А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чтобы добраться до места, я плачу десять копеек за автобус и шестьдесят – за электричку в одну сторону. Снаряжение и пища обходится мне примерно в семь рублей пятьдесят копеек в день. Итого: поездка за пятнадцатью кило брусники влетает в шестнадцать рублей сорок копеек. Естественно, половину ягод я оставляю себе и раздаю друзьям, а половину продаю на рынке. Таким образом, за проданную ягоду получаю не больше двадцати пяти рублей. Так где спекулянт?
– Уморили вы меня со своей арифметикой. Беру свои слова назад насчет спекулянта. Рассказывайте, что же у вас произошло?
– Так вот, каждый раз, когда я прихожу на рынок, появляется такой вот огромный тип, подмигивает и со всей своей бандитской откровенностью заявляет мне: «До десяти часов будешь продавать свою ягоду на тридцать копеек дороже, чем принято. А с десяти делай, как хочешь». Конечно, такие предупреждения получал не я один. Сами понимаете, до десяти часов эти бандиты успевали продать свои ягоды. И продают они по нескольку тонн.
– Так, так, так, – заинтересовался капитан. – И часто вы этого человека встречаете на рынке?
– Да он все время здесь со своей бандой околачивается. Я-то на рынке бываю два-три раза в месяц, но слышал от людей – они каждый день торгуют.
– Имя, фамилию его знаете?
– Фамилии не знаю, но называют его Славиком. Представляете, детина почти под два метра, а его Славиком зовут.
– Подождите в коридоре, мне надо позвонить.
– Конечно, конечно, – Туняжкин поспешно вскочил со стула.
Минут через десять капитан позвал его в кабинет.
– Сейчас приедут наши товарищи. Вы покажете им этого Славика.
Туияжкин замялся:
– Дак они меня и вправду на два метра в землю вгонят.
– Не бойтесь, вам ничто не угрожает. Наши товарищи будут в штатском. Вы только издали покажете Славика.
– Вот и забрались к богу за спину, к черту на рога, – проворчал Федот Андреевич. – Хоть вправо аукни, хоть влево – никто не отзовется.
– А Витька, а дедушка Тит? Они же где-то неподалеку промышляют? – спросил Василий.
– Эва, вспомнил… Неподалеку они вчера были, а теперь кто знает, куда их нелегкая занесла. – Федот Андреевич, помедлив, добавил: – Хреново, что Витька с нами увязался. Он хоть и пустыха-пустыхой, а что-то неладное почуял. Все допытывался о тебе: откуда родственничек да чем занимается.
– Ничего страшного, – успокоил его Василий. – Долго он будет промышлять в тайге?
– Шут его знает, но уж наверняка не меньше месяца…
Они спустились к реке, где у берега покачивался плот. Лицо у Федота Андреевича стало озабоченным.
– Порог трудный. Немало людей погубил. Так что будь на стороже и без моей команды шагу не смей делать. Понял?
– Да что я, первый раз по реке сплавляюсь?
– Ну, не знаю, где ты и как сплавлялся, дорогой родственничек, а здесь слушай меня, если жить не надоело.
– Пока не надоело.
– С богом!
Они оттолкнулись от берега тестами. Река не радовала прохладой. Жарко и безветренно.
Плот шел по реке все быстрей и быстрей. Бесшумно скользило под ним разноцветное каменистое дно.
Порог!.. Ровный, рокочущий гул стелется по воде.
– Держись, родственничек! – крикнул Федот Андреевич.
Василий тверже уперся ногами в мокрые бревна, пальцы до боли сжимали весло.
Близился поворот реки. Быстрее замелькали деревья, кусты, береговые камни. Журчали, бежали, обгоняя плот, белогривые струи. Кружились, метались в них черные щепки.
Вот и зловещие каменные лбы. Они торчали из воды, поджидая жертву. Плот несся прямо на них.
– Не робей! – завопил Федот Андреевич. – Веслом, веслом работай! Так давай!..
Весло рвалось из рук. Ноги скользили на бревнах, того и гляди окажешься в. реке. Плот на мгновение провалился в зеленую пропасть и снова взлетел вверх. Густая пена с шипением проносилась по бревнам.
– Промок, однако, родственничек, – засмеялся Федот Андреевич. И в его хриплом смехе слышались торжество и победа. – Сегодня-завтра встретим разлюбезную бригаду.
– Не разминемся?
– Куда они денутся?.. Век бы их не видел…
– Не очень-то вы о них любезно, Федот Андреевич.
– Не заслужили. Дай им волю, растащат тайгу и себе в карман положат.
– Не все ж такие…
– Все не все, а хватает. Вот черемша, к примеру. Мы ее называем еще «медвежьим салом». В весеннюю бескормицу – большое подспорье для зверей. Даже рыси и лисицы щиплют ее, витаминов набираются. Испокон веков сибиряки собирали черемшу, но заготавливали так, чтобы и людям хватило, и тайге осталось. А лесные барыги разве о тайге беспокоятся? Хватают черемшу с луковицами, лишь бы побольше на рынок доставить. Иногда с черемшой и ядовитую чемерицу прихватят – и глазом не моргнут. Не самим ведь жевать. Барыги-то верно рассчитывают: весной организм человека требует побольше витаминов. Овощей и фруктов, известное дело, еще нет, поэтому горожанин всегда купит черемшу, сколько бы она ни стоила.
– А чем они потом занимаются, как отойдет черемша?
– Известное дело, ягоды начнут собирать, кедровые орехи. А зимой – метлы березовые, пихтовую лапку продавать. Ну а к Новому году, конечно, елки. Так что им всегда есть чем поживиться у тайги. Я уж не говорю про охоту и рыбалку.
Федот Андреевич все больше и больше распалялся:
– Эти сукины дети, чтоб побольше хапнуть, заготавливают неспелую ягоду. Наберут в целлофановые мешки и зарывают в мох. Там, дескать, дозреет. А когда открывается сезон сбора ягод, они вытаскивают эти мешки и на рынок. Бывают ловкачи – красят неспелую ягоду пищевыми красителями. И, конечно, случаются отравления от таких «даров тайги». А есть среди промысловиков и совсем уж звери. Самим лень собирать черемшу, так они делают на обочине дороги засаду. Увидят старика или старушку с мешком черемши и отнимают добычу. Вот какие сукины дети встречаются. Федот Андреевич покосился на Василия:
– Да тебе, как видно, не интересно все это слушать. Свои мысли покоя не дают…
Василий усмехнулся:
– Зря так думаете.
Федот Андреевич махнул рукой.
– Может, у вас, горожан, так сердце не болит за тайгу. А я вырос в ней, вскормлен ею.
Два дня понадобилось Славику, чтобы разыскать Серегу Трефа. Конечно, он мог бы окликнуть приятеля, когда увидел на рынке еще неделю назад. Но Доброзин строго-настрого запретил якшаться со старыми дружками. И потому, заметив Серегу, Славик поспешил скрыться в толпе. У Доброзина всюду глаза и уши. Все же о том, что видел приятеля, Славик рассказал. И Доброзин вдруг заинтересовался Трефом, хоть и утверждал недавно, что люди ему не нужны.
– Ты найди, найди мне дружка своего. Как там его?.. Треф? Тьфу, чтоб вашу всю воровскую масть со свету сжить. Даже прозвища какие-то собачьи, – Доброзин похлопал Славика по щеке. – Ко мне не приводи. Обогрей дружка, приодень, но дай понять сразу, что потом надо будет отработать и теплоту, и ласку.
Славик поймал Трефа на вокзале, когда тот, голодный, без рубля в кармане, размышлял у железнодорожной карты, в какой город податься и где искать старых друзей-приятелей.
Вначале Славик поинтересовался, не досаждает ли Трефу милиция своей назойливостью, а яснее, нет ли за ним слежки. Когда Серега стукнул себя грязным кулаком в грудь и прохрипел возмущенно: «Ты за кого меня принимаешь?», Славик остановил такси, и приятели помчались в самое подходящее для долгого разговора место – в ресторан.
Треф сразу буркнул, что он на мели и полностью отдает себя в распоряжение Славика.
Они вошли в ресторан со служебного входа.
В зале Славик подошел к метрдотелю и громко, так, чтобы слышал Треф, произнес:
– Здравствуй, Леночка, мое золотко. Я сегодня обедаю с другом. Открой кабииетик.
Через пять минут приятели уже сидели за большим сервированным столом. Стены были увешаны коврами и чеканкой. Горели свечи, и откуда-то из-под ковров доносилась тихая музыка.
– Да, ты здесь в авторитете, – с одобрением заметил Треф.
Славик снисходительно улыбнулся:
– Всегда будешь в авторитете, если у тебя здесь что-то есть, – и он похлопал себя по карману пиджака. – Люди уважали и будут уважать тех, кто умеет зарабатывать деньги.
– Значит, выбился в большие люди? – понимающе кивнул Серега. – И какими же делами ты стал большим? Может, поделишься с корешом?..
– Не сипи, – оборвал Славик. – И чтоб ни одного блатного слова за этим столом. Я ведь не урка, а всеми уважаемый работник торговли.
Серега засмеялся:
– От запузырил пант!
– Я же тебя просил, – поморщился Славик.
– Ну, ладно, не буду. Так как же тебя к торговле допустили?
– Есть один мудрый человек, – ответил Славик и добавил: – Только я занимаюсь частной торговлей. Обеспечиваю население «дарами леса».
– Шкурки и дичь?
– Не только. Мы поставляем на рынок все, что дает тайга.
– Понял, – кивнул Серега. – Ну а много тайга дает тебе лично?
– А ты присмотрись, как меня обслуживают, и поймешь.
– Ловко устроился, – задумчиво произнес Серега. – Значит, все почти по закону, все шито-крыто, денег полно, почет и уважение, и даже милиция не гонится за тобой. Ловко…
Вошли два официанта и с предупредительной улыбкой стали расставлять на столе закуску и бутылки. Закончив свое дело и пожелав приятного аппетита, они исчезли за дверью.
– Видал? – Лицо Славика расплылось в самодовольной улыбке. – Вот это сервис! А то говорят: Лос-Анджелес, Париж, Вена, Монте-Карло… И у нас умеют не хуже… Если, конечно, материально заинтересовать людей.
Приятели выпили за встречу.
– Понимаешь, Серж, – начал разглагольствовать Славик. – Мой хозяин – мудрый человек. Он открыл мне глаза на жизнь. Я по-новому стал видеть. Я стал замечать красоту. Да-да, не удивляйся… Пришло время деловых людей, а блатные – это вымирающие динозавры. Ну.и черт с ними, пускай вымирают.
– Да ты-то кто сам?! – возмутился Треф.
– Каюсь, был грех. Тоже состоял в породе этих динозавров. За что и отсидел два положенных срока. Но теперь-то у меня появились извилины. Я теперь живу! Понимаешь, жи-ву! Потому что в почете сейчас деловой человек. Он если и нарушит Уголовный кодекс, так на самую капелюшечку. Но зато умеет доставать дефицит. А любой дефицит превратить в деньги…
– Значит, все-таки нелады с законом есть? – перебил Серега.
– Эти нелады слишком ничтожны, и не стоит обращать на них внимания. Тем более мы в приятельских отношениях со многими работниками милиции и прокуратуры.
– А не врешь?
– Не вру, Серж. Сам увидишь, ходим семьями в театр, выезжаем на рыбалку, на пикнички всякие, наши «Жигульчики» в одних гаражах стоят, в одних магазинах заказы получаем, одни и те же вещицы коллекционируем. Так что у нас во многом теперь духовное родство со служителями закона. Они ведь тоже люди.
– Значит, у тебя все в порядке, – вздохнул Серега. – Давай за твои успехи.
Выпили и выжидающе взглянули друг на друга. Треф сощурил глаза:
– А теперь выкладывай, для чего сюда привел и коньячком французским балуешь? Неужто по старой дружбе?
– По старой, Серж… По старой…
– А может, я для чего-то понадобился? Тебе или твоему хозяину? Давай, валяй начистоту…
– Темнить не буду, – помедлив, ответил Славик. – Говорил я ему о тебе.
– Ага, значит, в точку попал. Ну-ка, ну-ка, что ты там нашептал? Какие грешки высветил?
– Рассказал, что вместе сидели. Что попался ты на золоте в Москве.
– А он чего?
– Поинтересовался, остались твои дружки, с которыми ты по золоту работал? Я ответил, что ты сел один, никого не потащил за собой. Тогда хозяин приказал взять тебя под крылышко.
– Под крылышко, – хмыкнул Серега. – Я не цыпленок. Ну да ладно, все равно к какому-нибудь делу пристраиваться надо.
– Кажется, их стоянка, – Федот Андреевич кивнул на берег, где у костра сидели два человека. – Точно… Они…
Причалили. Двое у костра поднялись. Теперь Василий мог рассмотреть их. Один – коренастый, с длинными, красными руками и каким-то голодным взглядом из-под выпуклого узкого лба. Другой – высокий, с болезненно бледным лицом.
– Здорово, лешие, – кивнул им Федот Андреевич.
– Здорово, – нехотя ответил коренастый.
– Че привез, Андреич? – спросил другой.
– Не маленькие, чтобы гостинцы вам возить. Вот человека доставил, родственничка моего.
– А на хрена он нам нужен? – Коренастый хмыкнул и бесцеремонно оглядел Василия с ног до головы.
– Поработать хочу в тайге, – пояснил Василий.
– Самим собирать нечего, – проворчал бледнолицый. – Паршивый в этом году урожай, и ягода не уродилась, и кедрач гнилой – не будет заработка.
– Ты, Андреич, лучше водяры бы нам привез, – перебил приятеля коренастый. – А то забрались к лешему в гробину, за сто кэмэ ни деревни, ни села. Хочется после трудового дня отдохнуть культурненько, да вот беда – ни выпивки, ни женской ласки. Остается только… рябчиков гонять да голыми… клещей кормить.
Федот Андреевич поморщился:
– Жаль, что мало, клещи вас кусают. Может, поумнели тогда, или совесть появилась.
Коренастый хитро подмигнул Василию и хлопнул Федота Андреевича по плечу:
– Кроешь ты нас всегда почем зря, а чего ж тогда родственничка к нам привез?
– А-а, – с досадой протянул Федот Андреевич, – такой же обормот, как и вы. Совсем в городе спился, вот родственники и попросили, чтобы я его увез подальше от дружков-алкоголиков и пристроил на свежем воздухе, здоровья поднабрать.
– Да хватит тебе, дядь Федот! – взорвался вдруг Василий. – Пить я бросил и без твоего таежного перевоспитания.
– Трезвенник, значит? – поинтересовался коренастый и снова захохотал. – Ну да мы все тут трезвенники. – Он неожиданно протянул Василию руку. – Я Семен – за бригадира здесь. А это, – он кивнул на приятеля, – Генка.
Василий назвал себя и поинтересовался:
– Какой же ты бригады бригадир?
– Известно, какой, – весело ответил Семен, – кооператива под названием «Здоровье – трудящимся».
– Это как понять?
– А так, что собираются в лесу любители природы и свободы и договариваются, как помочь нашим славным труженикам города и деревни витаминами, как лучше обеспечить их дарами лесов.
– От сатана бесстыжая, – не сдержался Федот Андреевич. – Мало того, что обворовывают тайгу, спекулируют и три шкуры с людей на рынке сдирают, так еще потешаются.
– Ох, и совестливый у тебя родственничек, – Семен потянулся и зевнул. – Занудный дядя. Ну, а ты, паря, оставайся. Подумаем, посоветуемся с народом, может, и возьмем в бригаду. Паспорт-то у тебя в порядке?
Василий смутился, но тут же ответил:
– Чего ж ему быть не в порядке? Человек я тихий, спокойный…
– Все мы тихие и спокойные, а с паспортным режимом не всегда лады, – отозвался Генка. – Покажь ксиву.
– Ты че, из милиции? – разозлился Василий.
– Нажми на ша, Геха, – приказал Семен. – Чего нервируешь человека? Мы ж не отдел кадров – паспорт требовать. Нам главное, как он работать будет и как варит голова.
– Увидим-увидим, – процедил Генка.
– Ну а ты, Федот Андреевич, с нами ночевать останешься или дальше в путь? – поинтересовался Семен.
– Больно счастье велико – с вами оставаться. Возвращаться надо, – Федот Андреевич поднялся от костра и повернулся к Василию, – держись не пей. Может, через месяц наведаюсь.
– И водяры побольше привези, – хихикнул Генка.
– Ага, держи карман шире, – Федот Андреевич махнул рукой. – Плот мой вытащите на берег. Глядишь, сгодится еще.
– А вы пеши пойдете? – спросил Василий.
– Пеши, мне еще неподалеку зимовье проверить надо, а потом уж к себе в деревню.
Попрощались. Василий смотрел в спину уходящему Федоту Андреевичу, пока тот не скрылся за деревьями.
– Ты че, правда, ему родственничек? – Семен сощурил глаза и пристально взглянул на Василия.
– Сто раз одно и то же повторять? – Василий достал пачку сигарет и протянул Семену и Генке. – Думал, и правду любители природы и свободы, а у вас хуже, чем в милиции.
Из чащи вышли три человека. У каждого за спиной – большой, туго набитый брезентовый мешок.
– Чего так рано? – гаркнул Семен.
– Полные мешки набили, – пояснил один из них.
Все трое скинули мешки на землю и, отдуваясь и охая, стали подсаживаться к костру.
– Знаю чего прибежали так рано, – проворчал Семен. – Мурата ждете с водярой. Пронюхали, оглоеды, что он должен сегодня-завтра прибыть.
Маленький вертлявый человек с бородкой клинышком, похожий на профессора, разочарованно поглядел на Василия и обиженно скривил губы:
– У-у, я-то думал, этот долговязый вместо Мурата.
– Малость ошибся, Фагот, – ответил Генка. – Это новенький.
– М-да, зря, выходит, спешили. А может… – Фагот вдруг оживился. – Может, у тебя есть что-нибудь с собой? Так давай за встречу, за знакомство, за твою прописку в тайге…
Василий огорченно развел руками:
– Не пью. Завязал. А для хороших людей не взял – соблазна испугался.
– Алкоголик, значит, – Фагот презрительно сплюнул и почесал бородку. – От работнички собираются в бригаду – пьянь да рвань.
– Зато ты у нас кандидат наук, – хихикнул Генка. – Недоделанный профессор.
– Ты мое образование не тронь, – неожиданно взвизгнул Фагот. – Я играл в оркестре Большого театра, стал доцентом консерватории! И всего сам… Слышишь?! Сам добился!
– А теперь такой же бич, как и мы.
– Заткнись, Геха, не трожь мою боль своими вонючими лапами.
– Это у меня вонючие лапы?!
– У тебя, желтомордый…
Генка не выдержал и кинулся на Фагота. Но тот успел пригнуться и двинуть противника головой в живот. Генка тут же схватился за солнечное сплетение. Этого Фаготу показалось мало, и он ударил Генку коленом в пах. Тот охнул и повалился на землю.
Василий хотел было вскочить, но Семен остановил его:
– Сиди, не твое дело. Сами разберутся. Мужики ошалели: без выпивки пятый день. Пусть чуток выпустят дурь друг из друга.
Двое, что пришли с Фаготом, так же равнодушно наблюдали за своими товарищами. Тем временем Генка поднялся на ноги и, матерясь, ринулся на Фагота. На этот раз бородач не смог уклониться от удара. Хрипя и ругаясь, Генка и Фагот схватились за поленья. Неизвестно чем бы закончилось дело, если б Семен не гаркнул на них и не пригрозил лично расправиться.
Пока Фагот и Генка умывались в реке, к костру подошли еще двое. Поздоровавшись, сняли рюкзаки и зачерпнули кружками из котелка.
Один принялся жаловаться:
1 2 3 4 5