдула со лба челку и обхватила руками плечи. - Только тоскливо очень...
- И мне без тебя.
Пришлось снова промолчать, так как меня совсем даже не переполняла уверенность в том, что мне тоскливо именно без Митрошкина, а не от окружающей действительности вообще.
- Мама сегодня пирог испечет, салатики сделает...
- Меня предупредили, - кивнула я.
- В смысле? - не понял Леха. Подробно излагать суть нашей с Анатолием Львовичем недавней беседы не хотелось, поэтому я ограничилась ответно вежливым оглашением меню:
- А нам - тем, кто с желудочными заболеваниями - дадут сегодня пресную котлетку, картофельное пюре без соли и слабый чай.
Митрошкин перегнулся через стол и погладил мою коленку так же невинно, как какого-нибудь котенка или щенка, потом покачал головой:
- Глупо как все получилось... Ты, наверное, сердишься на меня за то, что я тебя сюда притащил?
- Да, почему? Ну, не притащил бы ты меня сюда, и валялась бы я сейчас точно так же в своих драгоценных Люберцах... И, вообще, ни на кого я не сержусь, мне просто скучно...
Сказала и вдруг с необыкновенной ясностью поняла: все дело в том, что мне, действительно, скучно! Наверное, поэтому я просто нудно, но не слишком рьяно отпрашивалась у Анатолия Львовича "домой". Что ожидало меня в Лехиной трехкомнатной квартире? Щедро накрытый стол, работающий весь вечер корейский телевизор, хлопотливо-заботливая Елена Тимофеевна и удобная кроватка, заправленная оранжевым, в рельефных "подсолнухах", покрывалом? Мне нравился Митрошкин. Может быть, даже больше, чем просто нравился. Но я, всю жизнь считавшая себя скорее "домашней курицей", чем натурой, склонной к авантюрным приключением, почему-то не ощущала в себе готовности и, тем более, горячего желания погрузиться в сладостный мир устоявшегося и тихого семейного уюта... А в прошлом году на Рождество в театре был совершенно сумасшедший "капустник", какой-то пиротехникой чуть не подпалили занавес, потом мы с Пашковым... Опять "мы с Пашковым"!!! Я уже потихоньку начинала забывать его лицо и, наверное, не хотела бы, чтоб все у нас началось "по новой". Но, тем не менее, какой-то червячок сомнения все ещё копошился в моей душе, а на благодатной почве Рождественского затишья в Михайловске червячок этот и вовсе обнаглел, зажировал и начал высовываться со своим червячьим мнением, когда его вовсе и не спрашивали.
- Ладно, Леша, - я поднялась из кресла, опустила руки в карманы халата и поправила ногой загнувшийся край полового покрытия, - езжай, наверное, домой? Что тебе здесь сидеть? Тем более, что скоро уже двери закроют... Маме и бабушке привет от меня передавай и поздравления...
- Да, конечно.., - он закивал. - А тебе вот яблоки от них - Марина сказала, что можно - и салат из морковки в банке... И вот еще.., - его рука нырнула в карман и достала оттуда маленького плюшевого тигрика. - Ну, это просто, чтобы не так скучно было!
"Тигрик" смешно скалился и таращил бисерные глазки. Он был теплым и пах Лехиными сигаретами.
- Спасибо! - пробормотала я, отчего-то вдруг смутившись. Быстро обошла стол, сама, первая, привстав на цыпочки, поцеловала Митрошкина в губы и, не оборачиваясь больше, направилась к лестнице с широкими мраморными перилами...
Моя соседка по номеру полулежала на кровати, вытянув длинные худые ноги и скрестив их в щиколотках. "Щелкунчик", понятное дело, уже давно закончился, теперь шел какой-то фильм со Сьюзен Серендон. Алиса меланхолично грызла фисташки и сплевывала скорлупки в пепельницу из темного дымчатого стекла, стоящую у неё на животе.
- Гадать сегодня будем? - спросила она, запрокинув голову на спинку кровати и скосив на меня лисьи глазки.
- А зачем? - я поставила пакет с салатом и яблоками на тумбочку.
- Чтобы суженого-ряженого увидеть. Зачем еще? (Тот факт, что Алиса вот уже пять лет как была замужем, нисколько не лишал её интереса к жизни, вообще, и к мужчинам, в частности)... А что? Женщины мы с тобой молодые, сейчас как нагадаем себе парочку миллионеров!.. И, вообще, ваш пессимизм, Евгения, мне непонятен!
Мне же было непонятно, каким образом Алиса собирается определить принадлежность очередного суженого к классу миллионеров. Кошелек ей что ли на тени от сгорающей газеты привидится, или знак доллара из воска отольется? О чем я прямо и спросила. Однако, оказалось, что мои познания в области русских народных гаданий чрезвычайно убоги.
- Да ты что?! - соседка вдруг настолько переполнилась энтузиазмом, что даже села на кровати и, стряхнув с губ очередную скорлупку, отодвинула пепельницу в сторону. - Мне бабуля моя рассказывала, что раньше даже такое специальное гадание было: девки собирались толпой и шли ночью не то к погребу, не то к ещё какой-то яме. В общем, суть была в том, чтобы задрать юбку и присесть на эту яму голой задницей. А дальше - что уж померещится! Если покажется, что меховой лапой погладили, значит, жених богатый будет, если голой ладошкой - то так, ни то, ни се, а если голой ладошкой, да ещё и хлопнет, то тогда уж точно бедный.
- И ты предлагаешь именно этому виду народной ворожбы посвятить сегодняшнюю ночь? - поинтересовалась я с некоторым сомнением.
Алиса радостно захохотала и взъерошила пальцами свои коротко стриженные черные волосы:
- А что? Прикинь зато какой эффект будет! Погреба мы здесь, конечно, не найдем, но можно, например, дверь в зал заседаний приоткрыть, где наши врачи сегодня гуляют...
- А не боишься, что какая-нибудь медсестра чисто машинально шприц воткнет: подумает, что кто-то из больных на процедуры явился?
- Боюсь, - она мгновенно сделала "серьезное" лицо. - Уколов боюсь с детства. Поэтому предлагаю для начала немножко расслабиться, а потом погадать каким-нибудь менее опасным, в том числе и для нервных систем окружающих, способом.
Через минуту на её тумбочке уже стояла коробка конфет и высокая, затейливой формы, бутылка молдавского вина.
- Ой! Мне вино нельзя... И конфеты, наверное, тоже.., - я поглубже запахнув халатик, горестно присела на краешек своей кровати.
- Да, брось ты! - Алиса небрежно махнула рукой. - Вино не паленое, я отвечаю - ничего тебе с него не будет. И конфеты свежие... Да и потом, ты же не всю коробку одна сожрешь?
Моя соседка работала в коммерческом киоске рядом с Михайловской железнодорожной станцией, поэтому, наверное, и в самом деле, могла отвечать за "непаленость" вина. Немного выпить хотелось, да и поднять настроение тоже бы не помешало.
- Н-ну... Если только капельку?
- Капельку-капельку! - уверенно пообещала она, доставая все из той же тумбочки огромный, "ведерный" бокал для чая. - С капельки точно не отравишься, если на слово мне не веришь. Но, вообще-то, друзей поить чем попало - западло. Я же тебе настоящую Молдавию предлагаю, не говно какое-нибудь. Вон у нас недавно, когда русская мафия хачье мочила, все хаческие товары с рынков пропали, а "Хванчкара" и "Киндзмараули" остались. Так они такие же хаческие были, как я - прима-балерина Большого театра. Самогон подкрашенный!
И в этот самый момент по коридору прокатился дикий, истерический смех. Пронзительным визгом ударившись о потолок, он на секунду утих, потом превратился в низкий утробный хохот. Алиса, прищурившись, взглянула на циферблат своих маленьких наручных часиков и покачала головой:
- Точность прямо, как в палате мер и весов! Девять ноль-ноль! Ни секундой раньше, ни секундой позже... Это же надо так трепетно относиться к своему здоровью!
Я с уважением покачала головой. В кабинке с циркулярным массажным душем издевалась над собственным организмом та самая Виктория Павловна из четвертой палаты. То, что она панически боится щекотки наш дорогой доктор Анатолий Львович выяснил на первом же осмотре и, вероятно, именно поэтому прописал ей трижды в день, по расписанию, этот самый циркулярный душ, заставляющий несчастную, почтенную женщину в течение десяти минут верещать и хихикать на все лады. Виктория Павловна легла в профилакторий вместе с мужем - печальным стареющим корейцем в больших роговых очках. И каждый раз, когда её душераздирающий смех заполнял гулкое пространство коридора, страдающий супруг выходил на балкончик курить, сокрушенно качая лысеющей головой.
Ровно через десять минут крики и визг прекратились. Алиса удовлетворенно кивнула, сделала чуть погромче телевизор и подтянула к себе ещё один стакан с подоконника.
- Вот теперь можно и за Рождество! - она одернула темно-синюю куртку от спортивного костюма и закинула ногу на ногу. - Приступим!
Однако, "приступить" нам не дали. Сначала раздался тихий и деликатный стук, потом дверь нашего номера приоткрылась, и в щелочку просунулась мокрая после душа голова Виктории Павловны.
- Ой, девочки, празднуете? - проговорила голова донельзя смущенным и как будто виноватым голосом. - А я подумала, может быть, просто телевизор смотрите - хотела с вами посидеть... Мой-то уснул уже: грустно, скучно. А ведь Рождество все-таки... Ну, раз вы отмечаете, то я тогда, конечно, пойду... Извините!
- Нет, отчего же? Проходите! - скучно предложила Алиса, пытаясь гостеприимно улыбаться. При этом во взгляде её, пустом и тоскливом, читалась одна-единственная мысль: "Эх, закрываться надо было! Теперь уже поздно с хвоста сбрасывать".
Виктории Павловне повторного приглашения не потребовалось. Радостно закудахтав что-то про молодежь, которой, конечно, скучно в профилактории со стариками, но что поделаешь, раз теперь даже молодые болеют, она вплыла в комнату, на ходу подсушивая руками темно-русые волосы, и уселась на стул рядом с холодильником. На несколько секунд повисла тягостная пауза, которую гостья же и прервала, радостно поинтересовавшись:
- Девчонки, к вам супружница нашего Шайдюка сегодня заходила? ("Шайдюк" - это фамилия нашего драгоценного Анатолия Львовича).. К нам заглянула: все честь по чести, с праздником поздравила!.. Только я вот все думаю: ну, зачем женщине старше сорока обесцвечиваться? Тем более, если волосенки и так жиденькие... А так, вроде, и костюм хорошенький, и сама стройненькая.
- Настоящий джигит всегда отличит горную лань от похудевшей коровы, флегматично заметила Алиса, вытряхивая содержимое пепельницы в пустой пакет из-под фисташек.
- Да? - Виктория Павловна на некоторое время замолчала, словно потрясенная этим открытием, а потом задумчиво выдала: - Похоже, вам она тоже не понравилась... Нет, вроде все нормально, зашла: дескать, приятного Рождества. А все равно какое-то высокомерие в ней чувствуется, правда? Знаете, раньше так Раиса Максимовна по всяким заводам ходила, с работницами беседовала. Но то - Раиса Максимовна, а эта кто? Подумаешь, жена лечащего врача!
- Сколько ей лет интересно? - подключилась к разговору я. Дама в лиловом костюме отчего-то не внушала мне добрых чувств, и поэтому хотелось чисто по-бабьи посплетничать. Кроме того, было жаль нашу гостью, которая все ещё чувствовала себя неловко, стремилась как-то завязать разговор, а её, бедную, никто не поддерживал.
- Да лет сорок пять - сорок шесть, наверное...
- А ему тогда сколько?
- Анатолию Львовичу-то? - Виктория Павловна наморщила лоб. - Да помладше её, наверное, будет? Сорок один... Или, может, даже сорок?.. Зато вот любовь! Он её, слышали, как зовет? Лизунок!
- Удавилась бы, если б меня так звали! - с чувством заметила Алиса. Я подумала, что вешаться бы, наверное, не стала, но тоже не особенно порадовалась бы такому "ласковому прозвищу".
Наша гостья, между тем, продолжала:
- А вы знаете, девчонки, мне ведь наш Шайдюк сегодня во сне приснился! Как будто стою я на улице одна, ночью, снег кругом валит. А тут он подходит, и свеча в руках горит. "Пойдемте, - говорит, - Виктория Павловна, со мной, я вам что-то покажу!"
- Ну, и как, показал? - Алиса встала с кровати и, скомкав пакетик с мусором, выкинула его прямо в приоткрытую форточку.
- Нет, - Виктория Павловна вздохнула. - Не успел. Я проснулась.... Мужу своему утром рассказываю, спрашиваю: "Не знаешь, к чему бы это?" А он говорит: "Анатолий Львович со свечой? Знаю! Он же тебе противогеморроидальные свечи прописал, ты их не выкупила. Вот теперь и будет сниться, пока до аптеки не дойдешь!"
Я тихонько хмыкнула. Почему-то ясно представилось, как пожилой кореец растолковывает жене сон, сохраняя при этом абсолютно серьезное, непроницаемое выражение лица. Алиса же улыбнулась одними уголками подкрашенных карминовой помадой губ. Похоже, общество Виктории Павловны понемногу переставало её тяготить. И выразилось это, прежде всего в том, что она снова взялась за бутылку со спелой гроздью крупного винограда на этикетке:
- Ну, так что? Давайте за Рождество что ли?
Наша гостья с готовностью заерзала на своем стуле, и тут выяснилось, что ни у Алисы, ни у меня, ни в номере со спящим мужем-корейцем нет ничего даже отдаленно похожего, на штопор. Всего нас в полупустом профилактории было в этот вечер шестеро: Виктория Павловна с мужем в четвертой палате, мы с Алиской в палате номер семь, и ещё два пациента в одноместных дорогущих номерах. В третьем - невротичной внешности мужчина с хилыми бакенбардами, бледным кончиком носа и трико с вытянутыми коленками, а в девятом неразговорчивая, достаточно респектабельная женщина лет пятидесяти пяти в шелковом стеганном халате и домашних туфлях на невысокой платформе.
Я предложила спросить штопор у "невротика", на что и Виктория Павловна, и Алиса чуть ли не синхронно замахали руками:
- Да ты что! Какой у него может быть штопор?! Он же из всего алкоголя признает, наверное, только одну водку и то, исключительно в виде согревающего компресса!
В самом деле, пациент из третьей палаты походил на гусара, лихо опрокидывающего в себя бокал за бокалом, ещё меньше, чем, скажем, Анатолий Львович на солиста Императорского балета. Скорее, он принадлежал к той немногочисленной, но противной категории мужчин, которые полжизни просиживают в поликлиниках, а идя на прием к окулисту записываются еще, на всякий случай, и к ЛОРу: вдруг уши заболят?
Проблему штопора, похоже, надо было решать подручными средствами. И тогда Виктория Павловна несмело заикнулась:
- А, вы знаете, мне кажется, я видела штопор у той женщины из девятой палаты?.. Да, точно видела! Он у неё на тумбочке стоял... Я мимо её номера проходила, а дверь как раз была открыта...
- Так может сходить и попросить? - Алиса взглянула на гостью намекающе, призывно и просяще одновременно. Та смешалась:
- Ну, мне одной как-то неудобно...
- А нам с Женькой, тем более, неудобно. Не мы же у неё штопор видели!
- Может быть, тогда все вместе сходим?
- Ага! И ещё колядовать начнем! - моя соседка саркастически усмехнулась, продемонстрировав отсутствие зуба с правой стороны. - Детский сад какой-то!..
Но Виктория Павловна одна идти наотрез отказалась. И в результате, мы потащились с ней вдвоем, оставив Алису караулить вино и настраивать телевизор на "Рождественские встречи".
На наш стук из комнаты послышалось удивленное: "Да, войдите!" Мы вошли и застали даму в голубом стеганном халате за чтением толстого любовного романа в яркой обложке. Она не особенно смутилась, но книгу, тем не менее, убрала в тумбочку.
- Добрый вечер. Вы что-то хотели?
- Да.., - Виктория Павловна вдруг начала неудержимо краснеть, как-то неловко переминаясь с ноги на ногу. - Вы, ради Бога, извините, но мне кажется, что я вчера случайно увидела у вас на тумбочке штопор.
- Што-о-опор?! - глаза хозяйки номера округлились, а явно подкрашенные темно-коричневые брови поползли на лоб. - У меня?! Уверяю вас, вы ошибаетесь!
- Да, наверное.., - моя спутница уже собралась позорно ретироваться, приобретя при этом цвет спелого помидора, как вдруг я заметила на подоконнике, за небрежно задернутым тюлем, знакомые очертания искомого предмета.
- А это - не он? - я довольно бесцеремонно ткнула пальцем в нечто, лежащее у окна.
Дама в халате недоуменно обернулась, пошарила взглядом по комнате, словно стремясь понять, что же могло привлечь мое внимание, потом отдернула штору, взяла "нечто" двумя пальцами и почти обиженно усмехнулась:
- Если вы имеете в виду это, то это - не штопор, а энергетическая спираль!
При ближайшем рассмотрении предмет, действительно, несколько отличался от традиционного приспособления для выкручивания пробок: во-первых, он был недостаточно "узко" закрученным, во-вторых, венчался на конце голубым, в цвет халата, пластмассовым шариком.
- Ох, извините, пожалуйста! - Виктория Павловна, изнемогая от смущения, попятилась к двери. - Мы просто хотели по бокалу вина выпить в честь праздника... Я даже подумать не могла, что это - энергетическая спираль!
- Да, ничего-ничего, - смягчилась хозяйка номера. - Вообще-то, издали, наверное, похоже.., - она вытянула руку со "штопором" и взглянула на нее, прищурив глаза. - Кстати, вещь совершенно замечательная, я всем знакомым её рекомендую.
- Она что - для биополя помогает?
- И биополе выравнивает, и нервы очень хорошо успокаивает. При сосудистых заболеваниях - просто незаменимая вещь.
- Да, что вы говорите! - Виктория Павловна прекратила отступление, прислонилась к стенному шкафу, скрестив на полной груди руки, и заинтересованно покачала головой. Мне захотелось тихо завыть. Разговоры об экстрасенсах, корректировании ауры и чудодейственных чаях для похудения действуют на меня примерно так же, как скрип пенопласта по стеклу.
- Меня, кстати, Галина Александровна зовут. А вас?.. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь.
Моя спутница, радостно представившись, присела. Мне тоже пришлось притулиться на краешке стула, потому как неудобно было демонстрировать манеры хронического алкоголика и сваливать сразу же после того, как обнаружилось, что штопора нет.
- А у вас какое-то сосудистое заболевание, да? - Виктория Павловна озадачено покрутила в руках "энергетическую спираль".
- Да, у кого в нашем возрасте сосуды в норме?.. Вообще-то, я сюда легла нервы подлечить. Мне здешние лечебные ванны очень рекомендовали. И оборудование, говорят, для диагностики очень хорошее.
- "Здешние"?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38