Пропп Владимир Я. - Морфология "волшебной" сказки - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Форестер Сесил Скотт

Последняя встреча


 

На этой странице выложена электронная книга Последняя встреча автора, которого зовут Форестер Сесил Скотт. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Последняя встреча или читать онлайн книгу Форестер Сесил Скотт - Последняя встреча без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Последняя встреча равен 10.9 KB

Последняя встреча - Форестер Сесил Скотт => скачать бесплатно электронную книгу



Сесил Скотт Форестер
Последняя встреча
Адмирал Флота лорд Горацио Хорнблауэр в одиночестве сидел со своим послеобеденным стаканчиком портвейна в столовой имения Смоллбридж и испытывал чувство величайшего комфорта. Дождевые капли тяжело барабанили в окна; бесконечный дождь лил несколько уже несколько дней, подчеркивая печальный рекорд этой весны – более дождливой не помнили и старожилы. Время от времени шум дождя усиливался – это резкие порывы ветра бросали тяжелые капли в оконное стекло. Фермеры и арендаторы будут жаловаться больше обычного, особенно теперь, когда перед ними вырисовывается печальная перспектива – потерять урожай еще до того, как он успеет созреть. Хорнблауэр ощутил прилив глубокого удовлетворения при мысли, что уж его-то доходы не зависят от капризов погоды. Как Адмирал Флота он уже никогда не будет терпеть нужду на половинном жалованье; льет дождь или светит солнце, царит мир или грохочет война, он всегда получит свои вполне приличные три тысячи фунтов в год, а вместе с еще тремя тысячами дохода от средств, вложенных в государственные ценные бумаги, ему уже не только никогда не придется не только бедствовать, но даже и беспокоиться о завтрашнем дне. Он может быть снисходительным к своим арендаторам; более того, он сможет подбросить своему сыну Ричарду еще пять сотен в год – учитывая, что молодому полковнику гвардии приходится часто сопровождать молодую королеву и посещать двор, можно представить какие длинные счета присылает Ричарду ежемесячно его портной.
Хорнблауэр отпил глоточек портвейна, вытянул ноги и потянулся, ощущая приятное тепло камина, согревающее ему спину. Два бокала великолепного кларета, выпитые ранее, уже явно начинали играть свою роль, помогая желудку в приятном процессе переваривания прекрасного обеда – это, кстати, был еще один повод для того, чтобы поздравить себя с тем, что в возрасте семидесяти двух лет желудок не доставляет никаких поводов для беспокойства. Он – счастливый человек. Он достиг вершины профессиональной карьеры – вершины абсолютной и неоспоримой (его производство в Адмиралы Флота было настолько недавним, чтобы воспоминание об этом событии все еще приносило Хорнблауэру неподдельное удовольствие). А еще он мог наслаждаться крепким здоровьем, значительным доходом, вниманием любящей жены, прекрасным сыном, ожиданием внуков и искусством хорошего повара. Он мог потягивать свой портвейн и ощущать удовольствие от каждой его капли, а когда стакан опустеет – пройти в гостиную, где Барбара читает книгу и ожидает его у другого камина, в котором тоже гудит огонь. Жена любит его, а прошедшие годы самым удивительным образом сделали ее еще красивее, чем в юности. Слегка похудевшие щеки лишь подчеркивают изящный рисунок ее лица, а ее седые волосы странным образом контрастируют с прямой спиной и легкостью в движениях. Она так красива, так грациозна и так величественна. Завершающим штрихом были очки, которыми Барбара с недавних пор вынуждена была пользоваться для чтения; этот предмет несколько уязвлял ее чувство собственного достоинства – настолько, что она всегда сдергивала очки, если существовала хоть малейшая опасность, что посторонний увидит у нее на носу этот плод технического прогресса. Хорнблауэр снова улыбнулся, вспомнив про это, и отпил еще глоточек портвейна – все же лучше любить живую женщину, чем богиню.
Было странно, что он мог чувствовать себя таким счастливым и спокойным – он, которому пришлось испытать столько горя, мучительной неуверенности, рисковать жизнью и перенести столько тяжелых трудов. Пушечные ядра и мушкетные пули, шквалы и болезни, загубленная карьера, военный трибунал и приговор – он избежал всего этого, хотя был на волосок от гибели. Он знавал самое глубокое горе и разочарование, а сейчас наполнен радостью жизни. Он пережил нищету, даже голод, а теперь богат и спокоен. Все обстоит благополучно – сказал себе Хорнблауэр; но даже в столь почтенном возрасте он не мог обращаться к самому себе без иронии. «Не говори, что человек счастлив, пока он не умер» – сказал кто-то из древних, и, очевидно, был прав. Итак, Хорнблауэру семьдесят два, но прекрасный сон, окружающий его, может в любой момент превратиться в ночной кошмар. Характерно, что стоило ему только порадоваться жизни, как он сразу же начал размышлять о том, что бы могло нарушить ее спокойное течение. Конечно же, сидя у огня после отличного обеда со стаканчиком портвейна в руке можно и позабыть о том смятении, в котором находится окружающий мир. Революция – анархия – народные волнения; вся Европа, весь мир содрогался в конвульсиях потрясений. Толпы шли на штурм – и натыкались на штыки; этот, 1848 год – запомнился как страшный год разрушения, несмотря на то, что последующие годы, очевидно, будут еще более разрушительными. Париж строил баррикады и провозглашал Коммуну. Канцлер Меттерних вынужден был бежать из Вены, а итальянские тираны – из своих столиц. В Ирландии голод и болезни шли рука об руку с экономическим кризисом и восстаниями. Даже здесь, в Англии, агитаторы подогревали толпу и провозглашали о необходимости парламентской реформы, улучшении условий труда, к другим изменениям, которые могли закончиться настоящей социальной революцией.
Не смотря на то, что Хорнблауэр уже пожилой человек, он все-таки может прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как его безжалостная и неблагодарная Судьба отберет у него счастье и покой, не делая скидки на присущую ему доброту и либерализм. Шесть лет своей жизни он воевал против кровавой и опьяненной успехом республики; следующие четырнадцать лет боролся против мрачной и предательской тиранией, которая неизбежно задушила революцию. Четырнадцать лет он рисковал жизнью в борьбе с Бонапартом – борьбе, которая все более обретала черты личного противостояния, по мере того, как Хорнблауэра повышали в звании. Конечно, он боролся еще и за свободу, за независимость Англии, но этого его противостояние с Бонапартом не становилось менее личным. На пятидесяти побережьях обоих земных полушарий Хорнблауэр воевал за торжество свободы, а Бонапарт – за всевластие тирании и эта борьба закончилась падением Бонапарта. И вот уже около тридцати лет Бонапарт лежит в могиле, а Хорнблауэр сидит у камина, огонь которого уютно согревает ему спину, со стаканчиком великолепного портвейна, согревающим его изнутри, но в то же самое время он сам отравляет свое счастье поисками того неизвестного, что могло бы навсегда лишить его радости и покоя.
Порыв ветра снова сотряс дом и капли дождя ударили в стекла. Дверь в столовую бесшумно отворилась и вошел Браун – дворецкий, – чтобы добавить угля в камин. Как хороший слуга, он заодно окинул глазами комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке; его взгляд ненавязчиво скользнул по бутылке и стакану, стоявшим перед Хорнблауэром – Хорнблауэр понял, что Браун заметил, что его хозяин еще не выпил свой первый стаканчик портвейна; а значит можно повременить с подачей кофе в гостиную, куда Хорнблауэр, очевидно, придет несколько позже.
Из глубины дома донесся слабый звук дверного звонка; кто бы это мог звонить в двери в восемь часов вечера, да еще такого вечера? Это не может быть арендатор – арендаторы, если им нужно решить какие-либо вопросы в усадьбе, приходят к боковой двери, – а никаких посетителей он не ожидал. Хорнблауэр почувствовал, как его охватывает любопытство, тем более, что звонок прозвонил во второй раз – не дожидаясь, пока звуки первого замрут в тишине дома. Двери и окна в столовой слегка вздрогнули, указывая на то, что лакей внизу открыл входную дверь. Хорнблауэр напряг слух; ему показалось, что он различает голоса в холле.
– Браун, сходи и посмотри, что там – велел он.
– Да, милорд.
Много лет Браун привык отвечать «Есть, сэр!» в ответ на приказ своего капитана, но сейчас Браун был дворецким, а не старшиной капитанской гички, и, к тому же, дворецким пэра. Он бесшумно пересек комнату – даже несмотря на то, что мысли Хорнблауэра были заняты неизвестным посетителем, он не мог не обратить внимание на великолепный покрой вечернего костюма своего слуги. Очевидно, именно его чрезмерное совершенство и говорило о том, что это – костюм дворецкого, а не джентльмена. Браун бесшумно закрыл за собой дверь, но в тот момент, когда она еще была открыта, Хорнблауэр услышал обрывки разговора, доносившиеся снизу – громкий, достаточно резкий голос неожиданного гостя и лакея, отвечающего ему почтительно, но твердо.
Даже теперь, когда дверь уже была закрыта, Хорнблауэру казалось, что он продолжает слышать этот резкий голос и любопытство полностью овладело им. Он поднялся и потянул за шнур звонка, висящий у камина. Браун вошел опять и при открытой двери резкий голос снова стал явственно слышен.
– Браун, что, черт возьми, происходит? – спросил Хорнблауэр.
– Боюсь, что это – сумасшедший, милорд.
– Сумасшедший?
– Он говорит, что его зовут Наполеон Бонапарт, милорд.
– Помилуй Бог! Чего же он хочет?
Даже в свои семьдесят два года он почувствовал, как кровь быстрее побежала по жилам в предвкушении предстоящей схватки. Человек, называющий себя Наполеоном Бонапартом, наверняка явился в дом Адмирала Флота лорда Хорнблауэра не с добрыми намерениями. Но следующие слова Брауна не обещали особого беспокойства.
– Он хочет нанять экипаж, милорд.
– Зачем?
– Похоже что-то случилось на железной дороге, милорд. Он говорит, что ему нужно попасть в Дувр как можно быстрее, чтобы успеть на пакетбот до Кале. Он говорит, что у него дело чрезвычайной важности.
– Как он выглядит?
– Одет как джентльмен, милорд.
– Кгх-м.
Прошло не очень много времени с тех пор, как железная дорога прошла по окраине парка Смоллбриджа, безнадежно испортив прекрасные поля графства Кент на своем пути в Дувр. Из верхних окон дома время от времени можно было видеть паровозный дым, а тишину нарушали пронзительные свистки локомотивов. Но худшие предположения пессимистов так и не оправдались – коровы по-прежнему давали молоко, свиньи рылись в земле в поисках желудей, сады продолжали дарить людям свои плоды, а несчастные случаи случались крайне редко.
– Это все, милорд? – спросил Браун, напоминая хозяину про то, что внизу все еще находится незнакомец, с которым нужно что-то делать.
– Нет. Приведи его сюда, – сказал Хорнблауэр.
Жизнь сельского джентльмена, конечно, приятна и спокойна, но иногда она бывает чертовски скучной.
– Очень хорошо, милорд.
После того, как Хорнблауэр ушел, Хорнблауэр бросил взгляд в зеркало в позолоченной бронзовой раме, висящее над камином: его галстук и воротничок сорочки были в полном порядке, редкие седые волосы аккуратно причесаны и было что-то особенное в карих глазах, поблескивавших из-под снежно-белых бровей. Браун вернулся и, придерживая двери, объявил:
– Мистер Наполеон Бонапарт.
В комнату вошел отнюдь не тот человек, которого многочисленные гравюры сделали столь легко узнаваемым. Ни зеленого мундира, ни белых бриджей, ни знаменитой треуголки и эполет – под расстегнутым плащом с капюшоном был виден обычный серый сюртук, местами почти черный от дождя. Поздний гость, насквозь промок, а его ноги, обтянутые панталонами в полоску, были до коленей облеплены грязью; однако, если бы его платье не было в таком плачевном состоянии, он мог бы сойти за настоящего денди. Кое-что в его фигуре действительно напоминало Бонапарта – коротковатые ноги, которые несколько уменьшали его рост – и, возможно, еще что-то в серых глазах, которые внимательно изучали Хорнблауэра в мерцающем свете свечей, но все остальное было неожиданно не похоже на бывшего Императора – даже в качестве карикатуры. У незнакомца были густые усы и маленькая эспаньолка – если бы только кто-нибудь смог представить себе великого Наполеона с усами! – а вместо коротких волос со знаменитой прядью, падающей на лоб, этот мужчина носил длинные волосы по последней моде; очевидно, они вились бы красивыми локонами, если бы не были столь мокры и свисали крысиными хвостиками как теперь.
– Добрый вечер, сэр, – произнес Хорнблауэр.
– Добрый вечер. Лорд Хорнблауэр, если не ошибаюсь?
– Да, это я.
Гость разговаривал на хорошем английском, но с явно различимым акцентом – однако этот акцент нельзя было с уверенностью назвать французским.
– Прошу прощения, что побеспокоил Вас в столь позднее время.
Жест, которым мистер Бонапарт показал на полированный обеденный стол показал, что он вполне оценивает важность процесса тщательного переваривания пищи.
– Пожалуйста, ни слова больше об этом, сэр, – ответил Хорнблауэр, – и если вам проще разговаривать на французском – прошу вас, не стесняйтесь.
– Французский или английский одинаково удобны для меня, милорд. Как, кстати, и немецкий с итальянским.
И это тоже не было похоже на Императора – как читал Хорнблауэр, Бонапарт плохо говорил на итальянском – сказывалось сицилийское происхождение, – а английского не знал вообще. Какой-то странный сумасшедший забрел на ночь глядя в Смоллбридж. От последнего жеста незнакомца его плащ распахнулся и Хорнблауэр увидел под ним широкую красную орденскую ленту и блеск звезды. Его гость носил знаки кавалера Большого Орла ордена Почетного Легиона. Значит – все-таки сумасшедший. Итак, последняя проверка:
– Как вам угодно чтобы я обращался к вам, сэр? – спросил Хорнблауэр.
– Обращайтесь ко мне «Ваше Высочество», если вам угодно, милорд. Или «Монсеньер» – это может быть удобнее.
– Очень хорошо, Ваше Высочество. Мой дворецкий не вполне ясно доложил, чем бы я мог быть полезен Вашему Высочеству. Возможно, Ваше Высочество будете столь добры приказать мне?
– Вы слишком добры, милорд. Я пытался объяснить вашему дворецкому, что железная дорога, которая проходит по окраине вашего парка, заблокирована и поезд, в котором я ехал, не смог следовать дальше.
– Очень жаль, Ваше Высочество. Эти новомодные изобретения…
– …имеют свои неудобные стороны. Как я понял, прошедшие затяжные дожди размыли насыпь и большая масса земли – несколько сот тонн – сползла на рельсы.
– Действительно, Ваше Высочество?
– Да, и мне дали понять, что может пройти несколько дней, прежде чем линию удастся расчистить. А дела, по которым я следую, настолько важны, что я не могу позволить себе задержку даже на час.
– Конечно, Ваше Высочество. Государственные дела всегда весьма срочны.
Речь этого сумасшедшего представляла странную смесь здравого смысла и бреда; а на несколько тяжеловесный юмор Хорнблауэра он отреагировал так, как будто действительно принял это полуироническое замечание за чистую монету. Его тяжелые веки слегка приподнялись и холодные серые глаза пристально взглянули на Хорнблауэра.
– Вы правы, милорд, хотя боюсь, не отдаете себе отчета, насколько верны ваши слова. Мои дела действительно очень важны. Не только судьба Франции зависит от моего своевременного прибытия в Париж, но будущее мира – всего человечества!
– Имя Бонапарта не предполагает чего-либо меньшего, Ваше Высочество, – заметил Хорнблауэр.
– Европа погружается в анархию. Она пала жертвой предателей, себялюбцев, демагогов, несчетного числа дураков и подлецов. Франция, управляемая твердой рукой, сможет вернуть миру порядок!
– Ваше Высочество абсолютно правы.
– Значит, вы признаете несомненную спешность моего дела, милорд. В Париже вот-вот начнутся выборы и я должен попасть туда – я должен быть там уже через сорок восемь часов. Вот почему я вынужден был пробираться по грязи, под проливным дождем к вашему дому.
Гость окинул взглядом свое облепленный грязью плащ, с которого все еще стекали на пол струйки воды.
– Не желает ли Ваше Высочество переменить платье? – предложил Хорнблауэр.
– Благодарю вас, милорд, но на это нет времени. В местечке, расположенном далее по железной дороге, столь неудачно перекрытой оползнем, по ту сторону туннеля – насколько мне известно, оно называется Мэйдстон – я еще могу успеть на поезд до Дувра. Оттуда – на паровой пакетбот в Кале – поезд в Париж – и навстречу своей судьбе!
– Значит, Ваше высочество желает, чтобы его отвезли в Мэйдстон?
– Да, милорд.
Это означало проехать восемь миль по относительно хорошей дороге – не Бог весть какое непосильное требование. Но все еще дул юго-восточный ветер – Хорнблауэр подумал об этом и тут же одернул себя: эти паровые пакетботы не зависят от ветров и течений, хотя это трудно постоянно помнить человеку, который всю жизнь командовал парусными кораблями. Этот сумасшедший распланировал все довольно здраво – вплоть до Парижа. Там его, скорее всего, поместят в тихую, уютную лечебницу, где ни он, ни ему никто не причинит вреда. Даже экспрессивные французы вряд ли будут слишком жестоки к столь забавному и эксцентричному человеку. Но кучеру будет нелегко проделать шестнадцать миль в такую ночь, да еще половину дороги – в обществе душевнобольного. Хорнблауэр вновь переменил свое решение. Он как раз думал над тем, как бы повежливее отказать, не раня чувств этого бедняги, когда дверь в гостиную открылась, чтобы впустить Барбару. Она была высока и стройна, красива и величественна; теперь, когда прожитые годы несколько ссутулили плечи Хорнблауэра, их глаза находились на одном уровне.
– Горацио – начала она и остановилась при виде незнакомца; но тот, кто знал Барбару достаточно хорошо – например, Хорнблауэр – мог бы догадаться, что присутствие нежданного гостя в гостиной не было для нее неожиданностью, а значит, она вошла именно для того, чтобы узнать, в чем тут дело. Несомненно, именно поэтому она предварительно сняла свои очки…
Гость встретил появление дамы вежливым и внимательным молчанием.
– Могу ли я представить Вашему Высочеству мою супругу? – спросил Хорнблауэр.
Тот низко поклонился и, взяв руку Барбары, еще раз склонился над ней в поцелуе. Хорнблауэр следил за этим с некоторым раздражением. Барбара была женщиной, очень чувствительной к этому галантному жесту – любой мошенник мог найти путь к ее сердцу, если ему удавалось выполнить этот ритуал достаточно изящно.
– Прекрасная леди Хорнблауэр,­ – произнес незнакомец. – Жена самого выдающегося офицера Флота Его Величества, сестра великого герцога Веллингтона – но более известная все же как леди Хорнблауэр.

Последняя встреча - Форестер Сесил Скотт => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Последняя встреча на этом сайте нельзя.
 Обитаемый мир - 1. Королевство Белок http://litkafe.ru/writer/9756/books/11899/mihaylova_natalya/obitaemyiy_mir_-_1_korolevstvo_belok