Мошковский Анатолий Иванович - Кешка - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Щелоков Александр

Я - начальник, ты - дурак


 

На этой странице выложена электронная книга Я - начальник, ты - дурак автора, которого зовут Щелоков Александр. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Я - начальник, ты - дурак или читать онлайн книгу Щелоков Александр - Я - начальник, ты - дурак без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Я - начальник, ты - дурак равен 275.42 KB

Я - начальник, ты - дурак - Щелоков Александр => скачать бесплатно электронную книгу




«ДМБ. Я — начальник, ты — дурак»: Эксмо; Москва; 2004
ISBN 5-699-07108-3
Аннотация
«Я — начальник, ты — дурак» — это универсальная военная формула, присущая любой армии мира. Только не всегда она произносится, а чаще подразумевается. Совершенно недвусмысленно. Вот, например, выстроил старшина новобранцев и спрашивает: «Художники среди вас есть?». Ему отвечают: «Есть!» — «Отлично! Возьмите в каптерке пилу, три топора и к обеду нарисуйте поленницу березовых дров для полевой кухни...»
В общем, командиры хамят, но подчиненные от них не отстают. Пестрая мозаика армейских баек и анекдотов, как реальных, так и вымышленных, предстает в удивительно смешной книге бывшего военного, но действующего писателя Александра Щелокова...
Александр Щелоков
Я — начальник, ты — дурак
Непобедимая и легендарная с улыбкой и слезами
на глазах
Старшина роты объясняет новобранцам
тонкости военной службы:
— Вниманию студентов. Вы умные — я дурак,
— такой принцип в нашей роте не проходит.
У нас действует другое правило: я начальник
— ты дурак. Всем ясно?
Перед входом в здание армейского штаба на огромном фанерном щите самодеятельный художник старательно изобразил три одинаковых мужественных лица — солдата, летчика и моряка. Они стояли, тесно прижавшись один к другому плечами, и сурово смотрели в даль, откуда могла исходить неведомая стране угроза.
Венчая композицию, пламенели буквы:
«СЛАВА СОВЕТСКИМ ВООРУЖЕННЫМ СИЛАМ!»
Внизу под срезом рисунка было вписано четверостишие — строфа из знаменитого армейского марша:
Несокрушимая и легендарная,
В боях познавшая радость побед,
Тебе любимая, родная армия,
Шлет наша Родина песню в привет!
За четверть века армейской службы мне доводилось видеть такие плакаты почти ежедневно на огромных просторах от Лиинхамаре на Северном флоте, которое моряки панибратски зовут «Лихо на море», до отдаленных гарнизонов Забайкалья — ЗабВО, где попавшему туда на службу офицеру говорили: «Забудь вернуться обратно».
За девять московских парадов мне выпало удовольствие твердо бить сапогами по кремлевской брусчатке в темпе сто двадцать шагов в минуту под звуки славного марша о несокрушимой и легендарной.
И как-то не думалось тогда, что жизнь сокрушает все. Она стирает с лица земли горные кряжи, меняет очертания морей и океанов, крушит материки, уничтожает великие империи и народы, крепости, города, государства с их несокрушимыми и легендарными армиями.
Нет ничего великого и вечного, что было бы способно устоять в бурном и жестоком потоке времени.
Как ни парадоксально, самым стойким материалом, сохраняющим для нас очертания давно минувших времен и событий, является слово. Рассказы очевидцев, воспоминания ветеранов — все это, в конце концов, — легенды. Поскольку об одном и том же событии два человека никогда не расскажут одинаково.
ЭЙ ВЫ ТАМ, НАВЕРХУ
Бараны, которых в бой ведет лев, всегда побеждают львов, которыми командует баран.
Львами советской, несокрушимой и легендарной армии, в боях познавшей горечь поражений и радость побед, по сложившимся в стране обстоятельствам часто руководили, ну не бараны (это смертельно оскорбило бы животных, которых наш народ искренне обожает встречать в виде шашлыка), а человеки — представители трудовых секторов социалистического хозяйства. Их отыскивали в зарослях кукурузы. Снимали с мостиков ставропольских комбайнов, вытаскивали из наполовину отрытых строительных котлованов где-нибудь на Урале и волей родной коммунистической партии возносили к высотам власти — превращая в генеральных секрецарей и президентов.
Самое смешное, едва став вождями, эти люди первым делом осваивали слова: «Я, как Верховный главнокомандующий вооруженными силами…» и далее несли бред на уровне рассуждений колхозных бригадиров или строительных прорабов, выслушивать который работяги бывают вынуждены по долгу службы.
— Там у нас есть тридцать восемь снайперов с тридцатью восемью снайперскими винтовками, каждая с оптическим прицелом, и они держат на мушке всю Чечню…
Тьфу! Простите, попутал бес. К несокрушимой и легендарной эти слова отношения не имеют. Это уже о другой армии, в которой я не служил ни дня.
Вернемся к той, которую знал, как говорят «в разрезе», — от Верховного главнокомандующего до рядового солдата.
КОРНЕТ, КОТОРЫЙ ПЕРДНУЛ
«Я, предводитель эллинов, желая наказать персов, вступил в Азию, вызванный на то вами», — так ответил Александр Македонский царю персов Дарию.
«Пришел, увидел, победил», — так прозвучал доклад Юлия Цезаря римскому сенату по поводу победы над понтийским царем Фарнаком.
«Слава Богу, слава Вам, Туртукай взят и Ятам», — это, как говорят, произнес Александр Васильевич Суворов.
В советское время говорили иначе, более пространно и менее вкусно.
После окончания Карибского кризиса генеральный секретарь ЦК КПСС и Верховный главнокомандующий несокрушимой и легендарной уважаемый Никита Сергеевич Хрущев встретился с высшими военачальниками, чтобы объяснить им суть происшедших событий.
Объяснение было коротким и емким:
— Однажды на балу в дворянском собрании молодой корнет танцевал с красавицей графиней. В какой-то момент он сделал неловкое движение, оступился и громко перднул. Корнет тут же выскочил из зала и пустил себе пулю в лоб. Как вы знаете, товарищи, нечто похожее произошло и с нами. Мы начали танец, оступились и перднули. Но мы не корнеты. Мы — большевики и стреляться не будем! Не дождутся.
В высших военных кругах послевоенного времени были известны два крупных военачальника, которые носили фамилию Иванов. Одного звали Владимир Дмитриевич, второго Семен Павлович. Для различия в личных разговорах подчиненные называли их ВэДэ Иванов и эСПэ Иванов.
Так вот, когда все хохотали, потрясенные циничным откровением Хрущева, ВэДэ Иванов сказал:
— Кукурузник не корнет. Это точно. Даже не перднул, а публично обделался. Но смердит теперь от всех нас. Сам он стреляться не станет, в этом никто никогда не сомневается. Иначе сделал бы это еще под Харьковом в сорок третьем…
Трагические последствия поражения советских войск под Харьковом хорошо известны историкам Великой Отечественной войны. Они стали результатом откровенной трусости Хрущева, который боялся донести до Сталина мнение военных, настаивавших на отступлении и перегруппировке войск. «Мы устоим и задачу выполним», — бодро обещал Хрущев боевые успехи Сталину перед лицом надвигавшейся катастрофы. Военные об этом никогда не забывали.
КОМУ НУЖНЫ ЭТИ ТАНКИ?
Общение высшего политического руководства с военными чаще всего происходит за плотно закрытыми дверями. Военное дело любит секретность. Однако разовая вспышка молнии в темной ночи порой высвечивает так много интересного, чего глаз не замечает даже днем.
На полигоне в Кубинке оборонщики показывали Хрущеву первые серийные противотанковые управляемые реактивные снаряды — ПТУРСы.
Как водится, для того, чтобы заслужить благосклонное отношение политического руководства к техническим новинкам, организаторы показа постарались ошарашить тех, кто наблюдал за стрельбой, ее эффективностью.
По большому счету, стрельба велась в упрощенных условиях. Операторы ПТУРСов тренировались на тех же директрисах, где потом вели боевое поражение целей. Здесь были заранее пристреляны рубежи и цели, неожиданностей не было и быть не могло.
Ракеты огненными шарами проносились над полем, впивались в темные глыбы танков, которые тут же вспыхивали огненными факелами.
Хрущев нервно прохаживался по помосту, на котором располагалось начальство, то и дело доставал носовой платок, вытирал лысину, восторженно охал, когда над очередным танком вздымалось пламя.
Когда стрельба прекратилась, взоры военных обратились к Хрущеву.
Великий стратег выпятил пузо. Он понимал: все ждут его оценки. А любая его оценка должна быть конкретно-исторической. И Хрущев ее тут же выдал:
— Эпоха танков окончена., — он произнес это торжественным тоном, скорее всего свято веря, что его слова войдут в историю, что их назовут провидческими, пророческими. — Больше их строить не будем. Танки из войн уйдут навсегда.
Присутствовавшие ошеломленно молчали. Генералы смелы на поле боя. Возражать политическому руководству осмеливается далеко не каждый. Все знают: возражение может обойтись себе дороже.
Но смельчак нашелся. Им оказался Главный маршал бронетанковых войск Павел Алексеевич Ротмистров. Усы его вдруг зашевелились, глаза под очками яростно сверкнули и сузились. Видимо также — сурово и зло — маршал оглядывал поле боя под Прохоровкой, где в ходе Курской битвы его танковая армия столкнулась с фашистскими панцер-дивизиями «Рейх», «Мертвая голова», «Адольф Гитлер», и две стальные силы стали ломить одна другую.
Ротмистров сделал шаг вперед и взволнованно сказал:
— Товарищ Хрущев, говорить, что эпоха танков окончена, это…
Лысина Хрущева заметно порозовела. Носители власти не терпят, когда в верности их мнений кто-то пытается усомниться.
— Что э т о?
Хрущев, надо признать, был политиком умудренным. Он вырос с кругу тонких интриг и безжалостной подковерной борьбы с соперниками и конкурентами. Произойди разговор в кабинете генерального секретаря ЦК КПСС неизвестно кем бы вышел оттуда Главный маршал бронетанковых войск — полковником или ефрейтором. Но все случилось на виду у множества других высоких генералов, тех, в ком Хрущев видел свою опору, и потому поддаваться синдрому купецкого поведения «Моему ндраву не препятствуй» было опасно.
Тем не менее в вопросе и особенно в тоне, каким он был задан, прозвучала плохо скрываемое раздражение:
— Что э т о?
Но и Ротмистров был не лыком шит. Сколь ни крепка танковая лобовая броня, но конструкторы не забыли обеспечить машину и задним ходом.
— Это то, товарищ Никита Сергеевич, что нам с вами здесь слегка втерли очки. Я хотел бы взглянуть на этих ракетчиков, если бы танки тоже вели по ним прицельный огонь. Если хотите проверить, то я сам готов сесть в машину и тогда мы посмотрим.
В глазах генералов, которые стояли тесным кругом, Хрущев прочел, что они согласны с Главным маршалом. Значит, настаивать на своем было опасно. Плешь Хрущева медленно обретала нормальный колер и блеск.
К Ротмистрову приблизился Малиновский.
— Павел Алексеевич, не горячись. Нельзя же все воспринимать так буквально. ПТУРСы — оружие страшное. Это и хотел сказать Никита Сергеевич. А как быть с танками — тут еще придется подумать…
Уезжая с полигона, Малиновский сел в одну машину с Хрущевым. О чем уж они говорили в дороге не знает никто. Однако, когда кавалькада остановилась на перекрестке перед Голицино (Хрущев здесь сворачивал налево) он вышел из машины попрощаться. Улыбнулся Ротмистрову:
— Не волнуйся, тебе танк сохраним…
Минуло полсотни лет. За порогом — двадцать первый век. Спроси сегодня среднестатистического жителя России, кто такой Никита, далеко не каждый поймет о ком идет речь. Танки до сих пор существуют во всех армиях мира. Параллельно с ними на вооружении пехотных подразделений имеются ПТУРЫ. И никто еще не сказал, что эпоха этих видов оружия закончилось. Никто, кроме Хрущева, чья собственная эпоха пришла к концу раньше танковой.
ПОЛКОВОДЕЦ — ЛЮДОЕД
«Видный политический деятель» эпохи Хрущева Николай Викторович Подгорный, как и все члены Политбюро ЦК партии разбирался в армейских делах и имел свое мнение по всем военным вопросам. Однажды, беседуя с группой генералов в кулуарах большого совещания, он продемонстрировал свое знание военной истории.
— До Суворова войска уже переходили Альпы. Под командованием этого… Как его?… Ну, людоед, который…
Генералы молчали, не зная, что и подумать. Выручил догадливый член Военного Совета Московского военного округа генерал Никита Васильевич Егоров.
— Ганнибал, — подсказал он.
— Ну, — обрадовано согласился Подгорный. — Я же и говорил — каннибал.
ЛЕНЯ — АРТИЛЛЕРИСТ
Высшие руководители Коммунистической партии и Советского правительства приехали на полигон, где устраивался показ новой боевой техники. Артиллерист-полковник, которому поручили знакомить гостей с новыми орудиями, рассказывал:
— Подходит к моей экспозиции Брежнев со свитой. Вальяжный такой, обаятельно улыбается. Спрашивает: «И что это за пушка?» Меня черт дернул, поправить: «Это не пушка, а гаубица». И дал пояснения. Главный военный герой страны помрачнел, но объяснения выслушал. Перешли к следующему орудию. «Что это за гаубица?» — спросил Брежнев. Мне неудобно, но все же снова поправил: «Это как раз и есть пушка». Дорогой Леонид Ильич потемнел от моей наглости и обиженно отошел. Слушать моих объяснений не стал. Все остальные двинулись за ним. Как я понял, техника мало волновало вождей. Им важнее было присутствовать там, где был Брежнев. Последнее, что я услышал, были слова отходившего со всеми вместе маршала Гречко, обращенные к какому-то генералу: «Этого мудака полковника к общению с руководителями высокого ранга не подпускайте ни на пушечный, ни на гаубичный выстрел. Пусть хамит в других местах».
Короче, ельцинские «тридцать восемь снайперов» в захваченном бандитами селе Первомайском — это не открытие, президента, которое может претендовать на приоритет, а всего лишь продолжение исторических традиций советского политического руководства российской армией.

КОМАНДИРЫ
Следуя правилам русской грамоты, написал заголовок, а сам для себя читаю его по-иному:
КОМАНДИРА
Потому что именно так, с ударением на последней «а», которая нахальным наскоком выбила с законного места букву «ы», произносили это слово старые кавалеристы. И причиной тому было не манерничанье, не стремление к оригинальности, а житейская необходимость.
Открывать публично собственные изъяны не так-то приятно, но здесь от признания не уйти. Сознаюсь: у меня, у человека, мать которого была певицей и преподавала музыку, абсолютно нет слуха. «Рябинушку» от «Калинки» отличаю, поскольку мелодии этих песен в памяти улеглись рядом с удивительно выразительными словами. А вот песню без слов Мендельсона от симфонии «ре минор» или «фа мажор», убей, отличить не сумею. Не помогут делу и ноты.
В зрелом, ближе к перезрелому возрасте на сие мудрейшее изобретение человечества я гляжу глазами внука, который в три года поинтересовался: «Как же по ним играют, если там одни половники на нитках?»
Двадцать пять лет, или, как говорят в Одессе «большую половину жизни», я прослужил в сферах, далеких от валторн и медных тарелок.
Армия — не консерватория. Артиллерийская батарея — не оркестр. В строй ставят без проверки слуха камертоном. Тем не менее военному — вот ведь беда какая! — в доракетные, кавалерийские времена нужен был хотя бы элементарный слух.
Вспоминаю командира роты капитана Агеева, который обучал молодых солдат — ребят-степняков нерусской национальности — ходить под музыку. «Значит, так, аксакалы, — говорил он, — смотрите. Барабан — бум! Вы левой ногой — туп! Бум! Туп! Бум! Туп! Пошли! Бум! Туп! Раз-два! И не приседай на левую, не приседай! Бум-туп! Раз-два!»
«Бум— туп» -азы военно-прикладной музыки. Более ее высокая ступень — радиодело.
Допустим, отбирали среди новобранцев кандидатов в радисты. Инструктор вроде бы так, без особого интереса, спрашивал: на каком инструменте играете? Предпочтение отдавалось тем, кто играл. Хоть на балалайке. Почему? Все очень просто. Морзянка, рвущаяся в эфир, — это пискучая музыка. Точка-тире, ти-та… Ти-ти, та-та, та-та, ти-ти. Чем хуже слух, тем труднее схватывать мелодию. сохранять память о ней на кончиках пальцев и при нужде самому выбивать ключом.
Много хитростей придумали люди, чтобы запоминать музыку знаков телеграфной азбуки. Вслушивается бесслухий — писк, он и есть писк. Но вот говорят: слушай — «ти-ти, та-та-та» — «я на горку шла». «Та-та, ти-ти-ти», — «дай-дай закурить». И оживает писк зрительным образом, входит в память, запоминается.
Не меньшей музыкальности требовала кавалерийская служба. Вся система боевых и строевых сигналов в коннице была нотной подавались они боевым трубачом.
Например, командиру полка надо подать команду: «Эскадроны, рысью марш!» И труба выводила «ту-ру-ру-ру». Надо было перевести полк на шаг, и снова сигналист выпевал «та-ра-ра».
Я назвал два сигнала, а их было двадцать, тридцать. И все «та-ра-ра», да «ту-ра-ра-ра». Звонкие, но понятные только человеку с музыкальным слухом. Потому ущербным, вроде меня, всем тем, кому ближе и понятнее был бой барабана (под «бум» левая нога делает «туп»), приходилось прибегать к разного рода ухищрениям, чтобы хоть как-то запомнить самые ходовые сигналы.
Вот начинала труба на плацу что-то дудеть, и я уже подбирал в уме слова: «Бери ложку, бери бак» — значит, обед. Вот она на высокой ноте брала слог «от» и роняла его, будто трубач терял силу дыхания: «бой». Значит, отбой, пора солдатам на боковую.
И еще один сигнал был совершенно необходим для прохождения офицерской службы — «сбор командиров». В эскадронах его звучание знали даже старые офицерские кони. Труба запевала, извлекая звуки из рядов нотных половников, а я уже слышал «Командира, командира». Измени ударение, приведи окончание слова в лад с орфографией, и все — сигнал не прочитан кем-то на слух, не понят, кто-то опоздал на сбор командиров и уже ходит в отъявленных разгильдяях.
Был бы я без слуха на все войско один, «командира» не получили бы в командирской лексике ни жилплощади, ни прописки. Зачем тебе слово-шпаргалка, если и без него ясно: «до-ре-ми-соль-соль» — значит, зовут командиров.
Правда, имелся еще один сигнал, который легко узнавали все. Трубач выводил: «до-ре-ми, до-ре-до», а мы без ошибок накладывали на звуки музыки простые слова: «А пошел ты на…!» Этот адрес мы знали точно.
Увы, на другие тонкости слуха не досталось не мне одному.
Помню одного из командиров полков нашей 7-й отдельной Хинганской кавалерийской дивизии. Коренастый, плотный, он из пистолета ТТ клал пулю в пулю, на джигитовке рубил лозу двумя клинками враз — с левой и правой руки; на большом расстоянии определял, стреляет ли то пулемет Дегтярева или шьет автомат ППШ, а вот на слух не мог отличить до от си, фа от ля. Потому на учениях за комполка всегда неотступно следовал трубач.

Я - начальник, ты - дурак - Щелоков Александр => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Я - начальник, ты - дурак на этом сайте нельзя.
 Дуэт - 1. Роза Черного Меча http://litkafe.ru/writer/7036/books/22343/beknel_reksana/duet_-_1_roza_chernogo_mecha