А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Жемайтис Сергей

Вечный ветер


 

На этой странице выложена электронная книга Вечный ветер автора, которого зовут Жемайтис Сергей. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Вечный ветер или читать онлайн книгу Жемайтис Сергей - Вечный ветер без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вечный ветер равен 248.64 KB

Вечный ветер - Жемайтис Сергей => скачать бесплатно электронную книгу



OSR&Spellcheck: Д.Гордеев (DimGo@risp.ru), 01.06.2000
«Вечный ветер»: Детская литература; Москва; 1970
Аннотация
Фантастическая повесть «Вечный ветер» рассказывает о людях недалекого будущего. Действие ее происходит на плавающем острове. Герои повести — молодежь, студенты. Они раскрывают тайны океана и осваивают его несметные богатства; их жизнь полна романтики, опасностей и приключений.
Сергей Жемайтис
Вечный ветер
ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
Внизу лежал великий город. Плавно изгибалась Москва-река, стянутая тоненькими перемычками мостов. В лучах закатного солнца розовели купола Кремля. Скопления зданий, разбросанных среди деревьев в кажущемся беспорядке, были похожи на архипелаг островов в зеленом море. Серыми сталагмитами поднимались древние небоскребы, холодные и одинокие. Мы стояли под крышей их тезки — старого здания университета на Ленинских горах. Этот высокий, ступенчатый дом не кажется холодным и одиноким, в нем — мудрая задумчивость старого учителя, немного чудаковатого, со своими непонятными привычками, характером, но дорогого и близкого.
Воздух над городом был чист от летательных машин — очень мудрое решение Московского Совета, запрещающее полеты в вечерние часы. Только далеко, где-то на горизонте, проплыл серебряный дирижабль, поддерживающий связь между Москвой и городами-спутниками.
У нас под ногами — белые, с подрумяненными боками строения факультетов, спортивные площадки, старый парк с причудливой сетью аллей и дорожек, уже почти не видных в вечерних тенях.
На площадке вместе с нами много студентов. По традиции, после окончания учебных дней совершалось паломничество на старую башню. Завтра большинство разлетится во все края Земли и даже на Луну. С нами Биата. Она получила назначение на астрономический спутник, самый большой, — настоящая искусственная планета. На этом спутнике уже около года ведутся наблюдения за участком неба, где должна вспыхнуть Сверхновая звезда. Биата счастлива, что будет там, на самом опасном месте, но на душе у нее тревожно.
Всем немножко грустно, жаль расставаться и в то же время хочется поскорее окунуться в новый мир ощущений. Нам с Костей здорово повезло: мы отправляемся на «БС-1009» — биостанцию, настоящий плавающий остров в Индийском океане. На нем целый промышленный комплекс и научный центр очень широкого охвата биологических проблем. Таких островов множество по обе стороны экватора в зоне интенсивного морского промысла, китовых пастбищ и полей планктона.
Костя и Биата стоят у перил и о чем-то шепчутся, поглядывая вниз. Мне кажется, я знаю, о чем. Костя напоминает ей, как два года назад мы встретили ее на астрономической площадке «совершенно случайно», и, конечно, не признается, что эта случайность была нами тщательно подготовлена. Хотя трудно сказать, о чем может разговаривать Костя. Может быть, они говорят обо мне? С некоторых пор Биата как-то сторонится меня. Она непостижима для меня. Как-то я сказал ей об этом, и она приняла мою искренность за грубый комплимент. Действительно, после анализа своего поведения я могу согласиться с ней, если только исключить мою искренность. Мой дедушка говорит, что женщины так же полны загадок, как отложения плиоцена (дедушка палеоботаник), и он глубоко прав.
Например, сегодня, когда мы поднимались по ступенькам к главному входу, Биата оперлась на мою руку, хотя Костя шел на таком же расстоянии от нее. Правда, сейчас она отвела его в сторону. Но это ничего не значит. Мой опыт психолога (все отмечают у меня задатки психоаналитика) говорит мне, что у Кости меньше шансов. Вот и сейчас Биата ищет меня глазами среди толпы.
— Ив! — зовет она. — Что ты там делаешь один?
— Я не знаю, что с ней творится, — говорит Костя, когда я подхожу к ним. — Представь, ею овладела мировая скорбь.
Биата, улыбаясь, покачала головой:
— Совсем нет. Только трезвые расчеты и вполне обоснованные опасения. И, признаться, мне непонятно ваше легкомыслие. Никто не знает, что произойдет, когда она вспыхнет.
Костя пожал плечами:
— Сверхновые звезды вспыхивали множество раз, и, как мы видим, ничего особенного не стряслось ни с планетой, ни с нами.
— Сейчас мы уже кое-что знаем об изменениях в биосфере во время и после вспышек сверхновых звезд.
— Но ничего страшного. Все это догадки.
— А гибель ящеров? А мутации?
— Ах, бедные бронтозавры! Ах, мутации! Это же замечательно быть мутантом! Разве плохо, если у нас вырастут крылья, появятся жабры или еще пара ног и мы превратимся в кентавров, но с руками? Как будет удобно передвигаться! Какие рекорды мы поставим в беге и прыжках!
Биата невольно улыбнулась:
— Но меня такая перспектива не устраивает.
Было довольно шумно. Появлялись новые компании студентов и бросались к перилам, раздавались восторженные голоса, смех, приветствия.
Город внизу потемнел, но на улицах и площадях еще не зажглись огни, чтобы не нарушить гармонию сумерек.
В репродукторах послышалось знакомое покашливание. Сразу все замолчали, повернувшись к экранам, вмонтированным в стены лифтов. Оператор показывал крупным планом лицо ректора. Голубоватые глазки ректора щурились в улыбке. Он всегда улыбался, этот загадочный человек, которого мы видели только на экранах университетского телецентра да изредка в хрониках, передаваемых для всех континентов: Ипполит Иванович Репнин, один из сопредседателей Всемирной ассоциации здоровья и счастья.
Ученый помахал рукой, приветствуя невидимую аудиторию.
— Мои дорогие друзья! — Голос его звучал молодо и звонко. — Я и все мои близкие поздравляем вас с началом каникул…
Оператор показал всю многочисленную семью ректора, сидящую за большим круглым столом, и робота, держащего всеми своими руками поднос с бокалами из дымчатого хрусталя.
Ипполит Иванович стоял, держась руками за край стола.
— …во время которых вы основательно увеличите и закрепите знания, полученные в альма-матер, и глубже познакомитесь с жизнью и той отраслью науки и связанным с нею производством, где вам предстоит в будущем применить свои силы и способности. Что-то похожее я говорю каждый год в это время уже много лет (широкая улыбка ректора и улыбающиеся лица сидящих за столом), и не думайте, что по рассеянности или забывчивости. (Лукавая улыбка.) Отнюдь. Я обязан чему-то научить вас, оставить вам несколько простых истин и много сомнительных, которые вы опровергнете в будущем. Так вот, одна из простых истин… — Он выжидательно замолчал.
А мы дружно продолжили:
— «Повторение — мать учения». Он кивнул:
— Вот именно: «Повторение — мать учения». Так давайте летом займемся повторением, но уже применительно к практике. Но я не против творческих дерзаний и озарений. Пусть они вас посещают как можно чаще. Повторяя — сомневайтесь! И… — Репнин поднял палец и выжидательно замолчал.
А мы пропели:
— Ниспровергайте блестящие с виду, но ветхие истины!
Он развел руками:
— Совершенно справедливо. Мне нечего больше сказать, кроме как пожелать здоровья и счастья. — Он протянул руку к роботу, тот подкатился к нему, ректор взял бокал из дымчатого хрусталя и высоко поднял его.
Ипполит Иванович что-то еще говорил. Наверное, не стандартные слова — ректор в конце своих коротких речей иногда блистал экспромтом, который потом долго ходил среди студентов, модернизируясь и принимая форму анекдота. На этот раз поднялся такой шум и смех, что мы увидели только его улыбающееся лицо. Все спохватились, что уже давно должны были находиться в студенческой столовой или дома за праздничным ужином. Когда мы спускались в лифте, Костя сказал:
— С паузами полторы минуты! Вот это речь! Человек помнит, что сам был студентом. Жаль, мы не расслышали заключительной и главной части его речи.
Очень высокий студент в модных очках процитировал у нас над головами:
— «Быть полезным — это только быть полезным, быть прекрасным — это только быть прекрасным, но быть полезным и прекрасным — значит быть великим».
Спутница студента заметила:
— Ты и так велик, тебе осталось сделаться или полезным, или прекрасным.
Вся компания разразилась громким смехом, и громче всех хохотал глухим басом студент в модных очках.
Биата даже не улыбнулась. Когда мы вышли из лифта и направились к выходу, она сказала:
— Вместо довольно спорного афоризма он мог сказать о вещах более важных.
Костя спросил:
— Ты считаешь, что он должен был упомянуть о звезде?
— Вот именно! Он должен был сказать, предупредить! Ему известно многое. Высказать опасения.
— Посеять панику?
— Нет, сплотить в дни опасности!..
Костя понимал, что ступил на гибельный путь, но, верный себе, не мог остановиться и поссорился с Биатой. Вечер был испорчен. Она разрешила нам проводить ее только до автокара и уехала в свое Голицыно.
Костя сказал, глубокомысленно хмурясь:
— Вот так глупцы портят жизнь себе и окружающим. — Помолчав, он добавил: — Близким.
Я согласился:
— Довольно верный итог самоанализа.
Костя на этот раз принял как должное все мои колкости и покорно кивал головой, повторяя при этом:
— Ты прав, Ив. Абсолютно прав. Но почему ты не перевел разговор на другую тему, не отвлек?
— Пытался.
— Да, ты пытался. Проклятая звезда! Чтоб она там сгорела раньше времени.
— Слабое утешение.
— Как ты прав. Ив! Мне бы твое благоразумие.
Его искреннее раскаяние и покорность привели к тому, что я сервировал стол, когда мы пришли к себе в общежитие, и ухаживал за Костей, как за больным. Наш робот Чарли все еще покоился в нише у дверей. В первом семестре Костя пытался его модернизировать, разобрал и за недостатком времени не смог собрать до сих пор, так что в довершение всего после «праздничного ужина» мне пришлось еще и убирать квартиру, чтобы не заниматься этим завтра, в день отъезда, хотя делать это должен был Костя: ведь он распотрошил Чарли. Пока я орудовал с пылесосами, Костя, томный, расслабленный и виноватый, сидел перед экраном и смотрел какую-то унылую передачу из серии «Если тебе нечем заняться». Я спешил, потому что к полночи обещал быть у родителей.
И все-таки вечер кончился отлично! Внезапно на экране видеофона появилась Биата. И, как всегда, будто ничего не произошло, спросила:
— Вы дома, мальчики?
— Дома! Дома! — заревел Костя, вскакивая.
— Как хорошо, что я вас застала!
— Поразительная случайность! — нашелся Костя.
— Действительно, мне казалось, что мне ни за что вас не найти.
Костя умолк. Оба мы блаженно улыбались. И она, помолчав и критически оглядев нас, продолжала:
— Как вы думаете, не приехать ли вам сейчас ко мне?
— О-о-о! — было нашим ответом.
— Вот и отлично. А то сидят вдвоем в такой вечер да еще занимаются уборкой!
Костя с деланной скромностью потупился:
— Трудолюбие — одно из наших многочисленных достоинств.
— Особенно твоих. Ну, я жду. Потанцуем. Дома у меня столько народу — гости сестры. Глядя на них, я вспомнила и о вас. Пожалуйста, приезжайте! — Она одарила нас улыбкой и растаяла.
Костя набрал полную грудь воздуха и, как перед глубоким погружением на большую глубину, с шумом выдохнув, сказал:
— Ты заметил — ни намека на эту чертову звезду!
МЫ УЛЕТАЕМ
Студенты нашего факультета разъезжались и разлетались на практику. Мы стояли на полу из желтого пластика в самом центре нового здания Шереметьевского аэровокзала. Наша шумная и пестрая стая привлекала всеобщее внимание. Особенно бросались в глаза костюмы девушек из пентасилона, окрашенные иллюзорином. В последнем семестре мы участвовали в разработке этого удивительного красителя, меняющего цвета под влиянием биотоков. Через неделю улицы городов расцветут умопомрачительными пентасилоно-иллюзориновыми тонами, а сейчас только наши девушки привлекают всеобщее внимание и вызывают хорошо скрытую зависть сверстниц из других школ. Иллюзорин открывает потрясающие перспективы для биологической практики. Самое небольшое изменение биополя меняет оттенок цвета, его напряженность. А какие перспективы открываются для психологов! Олег Зотов на этом основании пророчит кратковременность моды на иллюзорные краски. И он, пожалуй, прав. Женщина всегда должна быть таинственно непроницаемой, а сейчас можно прочитать все ее привязанности, симпатии и антипатии — достаточно взглянуть, какие оттенки принимают кофточки, свитеры, брюки наших девушек. Одеяние Литы Чавканадзе прошло через все тона фиолета, пока Костя Болотин, золотоголовый красавец, учил Олю Головину замысловатому па из «Ой хо-хо». Наконец Костя оставил Олю и подошел к Лите. Ее свитер сначала стал пепельно-серым, а затем вспыхнул, как трава на солнце. Только на одной Биате был комбинезон из обыкновенной защитной ткани золотистого цвета, принятый в этом году у астролетчиков. Только одна Биата из всего астрономического факультета отправляется в космос. Ее группа, сменяющая старый персонал обсерватории, состоит в основном из видных астрофизиков. Никого из них нет еще на вокзале. Не чета нам, студентам, они научились ценить время и появятся точно в срок. А Биата приехала вместе с нами.
Среди красочной толпы кое-где попадались роботы — провожатые, присланные родными для последних напутствий. За мной, не отставая ни на шаг, ходил дядя Вася. Это, кажется, один из самых древних роботов на планете, созданных для услуг, присмотра за детьми, хранения семейной информации и расчетов по хозяйству. На большее он не был способен, но мы любили эту безотказную машину, с ней было связано очень многое из истории нашей семьи. В своей памяти дядя Вася хранил все мало-мальски интересные случаи из нашей жизни и семейные анекдоты. С тех пор как у него испортилось реле выключения магнитной записи, он «запоминал» все звуки в доме и тем нередко помогал восстанавливать истину в спорах. Последнее обстоятельство выводило из себя мою сестру Катю, но и она стояла горой за него, когда заходил разговор о замене Василия более совершенной моделью.
Дядя Вася говорил спокойным, слегка надтреснутым голосом моего дедушки:
— Иван, я высылаю с вашим «Альбатросом» мою последнюю работу «Процентное содержание пыльцы араукарий в отложениях верхнего плиоцена». Работа крайне далека от вопросов, которые тебя интересуют по молодости лет и недостаточной научной подготовке, но в работе есть ряд, на мой взгляд, интересных мыслей общего порядка…
— Вася, прибавь темп передачи! — скомандовал я, и голос моего ученого деда прожужжал со скоростью тысяча знаков в минуту. Когда по моему приказанию Вася перевел передачу на прежнюю частоту, дедушка заключил:
— Надеюсь, я не утомил тебя своими полезными, но несколько несовременными сентенциями. Будь здоров и иногда показывай свой лик на моем видеофоне.
После этого послышалась бравурная музыка — Катя и отец в четыре руки играли «Восход солнца» Игнатова. Музыка внезапно оборвалась, и я услышал маму:
— Мой мальчик, я заказала тебе лыжный костюм с подогревом.
Милая мама! Лыжный костюм с подогревом — в тропики!
«Наверное, это зимняя запись. Василий все перепутал», — подумал я. Но нет, мама упомянула нашу станцию, даже назвала ее координаты и в заключение грустно добавила:
— Как жаль, что мы в последнее время виделись так редко! Мне всегда тебя не хватало. Почему вы все так далеки от искусства, и отец, и ты? Боюсь я и за Катерину, она же самая талантливая из всех нас. Ей надо серьезно заняться музыкой, а она недавно стала посещать дополнительные занятия по биохимии: сказывается твое дурное влияние… Прости, через тридцать минут я должна быть в студии… Нет, постой! Не забудь, что мы можем видеться по средам от тринадцати сорока до тринадцати пятидесяти пяти…
Были среди провожающих и современные универсальные роботы из пластмассы, полностью имитирующие человеческий облик. С этими роботами происходило множество презабавных случаев, пока собеседник не догадывался, с кем имеет дело. Из десятка таких роботов составился недурной хор-оркестр.
Костя получил напутственную информацию от полосатого робота также довольно древнего происхождения.
— Ну, спасибо, Марфа, — сказал Костя. — Передай всем привет, а сейчас отправляйся вместе с Васей. Он тоже исчерпал поток напутствий. Только не вздумайте ехать в пассажирском поезде и флиртовать в пути с незнакомыми людьми.
— Знаю, — вздохнул Вася грустно. — Какой там флирт — мы обязаны ехать в ржавой трубе вместе с неодушевленными предметами!
Когда наши роботы направились в сторону грузовой подземки, мы с Костей по мере сил стали принимать участие в обсуждении причин поражения нашей сборной на последней Олимпиаде в Рио-де-Жанейро, попутно встревая в разнотемный разговор соседей, приветствуя подходивших однокурсников и хором скандируя: «Хорошей посадки!» — когда где-то из-под ног слышался внушительный голос робота-диспетчера, напоминающего, что до отлета очередной группы осталось десять минут. Подъезжал автокар такого же цвета, как и посадочные жетоны улетающих; правда, на автокар редко кто садился из наших ребят — они с гамом бежали, как первокурсники, по цветной дорожке, которая стелилась перед колесами машины, направляя ее к посадочной эстакаде.
Биата вначале стояла с подругами, а когда они, щебеча, убежали, она подошла к нам, взяла Костю под руку и отошла с ним в сторону. Костя искоса посмотрел на меня, изобразив на своем лице сожаление и плохо скрываемое торжество.
Вчера после замечательно начатого вечера у Биаты я с ней поссорился самым глупейшим образом. И опять из-за Сверхновой звезды. Начал Костя в перерыве между танцами, а я ввязался в спор и стал доказывать и доказал, что ей лететь на спутник не следует. Большее оскорбление трудно было придумать. И вот она ушла с Костей. В руках Биата держала сумочку, где должен был лежать хрустальный флакончик со «Звездной пылью» (если, конечно, она не выбросила его) и катушки с нитями магнитных записей, книг, музыки, фильмов. Я подумал: «Хотелось бы знать, там ли фильм о нашей поездке во время зимних вакаций? Наверное, и его постигла та же участь, что и „Звездную пыль“. А жаль». Особенно мне жаль «Звездную пыль».
Слава об этой ароматической поэме шла по всему институту. Мне покоя не давали парфюмеры из Москвы, Воронежа, Риги и даже Парижа, требуя формулу, рабочие записи, и приходили в ужас, узнав, что все это было брошено в корзину для мусора.

Вечный ветер - Жемайтис Сергей => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Вечный ветер на этом сайте нельзя.