А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Громов Дмитрий

Путь Меча Книги 1 3


 

На этой странице выложена электронная книга Путь Меча Книги 1 3 автора, которого зовут Громов Дмитрий. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Путь Меча Книги 1 3 или читать онлайн книгу Громов Дмитрий - Путь Меча Книги 1 3 без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Путь Меча Книги 1 3 равен 400.49 KB

Путь Меча Книги 1 3 - Громов Дмитрий => скачать бесплатно электронную книгу


Олег Ладыженский
ПУТЬ МЕЧА книги 1-3
-- Вот человек стоит на распутьи между жизнью и смертью. Как ему себя вести?
-- Пресеки свою двойственность и пусть один меч сам стоит спокойно против
неба!
Из разговоров Кусуноки Масасигэ с его наставником
Книга первая
КАБИР
Часть первая
Меч человека
... Вот выносят из подвала
Из-под дюжины затворов,
Из-под девяти задвижек --
Вот несут навстречу солнцу
Под сияние дневное
Короля мечей заветных,
Битв суровых властелина,
Кузнеца почет и муку,
Сильных рук изнеможенье!..
Калевипоэг
Глава первая
1.
Мы встретились с харзийцем за угловой башней Аль-Кутуна, в одном из тех
грязных и узких переулков района Джаффар-ло, которые подобны нитям
старого темляка -- спутанным и залоснившимся.
Его Придаток стоял прямо у нас на дороге, широко расставив кривые ноги и
склонив к плечу голову, украшенную неправдоподобно маленькой тюбетейкой.
Шитье на тюбетейке было мастерское, мелкий бисер лежал ровно и тесно. Руки
Придаток держал на виду, и в них, похоже, ничего не было. Обычные руки
хорошего Придатка -- гладкие и спокойные.
Приближаясь, я прощупал его и сперва не обнаружил Блистающего, равного
себе -- ни за плечом, ни на поясе, скрытом под складками чуть спущенного
плаща, ни...
Одна рука Придатка подбросила в вечернюю прохладу смятый комок, и тот
неожиданно вспорхнул белой кружевной бабочкой, на миг зависшей в воздухе;
другая рука легла на невидимый пояс, в пряжке что-то звонко щелкнуло -- и
освобожденный пояс радостно запел, разворачиваясь в стальную полосу,
становясь Блистающим и приветствуя меня ритуальным свистом.
Чужой Блистающий еле заметно лизнул тончайшую ткань падающего платка,
и из одной бабочки стало две, а я одобрительно качнулся и вспомнил о том, что
рожденные в жаркой Харзе -- полтора караванных перехода от Кабира --
испокон веков гордятся своим происхождением от языка Рудного Полоза.
И мне стало тесно в одежде -- будничных кожаных ножнах, схваченных семью
плетеными кольцами из старой бронзы.
Я скользнул наружу, с радостью окунувшись в кабирские сумерки,-- и вовремя.
Придаток харзийца уже приседал, пружиня на вросших в землю ногах, и мне
пришлось изо всех сил рвануть руку своего Придатка вверх и наискосок
вправо, потому что иначе заезжий Блистающий запросто сумел бы смахнуть
верхушку тюрбана моего Придатка, что по Закону Беседы означало бы мое
поражение.
Он, видимо, совсем недавно приехал в столицу, иначе не рассчитывал бы
закончить Беседу со мной на первом же взмахе. Если даже я и уступал харзийцу
в гибкости (а кто им не уступает?!), то в скорости мы могли потягаться -- и на
этот раз не в его пользу.
-- Отлично, Прямой! -- прозвенел гость из Харзы, завибрировав от
столкновения и с удовольствием называя меня безличным именем.-- А если мы...
Он зря потерял время. Я отшвырнул болтливого харзийца в сторону, затем
легко толкнулся в ладонь моего Придатка, его послушное тело мгновенно
отреагировало, припадая на колено -- и я дважды пронзил плащ харзийского
Придатка вплотную к плечу и правому локтю, ощутив на себе обжигающее
прикосновение чужой и чуждой плоти.
Оба раза я тесно приникал к телу Придатка -- сперва плашмя, а потом лезвием;
и на хрупкой и ранимой коже не осталось даже царапины.
По меньшей мере глупо портить чужих Придатков, если их так сложно
подготовить для достойной службы Блистающим. Впрочем, самоуверенный
харзиец мог бы выбрать себе носителя и получше...
... Уже выходя из переулка, я вспомнил, что по завершению Беседы забыл
представиться Блистающему из Харзы, и пожалел об этом.
Ничто не должно мешать вежливости, даже занятость или раздражение.
Я -- прямой меч Дан Гьен из Мэйланьских Блистающих, по прозвищу
Единорог.
Мой Придаток -- Чэн Анкор из Вэйских Анкоров.
Хотя это неважно.
----------------
2.
Вернувшись домой, я поднялся в верхний зал, зацепился одним кольцом ножен
за крюк и прильнул к любимому мехлийскому ковру, забыв переодеться. Все
мои мысли были заняты странной встречей за башней Аль-Кутуна, поэтому
слабым внутренним толчком я отпустил Придатка, который тут же вышел из
зала, поправив по дороге навесную решетку горящего камина.
Мне нужно было побыть в одиночестве.
Я уже очень давно никуда не выезжал из Кабира, и здесь меня знали
достаточно, чтобы не устраивать подобных испытаний -- и уж тем более мало
кто рискнул бы вот так, походя, без должных церемоний вовлекать Единорога в
шальные Беседы. Такие забавы хороши в юности, когда тело трепещет от
избыточной энергии, и жажда приключений туманит сознание молодого
Блистающего.
Ах, юность, юность, почему ты так любишь спорить и доказывать?.. и почти
всегда -- не вовремя, не там и не тому, кому надо...
В моем возрасте -- а я сменил уже пятого Придатка, отдавая предпочтение
услужливому и умелому роду Анкоров из затерянного в барханах Верхнего Вэя,
окраины Мэйланя -- итак, в моем возрасте вполне достаточно шести-семи
традиционных турниров в год, не считая обычных Бесед со знакомыми
Блистающими, случавшихся довольно регулярно.
Пожалуй, чаще других я встречался с Волчьей Метлой -- разветвленной,
подобно оленьим рогам или взъерошенному хвосту степного волка, пикой с
улицы Лоу-Расха -- но она неделю назад увезла своего Придатка куда-то в
горы; и, честно говоря, я скучал за Метлой, надеясь на ее возвращение хотя бы
к середине ближайшего турнира.
Мне нравилось проскальзывать между ее зазубренными отростками. Это
было... это было прекрасно. Не то что мой приятель-соперник, вечно
фамильярный, как и вся его двуручная родня, эспадон Гвениль Лоулезский --
этот при Беседе так и норовил обрушиться на тебя всей свое тушей, заставляя
спешно пружинить и отлетать в сторону; а потом Гвениль удалялся, нахально
развалившись на плече двужильного Придатка из породы беловолосых северян
и излучая обидное презрение обнаженным клинком.
Я заворочался, вспоминая прошлые обиды. И расслабился, вспомнив, что
обиды -- прошлые. На недавнем турнире во внешнем дворе замка Бурайя я-таки
подловил увлекшегося Гвениля на его коронном взмахе, и мое острие легонько
тронуло кадык на мощной шее его Придатка -- а даже самоуверенный эспадон
прекрасно знал цену моего касания.
-- Растешь, Однорогий,-- разочарованно присвистнул Гвениль, опускаясь вниз и
впервые не спеша улечься на плечо замершего Придатка.-- Смотри, не затупись
от гордости...
Я отсалютовал лоулезскому гиганту, и с тех пор частенько вспоминал замок
Бурайя и мой триумф.
Но все-таки -- откуда взялся этот странный харзиец? Во имя Грозового Клинка
-- случайность или умысел?! Недавно прибывший в Кабир юный задира или
опытный Блистающий, расчетливо пробующий силы наедине, без зрителей?..
... Дрова в камине почти прогорели. В дверь зала вереницей вошли Малые
Блистающие моего дома, раскачиваясь на поясах своих Придатков и блестя
одинаковыми -- фиолетовыми с серебристым прошивом -- ножнами.
-- Приветствуем тебя, Высший Дан! -- коротко звякнули Малые, пока их
Придатки толпились возле камина, накрывали на стол, передвигали кресла и
вытирали несуществующую пыль с витражных оконных стекол, шурша
пыльным бархатом штор.
Я кивнул им с ковра. Некоторых Малых я знал очень давно, с самого рождения
-- они испокон веков числились в свите Мэйланьских прямых мечей Дан Гьенов.
Те из них, чьи клинки были чуть-чуть изогнуты, несмотря на двухстороннюю
заточку, а на чашках гард красовалась узорчатая чеканка -- эти владели
Придатками, лично обслуживавшими Придатка Чэна. Остальные -- короткие и
широкие кинжалы с плебейскими замашками -- следили за неисчислимым
множеством суетных мелочей.
Плотно затворить окна, например, чтобы воздух в помещении оставался сухим
и теплым -- вернее, проследить за соответствующими действиями вверенных им
Придатков -- или расставить кувшины, в которых плескалась густая красная
жидкость. Такая же течет в жилах Придатков и называется "кровь", а та, что в
кувшинах -- "вино".
Льющаяся кровь означала порчу Придатка и непростительный промах
Блистающего, льющееся же вино иногда было необходимо, хотя и заставляло
Придатков терять контроль над собой, впадая в опьянение. Ни один
Блистающий не выведет пьяного Придатка на турнир или заурядную Беседу.
Не то чтобы это запрещалось...
И хорошо, что не запрещалось. Я еще вернусь к опьянению и тому, почему я --
Мэйланьский Единорог -- предпочитаю всем прочим род Анкоров Вэйских.
Но об этом в другой раз.
----------------
3.
Зажгли свечи.
Я уж совсем было собрался приказать, чтобы меня раздели -- люблю, когда
полировка клинка играет отсветами живого пламени и цветными тенями от
оконных витражей, напоминая змеиную шкуру после купания -- но случилось
непредвиденное.
На пороге зала возник эсток Заррахид, вот уже почти сотню лет служивший у
меня дворецким. Его прошлое -- я имею в виду прошлое до поступления ко мне
на службу -- было покрыто мраком, и я знал лишь, что узкий и хищно
вытянутый эсток с непривычным для коренных кабирцев желобом почти во всю
длину клинка -- выходец с западных земель, из Оразма или Хины, граничащих с
Кабирским эмиратом вдоль левого рукава желтой Сузы и связанных с ним
вассальной клятвой.
Впрочем, прошлое Заррахида меня интересовало мало. Мне было достаточно,
что сейчас на каждой из четырех полос черного металла, из которых сплеталась
гарда молчаливого эстока, стояло мое родовое клеймо -- вставший на дыбы
единорог. Вдобавок я не раз убеждался в деловитости и безоговорочной
преданности Заррахида, а его манерам мог позавидовать любой из
высокородных Блистающих.
Я, например, частенько завидовал. И перенимал некоторые, нимало не стыдясь
этого.
Чем-то эсток Заррахид напоминал своего нынешнего Придатка -- сухого и
костистого, с темным невыразительным лицом и подчеркнуто прямой спиной.
-- К вам гость, Высший Дан Гьен! -- почтительно качнулся эсток, на миг
принимая строго вертикальное положение.-- Прикажете впустить?
-- Кто?
Я не ждал гостей.
-- Подобный солнцу сиятельный ятаган Шешез Абу-Салим фарр-ла-Кабир! --
протяжным звоном отозвался эсток, не оставляя мне выбора.
Прикажете впустить, однако...
Шешез Абу-Салим, ятаган из правящей династии, фактически был первым по
значению клинком в белостенном Кабире; и уж конечно, он был не тем гостем,
какого можно не принять.
Когда я говорю -- "первый по значению клинок" -- я имею в виду именно "по
значению", а не "по мастерству". Во время Бесед или турниров род и положение
Блистающего не играют никакой роли, и мне не раз приходилось скрещиваться
хотя бы с тем же Заррахидом, причем вышколенный дворецкий вне службы был
умелым и беспощадным со-Беседником. Мы внешне немного походили друг на
друга и, признаюсь, когда-то я перенимал у Заррахида не только манеры.
Но отдадим должное -- если по мастерству родовитый ятаган Шешез Абу-
Салим фарр-ла-Кабир и не входил в первую дюжину Блистающих столицы, то
во вторую он входил наверняка, что было уже немало; хотя зачастую Абу-
Салим и уклонялся от Бесед с влиятельным кланом Нагинат Рюгоку или с
Волчьей Метлой и ее подругами, предпочитая соперников своего роста. И в
этом я был с ним заодно, хотя и не всегда. А в последнее время -- далеко не
всегда.
-- Прикажете впустить? -- повторил эсток.
Я согласно шевельнул кисточками на головке моей рукояти, и Заррахид отвел
своего Придатка в сторону, освобождая проход.
Грузный Придаток Абу-Салима, чьи вислые и закрученные с концов усы
напоминали перевернутую гарду надменных стилетов Ларбонны, торжественно
приблизился к моей стене, держа на вытянутых руках царственного Шешеза.
Затем он немного постоял, сверкая золотым шитьем парчового халата -- я
обратил внимание, что и сам Шешез Абу-Салим надел сегодня ножны из
крашеной пурпуром замши с тиснением "трилистника" и восьмигранным
лакированным набалдашником -- и спустя мгновение ятаган Шешез
приветственно прошуршал, опускаясь на сандаловую подставку для гостей.
Висеть Абу-Салим не любил -- как у всех ятаганов его рода, центр тяжести
Шешеза смещался очень близко к расширяющемуся концу его клинка, отчего
ятаганы, висящие на стене, выглядели немного неуклюжими. Но Блистающие
Кабира прекрасно знали обманчивость этого впечатления, да и сам я не раз
видел, как его величество с легкостью рубит десять слоев грубого сукна,
обернутого вокруг стальной проволоки. И вообще отличается изрядным
проворством.
Даже двуручный грубиян Гвениль Лоулезский и его братья-эспадоны (несмотря
на отсутствие вассальной зависимости Лоулеза от Кабирского эмирата)
избегали при посторонних звать Абу-Салима просто Шешезом, хотя ятаган и
любил свое первое имя-прозвище. Шешез -- на языке его предков, Диких
Лезвий, некогда приведших своих горных Придатков в Кабир, это означало
"молнию" или "лоб Небесного Быка".
Высокородный ятаган вполне оправдывал это имя.
Шевельнувшись в соответствующем моменту поклоне, я уж было решил
приказать сменить на мне одежду, но Абу-Салим поерзал на подставке и хитро
подмигнул мне зеленым изумрудом, украшавшим его рукоять.
-- Терпеть не могу парадных нарядов,-- весело сообщил он, устроившись
поудобнее.-- И жмет, и бок натирает, а никуда не денешься -- дворцовые
чистоплюи не поймут. Мне бы твоего Заррахида на недельку-другую, чтоб
показал им, с какой стороны маслом мажутся...
Я понял, что разговор намечается официальный. Придаток Чэн уже стоял
позади Придатка Абу-Салима, и мы, не сговариваясь, отослали их к столу --
пить свое любимое вино. Малые Блистающие засуетились вокруг, косясь то на
нас с Шешезом, то на застывшего у дверей эстока Заррахида.
Абу-Салим не обратил на Малых ни малейшего внимания.
-- Хорошо у тебя, Единорог,-- мечтательно протянул он, сверкнув черным
лаком набалдашника.-- Тихо, спокойно... не то что у меня во дворце. Завидую,
честное слово...
-- Я люблю покой... Шешез,-- ответил я, решив принять предложенный тон
разговора.-- Ты же знаешь -- мы, мэйланьцы, в душе отшельники. Приемы да
шествия не по нам. У меня и ножен-то подходящих для такого дела нет, и
оплетка на рукояти вытерлась...
-- Не прибедняйся,-- усмехнулся ятаган,-- все у тебя есть. Тем паче что я как раз
по этому поводу. Ты дядю моего двоюродного, Фархада Абу-Салима иль
Рахша фарр-ла-Кабир знаешь? Понимаю, что имечко длинное, так ведь и дядя у
меня не из коротких... Ну, знаешь или нет?
Я кивнул. Иль-Рахша -- иначе "Крыло бури" -- я видел, когда давал личную
вассальную клятву царствующему дому фарр-ла-Кабир, и еще несколько раз на
очень давних турнирах. На последних Иль-Рахш по каким-то своим причинам
не показывался, но я все равно отлично помнил его нарочито бедную рукоять
без серебра и самоцветов, отрывистую манеру Беседовать и любимый удар с
оттяжкой при рубке предметов.
Сколько ж это времени прошло? Многовато...
Незабываемый был дядя у Шешеза. Фархад Абу-Салим иль-Рахш фарр-ла-
Кабир слыл чуть ли не самым старым Блистающим Кабира, и поговаривали,
что он помнит даже времена Диких Лезвий -- но в это верилось с трудом.
Ятаган удовлетворенно покачал ремнем ножен, провисшим вниз.
-- Вот и хорошо,-- заявил он,-- вот и славно!.. Ты понимаешь, Единорог, у
Фархадова Придатка третьего дня детеныш родился. Крепенький такой,
горластый, не то что предыдущие заморыши... Вот дядя Фархад и решил себе
нового Придатка вырастить. А то, говорит, у старого рука уже не та. Опять же
детеныш, похоже, левша, а у иль-Рахша на это нюх и слабость немалая... В
общем, завтра Церемония Посвящения. Придешь? Ведь у нас из Высших
Мэйланя кто сейчас в Кабире? Ты да еще Тэссэн Седзи, только этот боевой веер
никуда не ходит уже лет восемь. И впрямь отшельники вы, мэйланьцы...
Я подумал. Приглашение, да еще лично от Шешеза (или от самого иль-Рахша?!
а переспросить -- неудобно...) было лестным. Лестным, но неожиданным, а
потому нуждалось в осмыслении. И род мой, и положение в Кабире вполне
оправдывали честь присутствия на Посвящении Придатков правящего дома --
правда, до сих пор высокородные ятаганы предпочитали отправлять на
временный (пока новый Придаток вырастет да обучится) покой членов своей
семьи без посторонних.
И особая пышность при этом тоже не поощрялась. Ну, в крайнем случае
приглашались родственные сабельные кланы, чьи предки и предки ятаганов
фарр-ла-Кабир были выходцами с одних и тех же плоскогорий --
цельнокованные Малхусы с зигзагообразным срезом тупой стороны клинка у
самого острия и необщительные Киличи из ущелий Озека, похожие на
ущербный полумесяц. Ну, еще изредка малочисленные Шамшеры перевала
Рок...
При чем здесь Высшие Мэйланя, я вас спрашиваю? Я и не был-то дома невесть
сколько... вот как перевез в Кабир Хо Анкора, прадеда нынешнего Придатка
Чэна, так и осел в столице... даже в гости домой не езжу. Вот ведь как -- домой в
гости...
Я представил себе, как гордый Шешез Абу-Салим приглашает на Посвящение
Тэссэна Седзи, а упрямый веер отрицательно шевелит потемневшими от
времени пластинами, острыми как бритва, ссылаясь на годы и любовь к
одиночеству -- и понял, что соглашусь.
-- Сочту за честь,-- ответил я.-- Всенепременно буду.
-- Прекрасно! -- искренне обрадовался Шешез, и мне вдруг показалось, что
ятаган за ширмой непринужденности упорно скрывает истинную цель своего
прихода и что сейчас я согласился не только на присутствие при Церемонии
Посвящения, но и на что-то еще, на что, может, и не стоило бы соглашаться.
Мало у меня забот?.. харзиец этот непонятный, Метла опять же уехала и когда
вернется -- неизвестно, а теперь еще и нежданная любовь к мэйланьцам со
стороны династии фарр-ла-Кабир...
-- Просто прекрасно! А то на таких торжествах ржавеешь от скуки!

Путь Меча Книги 1 3 - Громов Дмитрий => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Путь Меча Книги 1 3 на этом сайте нельзя.