А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Дёмин Михаил

…И пять бутылок водки


 

На этой странице выложена электронная книга …И пять бутылок водки автора, которого зовут Дёмин Михаил. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу …И пять бутылок водки или читать онлайн книгу Дёмин Михаил - …И пять бутылок водки без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой …И пять бутылок водки равен 166.4 KB

…И пять бутылок водки - Дёмин Михаил => скачать бесплатно электронную книгу




Михаил Демин
…И пять бутылок водки
От автора
Я впервые встретил его в таежном якутском селе – в помещении местной почты. (Меня занесла туда журналистская скитальческая судьба). Я стоял у прилавка, сочинял текст телеграммы. Мимо меня, сквозь толпу, внезапно и резко протискался парень – невысокий, сухой, с угрюмым и нервным лицом. Он приблизился к окошку и коротко спросил, жуя папиросу:
– Мне – нет?
– Нет, – сказала девушка за прилавком.
– Но… Ты уверена? Может, спуталась, забыла мое имя – проверь!
– Дак чего ж проверять, – откликнулась та певуче, – чего проверять-то? Я ж тебя знаю: Игорь Беляевский… – И быстро, исподлобья глянула на него. – Тебя ни с кем не спутаешь… – И потом, привычно, ловко перебрав пухлую пачку писем: – Нету! Не пишут! Позабыли, видать…
Он отвернулся. Раскашлялся, хватаясь за грудь. И ни слова более не сказав, – вышел, стуча тяжелыми сапогами. Проводив его взглядом, девушка вздохнула легонько:
– Третий месяц уже ходит, все ждет какого-то письма. Как приехал, так все время и ждет… От кого – интересно?
И потом – поджимая губы – добавила задумчиво:
– От женщины, наверное… От кого же еще?!
За моей спиной завозились. И кто-то сказал – баском:
– Странный, вообще-то, тип. Непонятный. Он – кто, откуда?
– Черт его знает, – отозвался из толпы негромкий голос, – ничего толком о нем неизвестно. Только слухи всякие бродят…
– Какие же слухи?
– Ну, всякие. Будто бы он – старый вор. Был крупным блатным. А потом – что-то случилось… Что-то с ним произошло… Предал он, что ли, кого-то – не знаю. История, словом, темная.
– Но почему он – здесь? – спросила девушка. (Она с интересом прислушивалась к разговорам.) – Что он тут делает?
– Работает… Шофером, что ли… Говорят, он – под контролем милиции.
– То-то он и ходит, как волк, – все один и один, – сейчас же сказал первый голос. – Ни с кем не якшается, ни на кого не смотрит. Не может нормальным людям в глаза глядеть – ясное дело!
– А все-таки он интересный, таинственный, – сказала из-за прилавка девушка. – Что-то в нем есть… Какая-то загадка… Ах! – Она повела плечиком. – Люблю загадки!
– Мужика тебе, Ленка, надо, – хохотнули в толпе, – поядреней, покрепче – вот и вся твоя загадка! А этот – что ж… Тощий, кашляет, – опять же не подходит.
И долго еще запрудившая почту толпа гудела, обсуждая загадки и слухи, связанные с угрюмым этим парнем. Его недолюбливали здесь – это чувствовалось… Люди вообще не любят непонятного.
И когда я на следующий вечер пришел поужинать в сельскую чайную, – я увидел его сидящим отдельно от прочих, за бутылкой водки, в дальнем углу.
Свободных мест в зале не было. (По вечерам сюда, как обычно, собирались местные выпивохи – лесорубы, охотники, плотогоны). Пустовал только столик Беляевского… Официант – шустрый старичок с клочковатой бородкой – сказал мне, прищуриваясь:
– Можете там – в углу. Но предупреждаю: осторожно! Один из наших – Семен – недавно подсел вот так… Ну, понятно – шумел по пьяному делу… Этот парень сразу его укоротил. Врезал ему справа – так,что Сенька через весь зал на горбу проехал.
Я направился в угол. Попросил разрешения – сесть. Парень молча кивнул. Я уселся и заказал пельменей и водки. И некоторое время мы помалкивали, думали каждый – свое… Но потом, как-то незаметно, разговорились.
В жизни бывают минуты, когда груз пережитого становится непереносимым. Душа как бы пробуждается от оцепенения и ищет возможности раскрыться. Сокровенное выплескивается наружу. И тогда – необходим хороший собеседник, слушатель… И, как это и водится, лучшими слушателями зачастую оказываются совершенно чужие, случайные люди.
Такая минута, как раз, и наступила сейчас. И вот почему мне повезло! Игорь раскрылся, вдруг, разговорился – и то, что я услышал, наполнило меня печалью и удивлением.
– Я начинал, как король, а кончил – в полном дерьме, – заметил он, усмехаясь сумрачно и вертя в пальцах стакан. – Размахивался на большое, а сорвался – на пустяке. А все потому, что однажды в жизни решил быть добрым. Поступил не по правилам, а просто – по совести… Пожалел… Поверил в случай! И вот, потерял все. Остался один. А один – кому я нужен? Не нужен даже – самому себе…
Он поднял стакан и опрокинул его в глотку – жадно, порывисто, одним толчком. Затем передохнул медленно. И закурил, закутался в дым.
Мы долго сидели в тот вечер. Он рассказал мне свою историю. Она – любопытна и заслуживает того, чтобы передать ее вам. Началась она, кстати, в сибирских таежных местах… По существу, это – повесть об одиночестве. И еще – о роли Случая. О Случае, который подстерегает нас на каждом шагу и, порою, – неотвратимо и стремительно – меняет всю нашу судьбу. И не всегда, далеко не всегда, дано нам знать заранее: что он несет нам, этот Случай? Что в нем кроется? Кто это, в сущности – Бог? Или дьявол?
Глава первая
В кабинете начальника хабаровской железнодорожной милиции заливисто и резко прозвучал телефонный звонок.
– Слушаю, – сказал, снимая трубку, начальник. – Откуда? Из Владивостока? Комиссар? – Тень озабоченности прошла по его лицу. – Давайте!
«Что бы это значило? – подумал он. – Что случилось? Зачем я понадобился Владивостоку?»
Низкий медленный голос проговорил – в самое его ухо:
– Полковник?
– Так точно, слушаю вас.
– Привет, – сказал комиссар. – Я вот почему звоню… – Он умолк, чиркнул спичкой, закуривая. – В поезде номер тринадцать едет группа бывших заключенных. Уголовники. Рецидивисты. Ребята, в общем, тяжелые. Трое из них – учти это – были в свое время осуждены за дорожные кражи и бандитизм. Скоро жди их у себя. Ну и – будь начеку. Сам понимаешь, может всякое случиться…
– Есть, – сказал полковник.
– И передай дальше – по линии. Пусть там тоже приготовятся.
– Они когда же освободились? – поинтересовался начальник милиции.
– Недавно.
– Все вместе? Одновременно?
– Нет, не совсем… Но те, кто вышел раньше – околачивались в городе, дожидались друзей. Очевидно, у них была специальная договоренность… Они, понимаешь ли, следуют все по одному маршруту – на юг.
– Та-а-к, – протяжно сказал полковник, – значит, группа… И – сколько же человек?
– Шесть.
– Ого!
– Вот то-то, – донеслось из трубки. – Потому и звоню.
– Ну, а поименно – кто да что? Вот что мне интересно…
– Тебе нужны все подробности?
– Да нет, общие сведения. Ну и клички ихние – если они, конечно, известны…
– Известны, – сказал комиссар, – нам все, брат, известно.
Сведения, полученные начальником милиции, были таковы. Три железнодорожных вора, входящие в данную группу, отбыли – каждый – по десятке. Звали их: Олег Никишин (кличка – Копыто), Петр Баруздин (кличка – Малыш), Василий Ильин (кличка – Васька Сопля). В этой компании имелся также один налетчик, осужденный на двадцать лет, но досрочно актированный в связи с болезнью – Анатолий Жигачев. (Прозвище он носил смешное и замысловатое – Архангел с Овчинными Крыльями). Находился среди них, кроме того, украинский ширмач, карманный вор, Константин Зорин, по кличке – Хуторянин. Приговоренный к восьми годам заключения, он в лагерях вел себя довольно смирно, ходил исправно на работу и, в результате, освободился по зачетам – на два года раньше срока… Ну, а возглавлял всю эту группу, явственно верховодил в ней, некто Интеллигент (паспортных имен Интеллигент имел множество; настоящее же имя его было – Игорь Беляевский), тридцати двух лет, происходящий из семьи служащих, холостой, неоднократно судившийся. Беляевский был – судя по всему – преступником опытным и разносторонним. Профессий он имел столько же, сколько и паспортов. Промышлял квартирными кражами, подвизался в качестве майданщика – поездного вора. Не брезговал он также и налетами, и этот последний свой срок сидел как раз за грабеж. Срок он получил по Указу, но – небольшой, всего лишь пять лет. И теперь, отбыв его полностью, возвращался на родину, в Полтаву.
Возвращался не один – сумел как-то собрать, сколотить целую шайку. И сделал это, конечно же, неспроста! Что-то, очевидно, было у него на уме; какие-то дела, какие-то планы… Но – какие? Какие?
После разговора с комиссаром полковник некоторое время сидел, погрузившись в раздумья. Потом он потянулся к селектору. Нажал кнопку вызова. И наклонясь к аппарату – приказал:
– Усилить наряды на платформах и у выхода из вокзала. Немедленно, слышите! Тринадцатый идет точно, по расписанию?
– Вроде бы – точно, – отозвался голос из селектора.
– Ну, ладно. Выполняйте! И пришлите ко мне начальника опергруппы… Он – где? Ага… Ну, как придет – сразу ко мне.
С минуту он помолчал. И потом:
– Да, и вот еще что: соедините-ка меня с соседним участком, с Евдокимовым.
Дав отбой и достав папиросу, полковник неторопливо прошелся по кабинету. Старый криминалист, он много повидал на своем веку. И, как ему казалось, – неплохо понимал психологию уголовников. Теперь он старался представить себе всех этих «бывших заключенных», всю группу; пытался вжиться в образы блатных и предугадать их поступки…
«Едва освободившись, обретя свободу – что бы я сделал на их месте? – думал он. – Наверняка, поспешил бы отъехать подальше. Подальше и без хлопот. Главное для них – уйти изпод надзора, скрыться, исчезнуть… Они же ведь знают, что этот их маршрут известен властям. Ну, а раз так, – шкодить в данных обстоятельствах глупо. Тут, как раз, надо ехать тихо! Конечно, комиссар прав: может всякое случиться… И надо быть начеку… Но скорее всего, настоящие дела начнутся у них не здесь, не сегодня, а – позже. На юге. В тех местах, куда они стремятся так дружно».
Он остановился возле стола. Смял в пепельнице окурок. И снова – резким движением – надавил кнопку селектора:
– Подготовьте телефонограмму для полтавского угрозыска, – сказал он. – Текст будет вот какой…
Так, весь этот день, по великой сибирской дороге – по городам и крупным станциям страны – надрывались телефонные звонки, летели депеши, перекликались голоса:
«Едет группа рецидивистов, матерых уголовников. Будьте начеку! Примите меры!»
А виновники всего этого переполоха – ничего не ведая и ни о чем не беспокоясь – мирно полеживали на полках плацкартного вагона. Интеллигент и Хуторянин курили, поглядывая в окно. Трое других (Копыто, Малыш и Васька Сопля) дремали, усыпленные мерным ровным рокотом колес. А старый налетчик, – Архангел с Овчинными Крыльями – растянувшись на верхней полке и подложив руки под голову, негромко напевал, тянул надрывную блатную песню.
Песня называлась «Лагерный вальс». Архангел исполнял ее с чувством. Голос у него был хриплый, диковатый, но все же – не лишенный приятности:
Звон проверок и шум лагерей
не забыть никогда мне на свете.
Изо всех, самых лучших друзей,
помню девушку в синем берете…
…И не мало найдется людей,
пролетит словно осенью ветер,
пронесется сквозь жуть лагерей,
мимо девушки в синем берете.
Мы с тобой два экспресса ночных,
что в тиши обменялись гудками
и в ночной темноте разошлись,
на минуту блеснув огоньками.
Интеллигент и Хуторянин курили, поглядывая в окно. Там, за полотном, пролетали – рябя и вращаясь – хвойные заросли, кущи березняка. Широкий ветер шел по вершинам деревьев. Ветер врывался в раскрытое окно вагона, обдавая пассажиров запахом дыма и острой смолистой свежестью.
Смеркалось. Наплывали туманы. Сквозь желтоватую мглу тускло просвечивало солнце, медленно тонущее в неохватных лесах.
– Воля, – протяжно, с хрипотцой, выговорил Хуторянин. И вздохнул легонько. – Вот она – воля! Черт его знает, как это получилось, но вот я, – старый дурак, – до сорока лет уже дожил; борода, можно сказать, в член упирается… А настоящей воли так и не повидал до сех, не удосужился. Одно только и видел: небо в крупную клетку… А жизнь, она – вот она. Эх! – Он смял недокуренную папироску – растер ее в пальцах. И сейчас же потянулся за новой. – Так бы вот слез на первой же остановке – и пошел, пошел бы…
– Куда? – сухо спросил Игорь.
– Куда глаза глядят, – усмехнулся Хуторянин. – Какая разница? Кругом хорошо.
– Хорошо там, где нас нет, – пробормотал Игорь.
Он по-прежнему, не отрываясь, смотрел в окно – все смотрел и думал о чем-то. Таежный простор – непомерный, дышащий дикой волей – лежал перед ним и манил, и звал… Тайга то подступала к полотну вплотную, то вдруг редела, распахивалась, открывая обширные вырубки, околицы сел, строения железнодорожных станций и разъездов. Поезд был скорый, курьерский; мелкие станции он проскакивал без остановки, только чуть замедляя ход у семафоров. Тогда – на какое-то мгновение – серая, смазанная картина за окном обретала детальность, распадалась на отдельные кадры. Возникала будка стрелочника, дощатая платформа, людская толчея у прилавков станционного рынка. Как на замедленной мультипликационной пленке, фигуры людей застывали в движении. Был отчетливо виден каждый жест – незавершенный и словно бы замерший, но все же исполненный скрытой стремительности: чья-то рука, приподнятая в призыве, лицо, повернутое в беззвучном окрике, ребристые меха гармони, широко растянутые на груди у подгулявшего парня, косо наклоненный в беге женский силуэт.
Сипловатый голос за спиною Игоря сказал негромко:
– Баб-то, баб-то сколько! Ах, черт… Я когда сидел, думал: на свободе и людей-то уж не осталось. Вся страна – в лагерях… А тут, гляди, что творится! Живут, плодятся, мельтешат. На гармошках вон наяривают. Вон, гляди, девчонка в сарафанчике – ишь, торопится куда-то, ножками виляет.
Игорь обернулся: покачиваясь от быстрого хода поезда, стоял позади Архангел. Он пристально, сощурясь, смотрел в окно и выражение его лица было мечтательное, странное – такое же, как у Хуторянина.
– Живут, – повторил Архангел, – ничего…
– Что значит – живут? – резко возразил Интеллигент. – Ох, не завидуйте, ребята, фрайерской жизни!
Он помрачнел и как-то весь напрягся сразу; настроение, овладевшее друзьями, ему не понравилось. Он чувствовал, что и Хуторянин и Архангел, да и прочие урки – все они мечтают сейчас об одном: о покое, о тихих житейских радостях. Отвыкшие от воли – почти забывшие о ней за долгие годы лагерных скитаний – они теперь взирают на нее с тоскливою нежностью и умилением. И если сейчас же, немедленно, не повлиять на ребят, не отвлечь их, не образумить – кто знает, к чему приведет нежданная эта их расслабленность? В любую минуту компания может распасться, рассеяться… А допустить этого Интеллигент не мог, не хотел.
Он давно уже вынашивал мысль о создании своей, надежной, крепко спаянной группы! С грустью видел он, как утрачивается былая сплоченность блатных, как теряют свою непреложность старые воровские правила и устои… Началось все это после Отечественной войны – в конце сороковых годов – в ту пору, когда российские тюрьмы заполонили недавние фронтовики. Среди них было множество бывших уголовников, профессионалов. Однако воровская среда их обратно не приняла – отвергла. Отвергла потому, что блатной – по древним законам – входить в контакт с властями не имеет права. Любая служба для него – позор. Тем более – служба в армии. Блатной в погонах – уже не блатной. Для отщепенцев такого рода существует особое прозвище – «суки». Презрительная эта кличка ложится, как несмываемое клеймо. Людей, отмеченных таким клеймом, с каждым годом накапливалось все больше и больше… И наконец, случилось неизбежное. Преступный мир раскололся. Образовались два враждебных лагеря – и повели между собою затяжную яростную войну. Суки восстали против блатного закона – ортодоксы упорно отстаивали его. В истории отечественных тюрем и лагерей война эта известна, как «время большой крови». Называют ее так же «сучьей войною». С течением времени она разрослась, обрела невиданные масштабы и охватила, по сути дела, всю страну. Велась эта резня беспощадно. Блатные превосходили численностью сук, но все же полностью одолеть их не могли; бывалые солдаты, фронтовики, те не боялись крови. Наоборот – жаждали ее. И к тому же еще – опирались на поддержку властей… Силы, таким образом, были как бы уравновешены. И это увеличивало трагизм положения. Конца поножовщине не предвиделось, и трещина, однажды расколовшая монолитный мир, неотвратимо углублялась, ширилась, ветвилась… Игорь наблюдал все это воочию; лично участвовал в кровопролитной резне (он входил в категорию «законников», «честных блатных») и испытал немало бедствий и разочарований. К концу срока он растерял почти всех своих старых друзей; одни из них погибли, другие – «завязали», вышли из игры, начисто порвали с уголовной средою. А некоторые – «ссучились», переметнулись к врагам. Таких, правда, насчитывалось немного, но все же они были, были! Игорь отчетливо сознавал, что процесс распада, в сущности, необратим; привычные связи ослабевали, взаимное доверие, верность принципам – все постепенно утрачивало свою прочность… Он сознавал это и томился. И так, незаметно, родилась у него мысль об обновлении уголовного мира, о воскрешении былой его чистоты. Начинать приходилось с малого – что ж, для почина вполне хватало тех людей, каких он себе уже подобрал! Небольшая эта группа должна была – по его замыслу – явиться основой будущей организации, ее ядром, той веточкой, которая – будучи опущенной в насыщенный раствор – вызывает активный процесс кристаллизации. Партнеров он себе подбирал придирчиво, тщательно, еще будучи в заключении; за полгода до конца срока. Все они выглядели надежными, своими. Все прошли сквозь лагерные кошмары – сквозь поножовщину и кровь – и остались незапятнанными. Игорь ни с кем из них близок ранее не был, но слышал о них много. Они пользовались неплохой репутацией. На них можно было положиться в любой ситуации! В любой – но, как выяснилось – не в этой.
Нынешняя эта ситуация оказалась, на поверку, самой путаной и сложной.
– Не завидуйте, ребята, фрайерской жизни, – угрюмо и насмешливо повторил Интеллигент, – завидовать нечему. Вам кажется – все тут по-доброму… Но ведь это же – показуха, бутафория. Та блесна, на которую ловятся дураки.
Станция промелькнула и канула. И сразу же в окошко хлынула темнота. Заря за лесами истлела, горизонт подернулся плотною синевой. Глядя в ночь и чувствуя за спиной удручающее, тяжкое молчание, Игорь говорил:

…И пять бутылок водки - Дёмин Михаил => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу …И пять бутылок водки на этом сайте нельзя.