А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Близнюк Семен

Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат


 

На этой странице выложена электронная книга Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат автора, которого зовут Близнюк Семен. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат или читать онлайн книгу Близнюк Семен - Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат равен 184.96 KB

Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат - Близнюк Семен => скачать бесплатно электронную книгу



Операция «Теребля» – 1

OCR Черновол В.Г.
«Операция «Теребля»»: Карпати; Ужгород; 1978
Аннотация
Это было в Карпатах, за месяц до начала войны. Майской ночью берегом Теребли недалеко от посёлка Буштины шли трое — в рыбацких сапогах, с удочками, сетью. Но не речка позвала их в ночь. Остановились на лугу. Здесь решили принять советский самолёт с радистом на борту.
В книге — очерки о военно-разведывательных группах, созданных в Закарпатье в предгрозовые годы, о людях, ставших разведчиками не по призванию, а по велению сердца.
Здесь нет вымышленных лиц и событий. Истории, о которых пойдёт речь, богаче вымысла.
Костры ночных Карпат
(Операция «Теребля»-1)
ЧЕЛОВЕК ИЗ ЛЕГЕНДЫ
Вы могли пройти по этой Карпатской тропе, не подозревая, что когда-то пробраться по ней можно было лишь с риском для жизни. Теперь эта тропинка истоптана, выглажена тысячами ног, описана в многоязычных путеводителях, пронумерована в туристских маршрутах. Вьётся она к северу от села Синевир, между могучих буков, мимо стройных смерек-елей, тянется под мохнатыми каменными глыбами, нависшими над шумным потоком — к чудо-озеру, что спряталось в горах Закарпатья. Называют озеро в народе «Морским оком», да и в справочниках тоже название его поэтичное — Синевир (Синий водоворот). Вокруг царит и сейчас какая-то древняя тишь, которую верно сторожат вековые ели. И так же загадочна тёмно-синяя озёрная гладь.
Вы могли проехать международной автострадой — западнее этих романтичных мест — и не знать, что в прошлом эта дорога дружбы, связывающая нашу страну с Венгрией и Чехословакией, значилась на картах гитлеровских стратегов, готовящих своё вероломное нападение на Советский Союз. И что по этой основной верховинской дороге хортисты подтягивали свою военную машину к советской границе. И, конечно, вам было неведомо, что многое из планов разбойничьего вторжения на нашу территорию было разгадано, разведано горстками отважных людей, родившихся и живших на Верховине — этом горном районе Карпат. По той простой причине, что этого не знал ещё никто.
Почти никто…
А всё началось с легенд, которыми богато народное творчество закарпатских украинцев. Живут эти легенды в а высокогорных полонинах — альпийских лугах, где, кажется, рождаются в душистые летние ночи, когда беседы у костров, разведённых пастухами, льются сами собою… И нет ничего удивительного в том, что отголоски истории, о которой пойдёт речь, один из нас услыхал в горах сразу после войны, а второй — там же, в верховинских сёлах, двадцать лет спустя: легенда подобна горному эху, только живёт намного дольше…
В первую послевоенную осень ходил среди верховинцев слух о каком-то леснике, который во время венгерско-фашистской оккупации края проводил через Бескиды сотни беженцев, уходивших в Советский Союз. Одни утверждали, что проводнику было лет под сорок по словам других — то был уже старик, потерявший счёт своим годам. Но в одном рассказчики были единодушны: человек этот знал Карпаты лучше собственной хаты и был неуловимым подобно Шугаю, закарпатскому опрышку, легендарному борцу против угнетателей. Говорили даже, что однажды жандармы его ранили и бросили в тюрьму, а он сумел выбраться и снова появился на горных тропах.
С годами рассказы о неуловимом проводнике в страну свободы обрастали новыми деталями, как и полагается легендам. Каждый овчар утверждал, что проводник вёл беженцев через его полонину — Боржавскую, Драговскую, Квасовскую… А в Нижних Воротах — под Веречанским перевалом — старики улыбались: «Пусть там, в Вербяже или Завадке, что угодно выдумывают, только проводник этот — наш дед Иван, вон у моста стояла его хата. Однажды весной, когда дождь лил неделю подряд, унесло её, и дед ушёл к внуку за горы». В Скотарском говорили: «Да это же Юрко! Вечно по лесам бродил, с оленями дружил, да давненько его не видать — сказывают, сыновья у Тисы его схоронили, далеко от нашего села». И в Межгорье считали, что проводника звали Юрием: «Только Скотарское тут ни при чём. Наш он, наш, межгорский. На Синевирском озере никто лучше его не умел ловить форель. А как промышлял на диких кабанов! В самом деле, то был наш Юрко. Целых три машины жандармов прикатили, но за ним и следа не нашли».
Собирая материалы о закарпатском Икаре — советском военном разведчике Дмитрие Пичкаре, мы отправились по местам его юности, и в горах, вокруг Свалявы, решили поискать деда Илька, который, судя по всему, существовал реально, ибо значился в автобиографии Дмитрия Ивановича: Икар упоминал, что лесник по имени Илько в своё время проводил его к советской границе. Однако расспросы о проводнике были всё ещё подобны кругам на воде: в каждом селе охотно рассказывали о каком-нибудь своём односельчанине, только замечали: «Может, это был Илько, а может, не Илько…»
Наконец, нам удалось познакомиться с одним документом, по которому неуловимый проводник был, так сказать, облечён в плоть и кровь, имел, кроме имени, фамилию и, что самое ценное, — точный адрес.
Старый чекист Николай Павлович Дмитриев, помогавший нам во время работы над документальной повестью об Икаре, пригласил к себе. Он был в курсе наших встреч с людьми на Верховные.
— Похоже, нашёлся человек из легенды. И не он один, — сказал Николай Павлович, похлопав ладонью по плотному жёлтому листу с густо напечатанным — без интервалов — текстом.
Мы жадно уставились в этот документ.
— Минутку потерпите, — взглянув на нас, добавил Дмитриев. — Тут ведь интересно — с чего началось…
И рассказал, как к нему за помощью обратился старый учитель Канюк. Хлопотал насчёт пенсии, но у него не было на руках документов, относящихся к 1939—1941 годам.
— Стаж у меня тогда был вовсе не учительский, — объяснил Канюк, — а говорить о себе, что я тогда делал, — как-то не с руки, хотя прошло уже немало времени. С вами, насколько понимаю, могу поделиться — поймёте меня.
Речь шла о военно-разведывательной группе, созданной закарпатскими патриотами в канун Великой Отечественной войны. Группа, в которую входил и сам Канюк, действовала по заданию советской военной разведки, помогая разоблачать планы гитлеровцев и их сателлитов.
История Канюка, естественно, нуждалась в документальном подтверждении. Чечисты терпеливо вели поиск. Они отыскали всех живых участников событий, собрали воспоминания свидетелей, сопоставили разрозненные сведения, изучали исторические материалы. Попросили венгерских коллег поднять военные архивы. Вскоре был найден протокол судебного расследования по делу этой группы, обнаружен приговор фашистского трибунала. Копии пришли в Ужгород. А тем временем в Москве, в центральных архивах, тоже отыскался далёкий след группы. Сохранились и характеристики, которые дали наши офицеры боевым друзьям из Закарпатья. И вот что любопытно: хотя характеристики относились в основном к первым шагам деятельности группы, её наставники точно определили высокие моральные качества участников. В тяжёлых испытаниях, выпавших затем на долю патриотов, они, отнюдь не профессиональные военные разведчики, держались до конца стойко и достойно.
Так человеком из легенды стал не только проводник. Их оказалось несколько — людей обыкновенных, но необыкновенной, нелёгкой судьбы.
Тогда и возникла мысль написать о всей группе, озаглавив очерк «Операция ,,Теребля"». Ни у одной из операций группы такого закодированного названия не было, но оно, как нам кажется, отвечает смыслу: ведь герои очерка и жили, и действовали, в основном, в долине бурной закарпатской речки. Именно здесь начали готовить одно из самых смелых боевых заданий…
ВСЕ ПРОИСХОДИТ В ТИШИНЕ
Злой ветер катил через площадь жёлтые листья, клочки сена, обрывки бумаги. Громыхали по брусчатке крестьянские возы, возвращаясь с базара. Со стороны станции донёсся короткий гудок: прибыл пригородный поезд из Солотвины. Двое отслуживших солдат, но все ещё в форме чехословацкой армии, маячили у железной решётки — велосипедной стоянки неподалёку от скобяной лавки. Когда показались гонведы, смуглый выплюнул окурок, весь подобрался. Товарищ — маленький, худой, с иссиня-бледным лицом — дотронулся до его руки:
— Не торопись, Иван… Зашёлся сухим кашлем — недоговорил.
Иван тяжёлым взглядом проводил гонведов, губы его что-то беззвучно шептали. Затем он решительно схватил товарища за пояс:
— Слушай, Юрко! То я тебя слушал, теперь слушай ты.
Хватит тебе по улицам розгуливать: или жандармы опознают, или чахотка свалит. Отведу я тебя к свояку — отлежишься малость, а там переправим… Ну, а насчёт дела ты не беспокойся, не думай, что не справлюсь. У меня злости — за троих уже накипело.
— Злиться — это невелико дело, — сказал, отдышавшись, Юрко. — Нужно, чтобы холодная ненависть тобой руководила, а это труднее. Будешь горячиться — сгоришь, как солома: ни жару, ни света от тебя не будет. А ты медленно гори, медленно да жарко…
Иван Канюк и Юрий Гичка подружились полтора года назад, в 38-м, в казармах артиллерийского полка чехословацкой армии, расквартированного в Ужгороде. Гичка отбывал службу на полковой кухне. Однажды четарж, выведенный из равновесия дерзким ответом Канюка, схватил молодого солдата за ворот, сунул под нос кулак. Вдруг между ними вырос худенький кашевар. Бледный, как полотно, он приказал сержанту:
— Сейчас же оставьте вояка! Не-мёд-ленно! Или я пойду с рапортом…
Четарж от неожиданности раскрыл рот и застыл. Солдаты, сгрудившись, молча наблюдали за этой немой сценой. Вдруг кто-то не выдержал:
— Карп… Глядите, словно карп на сковородке!
Оглушительный хохот сотряс столовую. Солдаты обступили кашевара, похлопывали по узким плечам, а Гичка спокойно поглядывал вокруг себя, словно каждый день ему приходилось осаживать грубиянов-унтеров.
— Ты что? — удивлённо заговорил Канюк, разглядывая Гичку.
— Он же тебя мог одним ногтем…
— Мог, да не смог, — ответил ему Гичка и начал насвистывать какой-то мотив. Потом сказал, глядя Канюку в глаза:
— А ты, вижу, человек что надо. Мне по душе парни, которые не спускают хамства.
— Я бы ему врезал, — расхрабрился Канюк.
— Ну, кулаком на кулак — это для драки за городом годится. Слово разит сильнее да и наповал, если за ним — правда.
— Тогда научи.
— А ты не боишься?
— Чего же бояться? Тебе ведь не страшно?
— Я — коммунист. Мне долг повелевает…
— Интересно ты, друг, рассуждаешь. Вроде бы тебе от рождения положено быть храбрым, а мне ещё это надо заслужить.
— Не петушись, Иванко. Дай руку…
Целый день Канюк ходил с горящими глазами, на стрельбпще целился так тщательно, что офицер, руководивший стрельбами, не мог надивиться — не понимал только, почему новобранец про себя что-то шепчет.
— Молишься ты, что ли? — спросил недоверчиво.
— А это у меня к каждому выстрелу своя присказка есть, — ответил Канюк.
Вечером он открылся побратиму:
— Знаешь, я как? Стреляю да приговариваю: это — по предателю, который республику ставит на колени перед гитлеровцами, это — по четаржу-гаду, это по десятнику…
— Погоди, Иванко, — успокоил Гичка, — главный бой с фашизмом ещё впереди. И наше Закарпатье, и всю Чехословакию пе сегодня-завтра разорвут на части. Все впереди, земляк, и врагов узнаешь пострашнее грубияна-четаржа — он рядом с ними покажется ангелом с беленькими крылышками…
Канюк тогда ещё не знал, что Юрий Гичка — родом из посёлка Буштины, расположенного между Тячевом и Хустом, — был членом КПЧ и многое понимал иначе: оценивать события ему помогал опыт партийной работы. Этот же опыт подсказал: с молодым вояком стоит поработать.
Как-то Гичка подошёл к Ивану ещё с одним солдатом:
— Познакомься — это Микола Рущак, наш, буштинский, парень. В пятой роте служит.
— Дослуживаю, — пробасил солдат и, глядя в широкое лицо Канюка, протянул руку:
— Про тебя я знаю — Юрко рассказал.
Из-под крутого лба на Канюка смотрели спокойные серые глаза. Иван залюбовался земляком: брови вразлёт, прямой, тонкий нос, полные губы — красив парень. К лицу ему была и униформа… Рущак всё же не стоял спокойно, но нетерпеливо притаптывал траву каблуком, слушая, как Гичка говорил:
Блок сигарет дневальному сплавил — зато достал жетоны на всех троих — вот. Сегодня, как стемнеет, пойдём на «вечерницы». Тем более — не будет поручика: отгружает на станции вещи.
— Собираются, значит, по-тихому город отдавать! — в голосе Ивана сквозила досада.
— А их и не спросят, — ответил Гичка, — все Гитлер с паном регентом уже расписали и теперь играют по сценарию. Вечером послушаете умных людей — узнаете.
Когда уходили в сумерках из казармы, дневальный заговорщицки подмигнул и осклабился:
— К цыганкам на Радванку?
Канюк недоуменно взглянул, было, на Гичку, но тот хохотнул:
— Как же, как же… Придётся по вкусу — адресок принесу… Жди!
Вышли на Подзамковую, прошли неторопливо вдоль высоких замшелых стен крепости, у деревянного забора стадиона «СК Русь» и свернули к берегу Ужа. Там остановились у шумного порога: yи дать ни взять — соскучились солдаты по зазнобам…
Гичка вдруг исчез. Он вернулся минут через десять и спокойно позвал за собой. Задворками зашли в небольшой кирпичный домишко, недалеко от переправы…
После сходки возвращались молча, погруженные в свои волнующие мысли. Рущак нарушил молчание:
— А этот очкастый, что из Будапешта, здорово говорил! Вроде бы не венгр, а наш, гуцул, — так за нашу долю… «Мы должны бороться против раздела Чехословакии, против того, чтобы Закарпатская Украина стала разменной монетой на фашистском аукционе». Сильно — правда, хлопцы? Как его?.. Золи…
— Просто товарищ Золтан — этого достаточно, — ответил ему Гичка. — И ещё запомни: не из Будапешта он, а из самой Испании приехал. Недавно прорвался: отсиживал среди интернированных во французском лагере, потом коммунисты переправили его в Австрию, а австрийские товарищи — сюда.
— Кто же он по профессии?
— А его профессия — бороться с фашизмом. Всюду. Всегда. За правду бороться. За народную правду.
— Да-а…— задумчиво протянул Рущак. —Ану-ка, Иван, ты по-венгерски шпаришь, как из пулемёта, — почитай ещё раз из газетки, которую дал Золтан.
Под уличным фонарём Канюк остановился и оглянулся — кругом было безлюдно. Нетерпеливо развернул тонкий газетный лист и, вчитываясь в текст, начал переводить:
— «Национальные интересы венгерского народа требуют стать на сторону чехословацких братьев — против уничтожения их республики под пятой гитлеризма… Кто желает „ревизии“ границ в союзе с Гитлером, тому нужно знать, что ревизия служит планам мирового господства германского империализма…»
— Как называется газета?
— «Долгозок лапйа». Её выпускают венгерские коммунисты в Праге…
Гичка чувствовал: разговор на сходке заинтересовал и взволновал его друзей. Но он не торопился — понимал, что надо дать возможность взойти семенам.
События сами торопили…
В ноябре 1938 года, после так называемого первого Венского арбитража, хортистская Венгрия с согласия Гитлера отхватила свой первый «кусок»— низменную часть Закарпатья, включая города Ужгород и Мукачево. Гичка в его товарищи, которых поспешно демобилизовали, отправились в родные края — в долину Теребли.
11 марта 1939 года начался циничный фашистский спектакль, который предсказывали и венгерские, и чехословацкие коммунисты. В первом его действии на сцене появилась нота Германии венгерскому правительству, в которой говорилось, что, принимая «возможность проведения Венгрией некоторых акций на территории Закарпатской Украины», Германия считает, что правительство Венгрии во время и после захвата Закарпатья «должно в полной мере учитывать германские транспортные нужды», а также признать экономические соглашения, подписанные в крае с официальными учреждениями или частными фирмами Германии, и «особые права» тамошней немецкой национальной группы…
Так гитлеровский рейх по существу дал своё добро на захват хортистами всего Закарпатья.
Положительный ответ на германскую ноту последовал незамедлительно. И 12 марта берлинские вечерние газеты опубликовали фотографию: Гитлер принимает венгерского посланника Дёме Стояи. Вид у посланника на снимке был неважный: перепуганное лицо, угодливая улыбка. Посланник бесконечно благодарил фюрера от имени регента и «всего венгерского народа» за поддержку «возвращения подкарпатских земель» и вручил ему послание Хорти, в котором тот провозглашал, что никогда не забудет об «этом дружественном жесте».
Утром 15 марта фашистские орды вступили в столицу Чехословакии. А за несколько часов до оккупации Праги, тёмной, дождливой ночью гонведы начали оккупацию горной части края — Верховины…
Уже в разгар лета Гичка разыскал Миколу Рущака в верховьях Теребли, у сплава. Тот выслушал бывшего однополчанина не перебивая. Долго ворошил горячую золу, выгребая печёную картошку. Не морщась, перекатывал обугленные картофелины в огрубевших ладонях. Гичка, ожидая, глядел на зыбь глухого затона, в котором застыли в ожидании дороги смерековые колоды.
— На, лови, только не обожгись, — лесоруб подбросил картофелину гостю. — Дело у нас тоже такое… горячее. По мне — так лучше с винтовками всю эту сволочь гнать.
— Всему своё время, Микола.
— Так-то так. Только руки у меня — сам видишь — не для твоих листовок. Словом, грубые руки.
— Мы с Иваном все уже продумали. Главное, пока что подобрать активных людей и создать хотя бы небольшую группу. Надо дать знать о себе народу, чтобы все понимали: мы не боимся оккупантов. Чтобы видели…
— Люди найдутся… Вот что, Юра, через неделю я приеду в Буштину. Заходи ко мне. У брата ожидаются крестины, так что повод будет. Я поговорю тут кое с кем…
— Давай, — согласился Юрко.
* * *
Они умели работать молча. Умели хранить тайну — и коммунист Гичка, и те верховинцы, что пошли за ним, за Рущаком и Канюком. Даже по материалам судебного процесса трудно было выяснить, кто и как в то время направлял этих патриотов. Только после первого издания «Операции „Теребли“ стали приходить к нам письма от подпольщиков, ветеранов коммунистического движения — из Будапешта и Белграда, Праги и Мукачева, Рахова и Хуста. Выяснилось, что Гичка действовал по заданию подпольного Тячевского райкома партии, что коммунисты, ушедшие в глубокое подполье, с первых дней венгерско-фашистской оккупации начали разоблачать действия захватчиков, вести пропагандистскую деятельность.

Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат - Близнюк Семен => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Операция «Теребля» - 1. Костры ночных Карпат на этом сайте нельзя.