А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице выложена электронная книга Судить буду я автора, которого зовут Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Судить буду я или читать онлайн книгу Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович - Судить буду я без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Судить буду я равен 297.86 KB

Судить буду я - Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович => скачать бесплатно электронную книгу




«Судить буду я. Седовласый с розой в петлице»: ОАО ПИК Идел-Пресс; 2006
ISBN 5-85247-060-0
Аннотация
«Судить буду я» – остросюжетный социально-политический роман с детективной интригой, написанный на огромном фактическом материале. Бывший и.о. Генерального прокурора России Олег Гайданов в недавно вышедшей мемуарной книге «На должности Керенского, в кабинете Сталина» сказал о Мир-Хайдарове и его романах: «...Ничего подобного я до сих пор не читал и не встречал писателя, более осведомленного в работе силовых структур, государственного аппарата, спецслужб, прокуратуры, суда и... криминального мира, чем автор романов тетралогии «Черная знать». В них впервые в нашей истории дан анализ теневой экономике, впервые показана коррупция в верхних эшелонах власти, сращивание криминала со всеми ветвями власти...» Не зря американская газета «Филадельфия Инкуайер» назвала Рауля Мир-Хайдарова «исследователем мафии», а специалисты из спецслужб называют его крупнейшим аналитиком, заглянувшим на десятилетия вперед, предвидевшим исламский фактор и терроризм XXI века.

Рауль Мир-Хайдаров
Судить буду я
Пока человек со свежим шрамом на лбу, припадая на левую ногу, одолевал просторный холл ресторана «Лидо», принаряженно­го к Новому году, у Миршаба мгновенно пересохло в горле, и он остро почувствовал, как не хватает ему воздуха. Он бросил взгляд на бармена за стойкой и сказал, пытаясь унять волнение:
– Налей побыстрее чего-нибудь…
Но фраза спокойной не получилась, нервно свело скулы, и отто­го слова прозвучали робко, тревожно, просительно – куда подевались обычная властность, металл в голосе. Тревога читалась и на вмиг осунувшемся, бледном лице, хотя Салим Хасанович умел себя держать, и человек за стойкой знал это.
Странный хромой посетитель, выпивший подряд из двух разных рюмок водку, вселил нервозность и в вальяжного бармена, и он тут же дал промашку. Вместо традиционного особого армянского коньяка он налил водку из запотевшей бутылки и заметил свою оплошность в последний момент, когда Салим Хасанович уже поднес рюмку к губам. Удивительно: педантичный и капризный любовник директрисы «Лидо», не отрывая взгляда от ковылявшего к выходу болезненного вида человека, жадно проглотил рюмку и жестом попросил повторить, хотя, бармен точно это знал, Хашимов водку не пил.
Бармен наполнил рюмку в протянутой руке и тоже невольно устремил глаза к выходу. Он увидел, как Карен необычайно подо­бострастно склонился в поклоне, открывая дверь, и тут же, задернув штору, кинулся почти бегом к бару, словно чувствовал призывный взгляд Миршаба.
Точно так же, как и Салим Хасанович со странной кличкой Миршаб – Владыка ночи, к которой бармен никак не мог привык­нуть, он жадно потребовал:
– Налей поскорее чего-нибудь, – но, увидев бутылку «Столич­ной» в руке бармена, добавил: – Лучше водки, да побольше, целый стакан.
Выпив залпом, не обратив внимания на поданный бутерброд с икрой, Карен обратился к человеку, которого он всегда называл «шеф».
– Он заглянул случайно или пришел испортить нам Новый год?
Хашимов подумал: «Вот если бы ты справился с заданием, раздавил «жигуленок» вместе с прокурором в лепешку, сегодня бы у нас не возникли проблемы и праздник прошел без огорчений». Но вслух он сказал другое:
– Не случайно. Он объявил, что включил мне счетчик, и напом­нил, что мы с Сухробом слишком много ему задолжали. Понима­ешь?
Шок у него прошел, и Миршаб вполне владел своими эмоциями, да ему и хотелось перед Кареном выглядеть спокойным, уверен­ным, он знал, что тот влюблен в Шубарина за его хладнокровие, выдержку, манеры. Брат Карена, Ашот, долго служивший телохра­нителем у Артура Александровича, сам «человек без нервов», поражался всегда уравновешенности Шубарина и считал своего босса образцом для подражания. Поселять в Карене страх, тревогу не следовало. Всегда осторожный Миршаб заговорил, забыв про парня за стойкой, но тот сам инстинктивно почувствовал, что ему следует держаться подальше, и бочком, незаметно, покинул рабо­чее место. Посетитель с рваным шрамом на лбу напугал и его.
Что могли означать его слова «За жену, за сына…»?
Бармен хорошо знал многих «деловых» и «крутых» людей в го­роде, ибо бар в «Лидо» пользовался популярностью у этого рода публики из-за великолепного ассортимента баснословной дорого­визны, что делало его недоступным для случайных посетителей, но, напрягая память, никак не мог припомнить хромого клиента, судя по внешности, местного. Он уже так привык к всесилию хозяина, человека из Верховного суда, и не мог поверить, что есть кто-то, могущий вселить тревогу в Миршаба, да еще в канун Нового года. Но такой человек существовал и сам заявился в «Лидо», это читалось на лицах беседующих у стойки людей.
Салим Хасанович, уловив тревогу в душе Карена, перевел разговор в романтическую плоскость, столь обожаемую в уголов­ном мире, особенно начинающими.
– Слишком театрален прокурор, или у него не выдержали нервы. Помнишь, дорогой, у Стивенсона, в «Острове сокровищ», одноногий пират приносит жертве черную метку? Так случилось, что и мы сегодня получили от Ферганца метку…
– Как бы то ни было, благородный поступок с его стороны, он играет в открытую… – ответил Карен.
– Благородство – дорогая штука, не каждому по карману… – закончил туманно Миршаб и, пожелав боевику весело встретить Новый год, поспешил в кабинет Наргиз.
Наргиз по внутреннему селектору отдавала последние наказы на кухню, и Салим Хасанович, придвинув к себе ярко-красный кнопочный телефон, набрал номер дежурной на этаже института травматологии, где лечился прокурор республики. Он помнил его наизусть.
– Скажите, пожалуйста, не поздно ли будет часа через два занести праздничный ужин прокурору Камалову? – спросил он любезно, поздравив дежурную по этажу с наступающим Новым годом.
– Кто спрашивает? – поинтересовалась на всякий случай мед­сестра, видимо, люди из отдела по борьбе с организованной преступностью прокуратуры республики провели соответствующий инструктаж.
– Салим Хасанович Хашимов, из Верховного суда, – ответил, довольный трюком, Миршаб.
– Спасибо за внимание и хлопоты, Салим Хасанович, но долж­на вас огорчить, прокурор встречает Новый год вне больницы.
– Он что, уже выписался? – удивился собеседник.
– Нет, отпросился у профессора Шаварина ровно на сутки, ему еще долго у нас находиться…
Ответ любезной медсестры успокоил Миршаба, и он, удовлетво­ренный, положил трубку. Наргиз, слышавшая разговор, спросила:
– Ты хотел поздравить с Новым годом Камалова?
– А почему бы и нет, коллеги все-таки, одним делом занимаем­ся, у нас един Бог – правосудие. Не приведи аллах попасть в аварию, я ведь тоже на машине день и ночь мотаюсь. – Ему не хотелось впутывать любовницу в свои дела, но на всякий случай он отметил, что обеспечил себе бесценное алиби. Медсестра на­верняка при необходимости подтвердила бы телефонную беседу.
На улице уже смеркалось, и во дворе разом вспыхнули фонари. Сквозь большое оконное стекло холла в свете ярких ламп снег падал особенно театрально, словно в замедленной съемке, и под­нимал предпраздничное настроение. Две заснеженные чинары у ограды в обманчивом вечернем освещении издали походили на ели. «Зря их не догадались нарядить», – подумал Салим Хасанович и вспомнил про подарок для Наргиз.
Проклятый Ферганец, чертыхнулся про себя Миршаб, из-за него он совсем забыл про новогодний подарок. Обидеть в такой день любимую женщину – непростительная ошибка, объяснения в та­ком случае не принимаются!
Но Ферганец не шел у него из головы никак, и Миршаб вдруг подумал, что, если он сейчас, тут же, не вручит Наргиз презент, он опять может о нем забыть. Мысли его против воли крутились только возле прокурора, и не было в них места ни для праздника, ни для Наргиз, которую он все-таки любил.
Наргиз, заметив, что ее покровитель чем-то озабочен, подошла к нему и нежно погладила по голове. Волосы у Салима, уже чуть тронутые сединой, слегка вились, сами без особых ухищрений парикмахера укладываясь в прическу, придававшую ему импозант­ный вид. Что-то актерское было во внешности, манерах Миршаба, в его постоянном внимании к своему гардеробу. Ласки Наргиз всегда успокаивали Миршаба, но тут он обрадовался другому: появился вполне естественный момент вручить подарок. Из вну­треннего кармана темно-синей вечерней «тройки» он достал тяже­лое, пятирядное колье из розового жемчуга. Вчера одни люди в благодарность за услуги занесли целый дипломат изящных ве­щей, и среди них это чудесное изделие в роскошной коробке из золотистой замши. Колье отличалось тем, что в середине все пять рядов жемчуга соединялись с удивительной красоты изумрудным кулоном. Целый час, отбросив дела в сторону, любовался он работой, пытался найти хотя бы две разные жемчужины – хоть по цвету, хоть по размеру, хоть по форме, но китайский жемчуг из Гонконга оказался без единого изъяна. В дипломате были и другие украшения, но сегодня, в Новый год, он остановил свой выбор на колье, вспомнил, как в день ограбления прокуратуры Беспалый обещал подарить Наргиз жемчужное колье…
– Закрой глаза, – попросил Миршаб, и, привстав, застегнул колье на высокой, лебяжьей шее любимой женщины, на миг ощу­тив тяжесть ее жгуче-черных волос.
В последние годы Ташкент наводнили жемчугом, особенно мно­го его привозили армяне-репатрианты, о чем некогда поведал Артем Парсегян по кличке Беспалый, а теперь, когда появился свободный выезд в Китай, привозили уйгуры и дунгане, проживаю­щие в Узбекистане и Казахстане. Но колье из пяти рядов розового жемчуга с огромным изумрудным кулоном Наргиз оценила сразу, хотя и имела целую шкатулку бус, она знала, что в старину мусульмане ценили жемчуг дороже бриллиантов.
– Спасибо!.. – искренне поблагодарила Наргиз, обвив шею давнего любовника горячими руками, она не сомневалась, что Салим любит ее.
Подарок обрадовал и огорчил одновременно: она подумала, что он засобирался домой, оттого такая поспешность с колье, хотя Миршаб особенно не спешил. Налюбовавшись драгоценностью у зеркала, Наргиз заглянула в соседнюю комнату, где уже был сервирован стол на двоих. На улице совсем стемнело, а окна ее личных апартаментов выходили на глухой двор, и оттого в зале стояла темнота, но Наргиз не включила свет, а зажгла ароматные свечи в тяжелых четырехрожковых бронзовых шандалах, стоящих в центре стола, от света которых заиграли длинные причудливые тени на тонком фарфоре и столовом серебре, задвигались тени по высоким стенам. Подумав, она зажгла гирлянды на небольшой, щедро наряженной елочке в углу, и только потом пригласила Миршаба в зал. Мягкая лирическая музыка, а точнее саксофон знаменитого Папетти, доносящийся из огромных динамиков по углам комнаты, хвойный аромат от быстро оплывающих свеч, светящаяся огнями, блистающая украшениями елка, стол, белев­ший во тьме зыбким квадратом с дрожащими на нем тенями, изысканно сервированный на двоих, – все это вернуло Миршабу утерянное ощущение праздника, и он, обняв Наргиз, волнуясь, прошептал ей на ухо:
– С наступающим Новым годом, милая…
Наргиз ответила легким поцелуем, а уходя, чтобы позвать официантов накрывать стол, все же сказала с нескрываемой обидой:
– Жаль, что мы с тобой Новый год встречаем по-дальневосточ­ному…
Она и раньше знала, что праздники он отмечает в кругу семьи, но сегодня не удержала обиду в себе. Но он пропустил колкость мимо ушей, просто уже не слышал ее: его мысли вновь вернулись к прокурору Камалову.
Если до сегодняшнего дня он верил в свою безопасность и счи­тал, что в капкан Ферганца попал только его шеф и однокашник Сухроб Акрамходжаев, которого он часто, даже мысленно, назы­вал Сенатор, то теперь иллюзия благополучия рухнула, его жизнь тоже оказалась в опасности, он знал хватку прокурора Камалова, охотника за оборотнями, чувствовал уже на шее удавку.
Выходит, оставалось одно – действовать, и действовать немед­ленно, прокурор и в больнице представлял угрозу.
Бежать – бежать, прихватив с собой прекрасную Наргиз и пять миллионов аксайского хана Акмаля, отданных ему не то во имя торжества зеленого знамени ислама, не то для собственного спа­сения из рук КГБ – первое, что приходило на ум.
«И жить в вечном страхе, ожидая каждый день ночной стук в дверь», – нашептывал внутренний голос, и Миршаб без сожале­ния отмел этот вполне логичный путь.
Вне власти он жизни уже не мыслил. Оставался один выход, о котором он знал, но почему-то надеялся на чудо, на быстрый развал государства, пытался отыскать другой, более безопасный, хотя понимал – иного не дано.
Ему оставалось одно – ликвидировать прокурора Камалова, Ферганца, а заодно и взломщика Артема Парсегяна, Беспалого, находящегося в следственном изоляторе КГБ, куда его определил хитрющий начальник уголовного розыска республики полковник Эркин Джураев. Беспалый знал нечто такое про Сенатора, что грозило жизни однокашнику Миршаба.
Хотелось немедля, сию минуту, несмотря на приближающийся Новый год, что-то делать, предпринимать – ведь речь шла о его жизни, его судьбе. Жаль было расставаться с деньгами, властью, положением. Нет, меня так дешево, как Сенатора, ты не заполу­чишь, мысленно пригрозил он прокурору Камалову. Миршаб чув­ствовал, как злоба начинает кружить ему голову, туманить моз­ги – и он вдруг сказал себе: стоп, возьми себя в руки, против Ферганца нужно действовать осторожно, расчетливо, желательно чужими руками. Возможно, он и явился в «Лидо», чтобы вызвать ярость и лобовую атаку, мастак он заманивать в ловушку. Надо помнить смерть снайпера Арифа, владельца знаменитого вось­мизарядного «Франчи», как тот угодил в собственноручно расстав­ленную засаду и поплатился жизнью. А сколько высших чинов милиции в Москве из-за Камалова пошло в тюрьму, пока не вычислили, что именно он охотник за оборотнями в органах… Многим людям и в Москве и в Ташкенте стоит поперек горла этот несговорчивый прокурор, и ничему-то жизнь его не научила, рассу­ждал на свой лад человек из Верховного суда. В молодости чуть не сломал себе хребет, когда пытался наступить на хвост одному уважаемому роду в Ташкенте; пожалели на свою голову, отпра­вили в Москву, в аспирантуру, думали – образумится. Куда там! И в Москве, через годы, став прокурором, тоже схлестнулся с власть имущими людьми. Казалось, конец: там-то прихлопнут как букашку, ведь хотел прижать клан, приближенный к Брежневу и Гришину, – но выручил Андропов, высоко оценивший его дав­нюю, закрытую диссертацию с грифом «Совершенно секретно» об организованной преступности в стране. Отправил в Вашингтон, начальником службы безопасности советской миссии в США. Види­мо, тут сыграла определенную роль и вторая работа Камалова, тоже сверхсекретная, когда он итожил год работы в Париже, в системе «Интерпола». И вот теперь свалился на нашу голову снова в Узбекистан – зло рассуждал Салим Хасанович о прокуро­ре Камалове, которому они с Сенатором дали, в целях конспирации, кличку Ферганец.
В большом зале ресторана оркестр начал настраивать инстру­менты. Время от времени высоко и резко взлетал визг трубы, забивая саксофон Папетти, ярко разгоревшиеся свечи уже освещали ближний угол комнаты, переливалась огнями елочка, пахло хвоей, теплом, уютом, праздником – но Салим Хасанович ничего не видел, ничего не слышал, ничего не ощущал. Он все время возвращался памятью к неожиданному визиту прокурора в «Лидо». Таким задумчивым застала его и Наргиз. Два официанта вкатили следом за ней столик с горячими и холодными закусками, зеленью, фруктами, брынзой. Наргиз же несла в руках огромную вазу с от­борными мандаринами – неожиданный запах цитрусовых из дале­кой Абхазии пробил что-то в сознании Миршаба, и он, пересиливая себя, отринув мысли о Ферганце, поднявшись навстречу, восклик­нул искренне:
– О, какие чудесные мандарины, как дивно пахнут!
Засиделся он, на удивление Наргиз, долго, но на это у него появились свои причины, он решил все-таки не откладывать дела в долгий ящик. Вдруг среди изысканного ужина с очаровательной Наргиз, когда казалось, что мысли о прокуроре Камалове отступи­ли окончательно, по крайней мере на сегодня, ему припомнился Коста, какую огромную роль он сыграл в свое время в дискредита­ции областного прокурора Азларханова, представляя интересы клана Бекходжаевых, и он понял, что без помощи Коста ему на этот раз не обойтись. Узнав, что Джиоев встречает Новый год в «Лидо», специально задержался, чтобы доставить радость Нар­гиз и проблемы решить.
Когда Коста появился в ресторане, его предупредили, что Мир­шаб в «Лидо», и он зашел поздравить Салима, компаньона своего шефа Шубарина, с Новым годом. Обменявшись любезностями, Миршаб, как бы между прочим, пригласил его пообедать у него сразу после Нового года, и Коста понял: что-то стряслось, если человек из Верховного суда приглашает домой, да еще в праздни­ки. Получив согласие Коста, Миршаб заторопился к семье, он считал, что праздники для него уже кончились, он не забывал, что «счетчик» его долгам включен очень серьезным человеком.
Хуршид Азизович Камалов после неожиданной встречи с Миршабом в «Лидо», где внезапно решил помянуть жену и сына по пути с кладбища, на котором побывал впервые после тяжелой аварии в сентябре, когда и сам чудом остался жив, направляясь к машине, уже жалел о своей несдержанности. Не стоило давать понять, что он знает, кто стоит за убийством его жены и сына, за покушением на него самого на трассе Коканд-Ленинабад. Теперь действия Миршаба могли стать непредсказуемыми, он мог попытаться исчез­нуть, затеряться в бывших владениях хана Акмаля, или с помощью его людей мог легко перебраться в Афганистан. В войну контрабандисты наладили надежные коридоры, а связи, судя по всему, у человека из Верховного суда были, да и деньги водились. А если его дружок Сухроб Ахмедович Акрамходжаев, по кличке Сенатор, бывший заведующий отделом административных органов ЦК, а ныне отправленный им самим, прокурором Камаловым, в москов­скую тюрьму с романтическим названием «Матросская тишина», успел стать доверенным человеком хана Акмаля из Аксая, то сегодня Салим Хасанович вполне мог быть распорядителем мил­лионов бывшего директора агропромышленного объединения, два­жды Героя Соцтруда, депутата и прочая, прочая, а короче – аксайского Креза, личного друга Шарафа Рашидова.

Судить буду я - Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Судить буду я на этом сайте нельзя.