Лоуэн Александр - Физическая динамика структуры характера - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Дик Филип Кинред

Лучший друг Бога (Друг моего врага)


 

На этой странице выложена электронная книга Лучший друг Бога (Друг моего врага) автора, которого зовут Дик Филип Кинред. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Лучший друг Бога (Друг моего врага) или читать онлайн книгу Дик Филип Кинред - Лучший друг Бога (Друг моего врага) без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Лучший друг Бога (Друг моего врага) равен 300.72 KB

Лучший друг Бога (Друг моего врага) - Дик Филип Кинред => скачать бесплатно электронную книгу




Филип Дик
ЛУЧШИЙ ДРУГ БОГА
(Друг моего врага)
Часть первая
Глава 1
– Не хочу проходить тестирование, – заявил Бобби.
«Но ты должен, – подумал его отец. – Если нашей семье светит хоть какая-нибудь надежда в будущем. В те времена, когда меня уже и в помине не будет – меня и Клео».
– Давай я тебе объясню, – сказал он вслух, продвигаясь по переполненному скользящему тротуару в направлении Федерального бюро личностных стандартов. – Разные люди обладают разными способностями. – Уж он-то хорошо это знал. – Мои способности, к примеру, весьма ограниченны; я не могу получить даже административный ранг Джи-1 – низший из всех рангов. – Признавать подобное было крайне неприятно, но ему пришлось это сделать; он должен добиться, чтобы мальчик понял всю жизненную необходимость тестирования. – Итак, я вообще не квалифицирован. У меня малозначащая неадминистративная работа… по сути дела, вообще ничего. Неужели ты хочешь быть таким, как я, когда вырастешь?
– У тебя все в порядке, – со всей своей непомерной подростковой самоуверенностью заявил Бобби.
– Вовсе нет, – запротестовал Ник.
– А, по-моему, все в порядке.
Ник почувствовал, что сбит с толку. И, как уже много раз за последнее время, оказался на грани отчаяния.
– Присмотрись, – сказал он, – к тому, как развивается общество на Земле. Две силы ловко обхаживают друг друга, причем сначала правит одна, а затем другая. Эти силы…
– Я не из тех и не из других, – перебил его сын. – Я Старый и Обычный. Не хочу проходить тестирование – я знаю, кто я такой. Я знаю, какой ты, – а я такой же.
Ник почувствовал, что желудок опустел и сжался – из-за этого пришло ощущение острого голода. Оглядевшись, он заметил на другой стороне улицы транкобар – по ту сторону движения скибомобилей и больших по размерам, округлых летательных аппаратов общественного транспорта. Он провел Бобби вверх по педалятору, и через десять минут они добрались до противоположного тротуара.
– Я зайду на пару минут в бар, – сказал Ник. – Здесь, сейчас, я чувствую себя недостаточно хорошо, чтобы вести тебя в Федеральное Здание. – Он провел сына сквозь круглый дверной проем, оказавшись в сумрачном помещении транкобара Донована – заведения, куда он никогда еще не заходил, но которое на первый взгляд ему понравилось.
– Этому мальчику сюда нельзя, – сообщил ему бармен и указал на прикрепленную к стене табличку. – Ему еще нет восемнадцати. Вы же не хотите, чтобы создалось впечатление, будто я продаю порцийки малолеткам?
– В моем собственном баре… – начал было Ник, но бармен тут же прервал его.
– Это не ваш собственный бар, – заявил он и тяжелой походкой направился в другой конец погруженного в сумрак помещения, чтобы обслужить другого клиента.
– Посмотри пока витрины соседнего магазина, – сказал Ник. Он слегка подтолкнул сына, указывая ему на дверь, в которую они только что вошли. – Я выйду через три-четыре минуты.
– Ты всегда так говоришь, – буркнул Бобби, но все же вышел – нога за ногу – наружу, на полуденный тротуар, в утомительную сутолоку людских полчищ… На какое-то мгновение он остановился, оглянувшись, а затем двинулся дальше и скрылся из вида.
Устроившись на табурете у стойки, Ник попросил:
– Мне, пожалуйста, пятьдесят миллиграммов гидрохлорида фенметразина и тридцать стелладрина, с раствором ацетилсалицилата натрия на запивку.
– Стелладрин вызовет у вас мечты о множестве дальних звезд, – заметил бармен. Он поставил перед Ником небольшую тарелочку, достал таблетки, а затем и раствор ацетилсалицилата натрия в пластиковом стаканчике; разложив все это перед Ником, он отступил на шаг, задумчиво почесывая в затылке.
– Надеюсь, что так. – Ник проглотил жалкие три таблетки – в конце месяца большего он себе позволить не мог – и отхлебнул солоноватую запивку.
– Ведете сына на федеральное тестирование?
Ник кивнул, вытаскивая бумажник.
– Как думаете, тесты подтасованы? – осведомился бармен.
– Не знаю, – сухо ответил Ник.
Упершись локтями в отполированную поверхность стойки, бармен наклонился к нему и доверительно произнес:
– Я думаю, они подтасованы. – Он взял у Ника деньги, а затем повернулся к кассовому аппарату, чтобы выбить чек. – Я вижу парней, которые ходят туда мимо бара раз по четырнадцать – пятнадцать. Не желая признавать того, что они – как в данном случае и ваш мальчик – не смогут сдать тест. Они делают все новые попытки, но выходит-то все время одно и то же. Эти Новые Люди больше никого не собираются пропускать на Государственную гражданскую службу. Они хотят… – Он огляделся и понизил голос. – Они не намерены делить руководство с кем бы то ни было, кроме своих. Проклятье, да ведь они фактически признали это в директивных речах. Им…
– Им нужна свежая кровь, – упрямо отрезал Ник. Он сказал это бармену после того, как множество раз внушал это же самому себе.
– У них есть свои дети, – заметил бармен.
– Их недостаточно. – Ник отхлебнул запивку. Он уже ощущал, как гидрохлорид фенметразина начинает действовать, укрепляя в нем оптимизм и чувство собственного достоинства; глубоко внутри себя он испытывал мощный подъем. – Если выяснится, – заявил он, – что тесты для поступления на Государственную гражданскую службу были подтасованы, то это правительство будет в двадцать четыре часа отстранено от власти голосованием, и их место займут Аномалы. Неужели вы думаете, что Новым Людям хочется, чтобы правили Аномалы? Ни Боже мой.
– Я думаю, все они заодно, – буркнул бармен. И отошел, чтобы обслужить очередного посетителя.
«Сколько раз, – подумал Ник, выходя из бара, – я и сам уже размышлял об этом. Правь хоть Аномалы, хоть Новые Люди… Но если все действительно приведено к такому замечательному состоянию, когда они полностью контролируют процедуру личностного тестирования, то тогда они могли бы установить, как он сказал, самосохраняющуюся структуру власти; а ведь вся наша политическая система основывается на непреложном факте взаимной вражды двух группировок… Это основная истина нашей жизни – это да еще признание того, что, благодаря своему превосходству, они достойны править и способны делать это мудро».
Он вклинился в движущуюся массу пешеходов и подошел к сыну, который стоял поглощенный созерцанием витрины универмага.
– Пойдем, – позвал Ник и решительно – благодаря принятым лекарствам – положил ему руку на плечо.
Не сходя с места, Бобби сказал:
– Здесь продается ножик для причинения боли на расстоянии. Ты мне его не купишь? Если бы он был у меня при тестировании, это придало бы мне уверенности.
– Это игрушка, – заметил Ник.
– Все равно, – сказал Бобби. – Пожалуйста. С ним я правда чувствовал бы себя гораздо лучше.
«Когда-нибудь, – подумал Ник, – тебе не придется управлять, причиняя боль, – управлять равными себе, служить своим хозяевам. Ты и сам будешь хозяином – тогда я смогу радостно воспринимать все, что я вижу, все, что происходит вокруг меня».
– Нет, – покачал он головой и направил мальчика обратно, в движущийся по тротуару плотный людской поток. – Не зацикливайся на конкретных вещах, – резко выговорил он. – Подумай об абстрактном; подумай о методах нейтрологики. Тебя ведь об этом будут спрашивать. – Мальчик попятился. – Шевелись! – рявкнул Ник, с силой подталкивая его вперед. И тут же, физически ощущая сопротивление мальчика, он почувствовал гнетущее соседство несостоятельности.
Так продолжалось уже пятьдесят лет, начиная с 2085 года, когда был избран первый Новый Человек… А восемью годами спустя первый Аномал взял на себя эту высокую должность. Тогда это было в новинку; всех интересовало, как эти атипические продукты поздней стадии эволюции будут действовать на практике. Они действовали превосходно – слишком хорошо, чтобы кто-либо из Старых Людей мог с ними соперничать. Там, где они, образно говоря, могли жонглировать целой охапкой пылающих булав, Старый Человек справлялся только с одной. Некоторые действия, основанные на мыслительных процессах, недоступных никому из Старых Людей, вообще не имели аналогов среди всего множества действий человеческих особей на более ранних стадиях эволюции.
– Взгляни на заголовок. – Бобби остановился перед газетным стендом.
ПОИМКА ПРОВОНИ.
РЕПОРТАЖ С МЕСТА СОБЫТИЯ.
Ник равнодушно прочитал заголовок, не веря ему и в то же время не слишком этим интересуясь. Для него Торс Провони более не существовал – хоть пойманный, хоть какой угодно. А Бобби, похоже, был увлечен этой новостью. Увлечен – и неприятно поражен.
– Им никогда не поймать Провони, – заявил мальчик.
– Говори потише, – прошептал ему в самое ухо Ник, чувствуя себя при этом крайне неловко.
– Почему меня должно беспокоить, что кто-то меня услышит? – горячо отреагировал Бобби. Он указал на обтекавший их людской поток. – Все равно все они со мной согласны. – Бурля гневом, он яростно глянул на отца снизу вверх.
– Когда Провони отчалил, – сказал Ник, – держа курс прочь из Солнечной системы, он предал все человечество, Правителя и… вообще всех. – В это он твердо верил. Они спорили об этом множество раз, но так и не смогли сблизить свои противоположные мнения относительно человека, обещавшего найти другую планету, другой «подходящий мир» где Старые Люди смогли бы жить… и сами управлять собой. – Провони был трусом, – сказал Ник, – и умственно недоразвитым. Я даже думаю, его не стоило преследовать. Так или иначе, они, очевидно, его нашли.
– Они всегда так говорят, – заметил Бобби. – Два месяца тому назад нас заверяли, что в течение двадцати четырех часов…
– Он был умственно недоразвит, – отрезал Ник. – Поэтому с ним и считаться нечего.
– Мы тоже умственно недоразвиты, – сказал Бобби.
– Я – да, – ответил Ник. – А вот ты – нет.
Дальше они пошли молча; никому из них не хотелось продолжать разговор.
Чиновник Государственной гражданской службы Норберт Вайсе вынул из обрабатывающего данные компьютера рядом со своим столом зеленый листок и внимательно ознакомился с содержавшейся там информацией.
«Я помню его, – подумал Вайсе. – Двенадцать лет, честолюбивый отец… так, и что же мальчик показал на предварительном тестировании? Выраженный Э-фактор, значительно выше среднего. Однако…»
Взяв трубку ведомственного видеофона, он набрал добавочный номер своего начальника.
На экране появилось явно переутомленное рябое, вытянутое лицо Джерома Пайкмана:
– Слушаю?
– Скоро здесь будет тот мальчик, Эпплтон, – сказал Вайсе. – Вы приняли решение? Будем мы его принимать или нет? – Он поднес зеленый листок прямо к сканеру видеофона, освежая память своего начальника.
– Людям из моего отдела не нравится раболепное поведение его отца, – сказал Пайкман. – Оно выражено настолько явно – в отношении к властям, – что, как нам кажется, это вполне могло бы оказать неблагоприятное воздействие на эмоциональное развитие его сына. Провалите его.
– Полностью? – спросил Вайсе. – Или pro tem?
– Провалите его окончательно. Напрочь. Мы только окажем ему услугу; вероятно, он сам желает быть отвергнутым.
– Мальчик набрал высокие баллы.
– Но не исключительные. Ничего такого, что обязывало бы нас принять его.
– Все же из справедливости по отношению к мальчику… – запротестовал Вайсе.
– Из справедливости по отношению к мальчику мы отказываем ему. Получить федеральный ранг – это не честь и не привилегия, а лишь бремя. Обязанность. Разве вы так не считаете, мистер Вайсе?
Над этим он никогда не задумывался. «Разумеется, – подумал он, – я перегружен работой, а жалованье не слишком щедрое, и, как выражается Пайкман, чести это не приносит, а лишь налагает обязанности. Но меня скорее убьют, чем заставят от этого отказаться». Он сам подивился своему отношению к этой работе.
В сентябре 2120 года он получил статус чиновника Государственной гражданской службы и с тех пор работал на правительство – вначале под руководством Председателя Совета из Аномалов, затем Председателя Совета из Новых Людей. Вне зависимости от того, какая группировка овладевала полным контролем, он, как и остальные чиновники Государственной гражданской службы, оставался на своем месте, исполняя требовавшие квалификации профессиональные обязанности. Требовавшие квалификации – и таланта.
Сам он еще в детстве официально определил свою принадлежность к Новым Людям. В коре его головного мозга прослеживались отчетливые узлы Роджерса – и при тестировании умственных способностей после определенной подсказки он продемонстрировал соответствующие дарования. В девять лет он мыслил продуктивнее взрослого Старого Человека; в двадцать лет он мог мысленно воспроизвести таблицу из одной тысячи случайных чисел… впрочем, как и многое другое. Так, например, он мог, не прибегая к помощи компьютера, рассчитать курс-позицию корабля, находящегося под воздействием трех различных сил тяжести; благодаря своим врожденным умственным способностям он мог вычислить его местоположение в любой отдельно взятый момент времени. Он мог вывести обширный ряд коррелятов из отдельно взятого утверждения – как теоретических, так и прикладных. А в тридцать два года…
В получившей широкую известность научной статье он представил свои возражения по поводу классической теории пределов, с помощью собственного оригинального метода продемонстрировав возможность возврата – по крайней мере, теоретически – к апории Зенона о последовательной дихотомии пространства, опираясь при этом на теорию циклического времени Данна.
И в результате этого он получил незначительный пост в незначительном ответвлении правительственного Федерального бюро личностных стандартов. Поскольку того, что он сделал, несмотря на всю оригинальность, для большего было недостаточно. Все это было просто не сравнимо с достижениями других Новых Людей.
Они полностью изменили карту представлений о возможностях человеческой мысли – за какие-то пятьдесят коротких лет. Они превратили ее в нечто такое, чего Старые Люди, люди прошлого, не могли ни узнать, ни осмыслить. Взять хотя бы теорию апричинности Бернхада. В 2103 году работавший в Цюрихском политехническом институте Бернхад показал, что Юм, в своем всеобъемлющем скептицизме, был по существу прав: привычка, и ничто иноё связывает события, осознаваемые Старыми Людьми как причина-и-следствие. Он привел в соответствие с современностью монадологию Лейбница – и получил ошеломляющие результаты. Впервые в истории человечества появилась возможность предсказывать результаты физических событий в их последовательности на основе набора переменных предикатов, каждый из которых в равной степени верен, каждый из которых не менее «причинен», нежели следующий. Вследствие этого прикладные науки приняли совершенно новую форму – такую, которую Старые Люди просто не могли осмыслить; в их понимании принцип апричинности означал хаос; они ничего не могли предсказать.
А дальше – больше.
В 2130 году Блэйз Блэк, Новый Человек с удостоверенным рангом Джи-шестнадцать, опроверг принцип запрета Вольфганга Паули. Он показал, что так называемая «вертикальная» связующая линия, рассматриваемая как предсказуемый фактор, просчитывается так же легко – используя новые методы случайной выборки, – как и «горизонтальная» последовательность. Таким образом, различие коренного характера между этими последовательностями было полностью уничтожено; при этом теоретическая физика была высвобождена из-под груза двойной определенности, что радикальным образом упростило все вычисления – в том числе и полученные из области астрофизики. Система Блэка, как ее стали называть, бесповоротно покончила со всякой опорой на теорию и практику Старого Человека.
Вклад Аномалов был более специфичен; им пришлось иметь дело с процессами, в которые были включены действительные сущности. Таким образом – во всяком случае так, как это виделось ему, Новому Человеку, – его раса расставила основополагающие точки на видоизменившейся карте Вселенной, а Аномалы лишь проделали работу в форме практического применения этих общих структур.
Он знал, что Аномалы бы с этим не согласились. Впрочем, это его мало заботило.
«Мой ранг – лишь Джи-три, – сказал он себе. – И я сделал совсем немного – я добавил малую толику к нашему общему знанию. Ни один Старый Человек, как бы ни был он одарен, не смог бы этого сделать. Кроме, разве что, Торса Провони. Но Провони уже много лет отсутствует; он не нарушил покой ни Аномалов, ни Новых Людей. Провони бушевал и скитался по окраинам Галактики, в гневе ища чего-то неопределенного, даже метафизического. Какой-то ответ, если так можно сказать. Отклик. Торс Провони кричал в пустоту, неустанно повторяя и повторяя свой крик в надежде на какой-то отклик.
«Боже, помоги нам, – подумал Вайсе, – если он когда-нибудь его получит».
Впрочем, он не боялся ни Провони, ни ему подобных. Лишь некоторые нервозные Аномалы ворчали между собой, что месяцы уже сложились в годы, а Провони все еще не умер и не был пойман. Торс Провони представлял собой какой-то анахронизм: он оставался последним из Старых Людей, кто не мог смириться с ходом истории, кто мечтал об ортодоксальном и бездумном действии… Он жил в мрачном прошлом, большая часть которого даже не была реальностью, в мертвом и безнадежном прошлом, вернуть которое было невозможно – даже человеку столь одаренному, столь образованному и деятельному, как Провони. «Он просто пират какой-то, – сказал себе Вайсе, – квазиромантическая личность, помешанная на подвигах. И все же в каком-то смысле мне будет его не хватать, когда он умрет. В конце концов, все мы произошли от Старых Людей; мы связаны с ним родством. Отдаленным».
Своему начальнику, Пайкману, он сказал:
– Вы совершенно правы. Это бремя. – «Да, бремя, – подумал он, – вся эта работа, этот ранг Государственной гражданской службы. Я не могу полететь к звездам; не могу погнаться за чем-то неведомым в дальние изгибы Вселенной. Каково мне будет, когда мы уничтожим Торса Провони? Моя работа станет от этого только скучнее. И все же она мне нравится. Я не брошу ее. Быть Новым Человеком – это кое-что значит. Может быть, – задумался он, – я просто жертва нашей же собственной пропаганды».
– Когда явится Эпплтон со своим мальчиком, – сказал Пайкман, – дайте малышу Роберту тест в полном объеме… И скажите им, что результаты, тестирования станут известны лишь через неделю-другую.

Лучший друг Бога (Друг моего врага) - Дик Филип Кинред => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Лучший друг Бога (Друг моего врага) на этом сайте нельзя.
 Бузиновский Сергей http://litkafe.ru/writer/9854/buzinovskiy_sergey