Набоков Владимир Владимирович - Парижская поэма - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Мерфи Уоррен

Дестроер - 109. Американское безумие


 

На этой странице выложена электронная книга Дестроер - 109. Американское безумие автора, которого зовут Мерфи Уоррен. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Дестроер - 109. Американское безумие или читать онлайн книгу Мерфи Уоррен - Дестроер - 109. Американское безумие без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дестроер - 109. Американское безумие равен 194.47 KB

Дестроер - 109. Американское безумие - Мерфи Уоррен => скачать бесплатно электронную книгу



Дестроер – 109

OCR Денис
«Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир. Американское безумие»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-03966-9
Оригинал: Warren Murphy, “American Obsession”
Перевод: С. Певчев
Аннотация
Это средство должно было в мгновение ока превращать человеческое тело в воплощенное совершенство. Однако никому не пришло в голову проверить, есть ли у чудо — лекарства побочные эффекты, и очень скоро сотни людей, сотни невинных `жертв красоты` рухнули вкровавый водоворот нового американского безумия. Смертоносного безумия. Казалось бы, спасения нет. Но нет такой опасности, которой не могли бы противостоять два героя — Римо Уильяме, Верховный Разрушитель на службе самого секретного агентства Америки, и его учитель Чиун, последний мастер великой корейской школы боевых искусств Синанджу...
Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир
Американское безумие
К вящей славе знаменитого Дома Синанджу
Пролог
На сложенной из белого гранита колокольне дважды прозвонил большой колокол. Его вибрирующие звуки торжественно разнеслись по аудиториям солидного кирпичного здания — главного корпуса Пурблайндского университета. Величественные лекционные залы с высокими окнами, увитые плюшом стены, широкие аллеи придавали Пурблайнду вид идеального американского образовательного учреждения. В завывании зимнего ветра, казалось, можно было различить звуки разудалой песни, доносящиеся из студенческого клуба.
Однако первое впечатление может оказаться обманчивым.
В Пурблайндском университете не было студенческого клуба.
В нем не было и колокола. Звуки доносились из установленных на вершине башни мощных динамиков, проигрывающих запись боя церковных колоколов в бельгийском городе Брюгге.
В Пурблайнде также не было спортивных команд.
Не было университетской газеты.
Не было университетской символики.
Пурблайндский университет был скорее исследовательским учреждением, фабрикой знаний. Причем изучали здесь только один предмет — как делать деньги. Профессора и администраторы рассматривали студентов как досадную помеху, поскольку на них приходилось тратить время и энергию, которые можно было бы с гораздо большей выгодой потратить на создание новых технологических процессов и изделий, годных для коммерческого применения. Авторское вознаграждение — вот что больше всего интересовало профессорско-преподавательский состав.
Большую часть финансовых средств университет получал от безликих корпораций или исследовательских центров: «Совет по агрохимии», «Национальный кибернетический консорциум», «Американский совет по мясу», «Исследовательский центр по молочным продуктам», «Международное общество содействия фармакологии».
За десять лет фундаментальные исследования ученых ПУ привели к созданию целого ряда широко известных потребительских товаров: «Рассчитанного На Миллион Смывов Туалетного Бачка»; «Вечной Обертки» — синтетического оберточного материала, который можно было использовать бесконечное количество раз; «Ваше Новое Лицо» — безопасный комплект для домашней пластической хирургии, основанный на использовании технологии «Вечной Обертки»; «Совершенно Белый Цыпленок» — выведенная с помощью генной инженерии новая порода кур, у которой практически отсутствовали ноги; и наконец, препарат ПГ-5, используемый как добавка для сохранения свежести пищевых продуктов, как компонент для изготовления особо стойкой наружной краски, а в высокой концентрации — как нервно-паралитический газ. Образцами достижений университетских ученых можно было свободно заполнить прилавки небольшого магазина.
Когда записанные на пленку звуки колокола растаяли в воздухе, профессора и их помощники-студенты в лабораторных халатах по одному потянулись из университетского кафетерия в холодную февральскую темноту. Несколько студентов все же задержались в теплом помещении, рассеянно глядя на свои чашки с остатками кофе. Пока они грустно размышляли над превратностями жизни в старом добром ПУ, в кафетерии появился неприятного вида лысый и худой мужчина, который тут же прошел к раздаче. У него была молочно-белая кожа, испещренная многочисленными коричневыми родинками разной величины. От тощего ученого исходил совершенно чудовищный запах — нечто среднее между запахом скунса и ароматом кошачьего дерьма.
— Гос-споди! — воскликнул один из студентов, инстинктивно зажимая ладонью нос. — Как только он сам это выдерживает?
— Пойди и спроси, — посоветовал ему второй студент, сидевший на другом конце стола.
— Как же! — ответил первый студент, укладывая в сумку свои тетради и отодвигая стул. — Если я сейчас же отсюда не выберусь — меня стошнит.
Остальные испытывали те же самые чувства.
Стараясь дышать исключительно ртом, страдальцы поспешили мимо кассы к выходу. Несчастная кассирша вынуждена была остаться на своем посту. Пока мужчина выбирал себе горячие блюда, ее лицо успело побагроветь. Работавшие на раздаче полные, среднего возраста женщины в пластиковых шапочках и перчатках поспешно удалились — при появлении «профессора Хорька» они всегда так поступали.
Это прозвище являлось вдвойне ошибочным. Во-первых, Карлос Стерновски был не профессором, а ассистентом-исследователем. Во-вторых, он работал не с Mephitis mephitis, скунсом полосатым, а с Gulo gulo, росомахой. Конечно, эти животные принадлежат к одному и тому же семейству, Mustelidae, но к совершенно разным подсемействам и видам.
На подносе из нержавеющей стали перед Стерновски стояли дымящийся гуляш из свинины, брюссельская капуста, булочка с отрубями и фруктовый салат. Однако для Стерновски все это не имело никакого запаха и почти не имело вкуса, поскольку еще в детстве вирусное заболевание лишило его обоняния. Несмотря на эту утрату, он все равно периодически испытывал голод, который утолял каждые пять или шесть часов наиболее рациональным способом, основанным на господствующей теории диетического питания — пищевой пирамиде.
Когда он принялся пересчитывать сдачу, кассирша недовольно скривилась.
«Господи, неужели ты никогда не моешься?» — было написано у нее на лице. Какое невежество! Конечно же, он моется. И ежедневно меняет лабораторный халат. Но, учитывая природу запаха, это ничего не дает и не может дать. Чтобы отошла сверхконцентрированная мускусная вытяжка, облегавшая его кожу подобно слою краски, нужно время — а так как Стерновски постоянно имел с ней дело, то этого никогда не происходило.
Кассирша взяла у него деньги, но в кассу класть не стала. Сначала она завернула деньги в герметичный пластиковый мешочек, затем положила этот мешочек еще в один, точно такой же. Когда Стерновски с подносом в руках отошел от кассы, кассирша поспешно принялась искать под стойкой что-нибудь такое, обо что можно было бы вытереть руки.
Хотя он мог в принципе сесть где угодно, Стерновски занял свое обычное место. Пережевывая и глотая мясо, он не испытывал никакого удовольствия, однако по мере заполнения желудка постепенно проходили досаждавшие Стерновски ноющие боли, и от этого ученый чувствовал облегчение. В опустевшем зале не было слышно ни звука — лишь дешевые металлические нож и вилка со звоном ударялись о толстую тарелку грубого фаянса. Покончив с фруктовым салатом, Стерновски вытер губы бумажной салфеткой. Когда он огляделся по сторонам, в кафетерии уже никого не было. Пока Стерновски смотрел в другую сторону, кассирша незаметно ускользнула. Это его не удивило. Стерновски уже привык, что его избегают. За те полтора года, что он работал в Пурблайнде, он ежедневно испытывал на себе всеобщее презрение.
До истечения срока контракта с биохимическим факультетом оставалось еще шесть месяцев. В соответствии с этим восьмистраничным документом университет за шестнадцать тысяч пятьсот долларов в год получал право на все, что рождалось в голове Стерновски.
С первых же дней работы научный руководитель начал всячески ему мешать, пытаясь заставить Стерновски отказаться от выбранного им направления исследований и заняться чем-то более «перспективным». Больше года Стерновски в полном одиночестве плыл против течения, пока не достиг первых успехов. Однако, несмотря на достигнутые результаты, биохимический факультет наотрез отказался финансировать затраты на проведение серии опытов над приматами. Для Стерновски это было равнозначно катастрофе.
В конце концов ему пришлось из собственного кармана заплатить за Арнольда, карликового шимпанзе, и его перевозку. На это Стерновски потратил остатки полученного им небольшого наследства и опустошил все свои кредитные карточки. Когда исследования приматов стали приносить плоды, обозленный ученый скрыл достигнутые результаты от своего научного руководителя. Он знал, что если на нынешней, завершающей стадии факультет заинтересуется его исследованиями, ПУ присвоит себе его открытие. Этот Фома неверующий — его научный руководитель — получит Нобелевскую премию, а университет примется жадно сосать авторское вознаграждение, которое со временем может составить миллиарды долларов. А Стерновски за все свои усилия по окончании контракта окажется на улице, и ему даже «спасибо» не скажут. Или окажется даже раньше, если они смогут доказать, что он присвоил хотя бы одну ржавую скрепку.
Стерновски со звоном отодвинул свой поднос и выбросил бумажную салфетку в мусорную корзину.
Это его последний обед в старом добром ПУ.
* * *
Ледяной ветер до костей пробирал возвращавшегося в свою лабораторию биохимика. По обе стороны дороги из вентиляционных решеток к небу поднимались столбы пара, напоминавшие гейзеры в Йеллоустонском заповеднике. Под лужайками и кирпичными дорожками находился подземный муравейник, где располагались ведущие университетские лаборатории.
Из-за ужасной вони, издаваемый подопытными животными, лабораторию Стерновски разместили в трейлере, который стоял на самом краю кампуса, в дальнем углу автостоянки «Зет-зет». После недавнего бурана снегоочиститель сгреб кучи грязного снега к самому трейлеру, завалив деревянные ступеньки. После этого прошло уже несколько дней, но снег все еще не растаял. Чтобы войти в дверь, Стерновски приходилось пробираться через сугробы, доходящие ему до пояса.
Хотя обычно он поддерживал в своей лаборатории образцовую чистоту и порядок, сегодня узкая, длинная комната выглядела так, как будто по ней прошелся ураган. На стенах, в проходах между лабораторными столами — всюду виднелись следы запекшейся крови, экскрементов и желто-зеленого мускуса. Стальные клетки стояли открытыми, на виниловом полу и лабораторных столах лежали тела убитых росомах.
Мертвые животные были приблизительно по метру длиной — если считать вместе с коротким, пушистым хвостом. По бокам темно-коричневого туловища проходили две более светлые полосы, соединявшиеся у основания хвоста. У росомах были короткие, массивные лапы и широкие ступни с мощными когтями. Морды их с короткими, округлыми ушами были похожи на медвежьи. Индейцы называют росомах «скунсовыми медведями» — почему скунсовыми, понятно всякому, у кого есть обоняние.
Перед обеденным перерывом Стерновски уничтожил почти всех своих подопытных животных, оставив пока в живых трех из них. Теперь настало время закончить работу. Стерновски облачился в серый резиновый халат и сапоги, надел на руки кожаные рукавицы, а на лицо — защитный пластиковый щиток. Затем он достал эмалированный поднос, на котором лежало с полдесятка уже заполненных шприцов для подкожных инъекций. Жидкость в них была светло-голубой.
Как безоблачное небо в летний полдень. Той голубизны, от которой замирает дух и останавливается сердце.
По скользкому проходу Стерновски осторожно направился к двум последним запертым клеткам. Оставшиеся в живых звери, возбужденные запахом крови и звуком его шагов, испуганно заворчали. Двадцатишестикилограммовый самец росомахи по имени Донни в этот момент уже второй час спаривался с гораздо меньшей по размерам и весу Мари. Чтобы совершить акт репродукции, животным иногда требовалось не менее двух часов. Продолжительное и энергичное спаривание вызывало овуляцию у самок; соответствующие изменения уровня содержания гормонов и лежали в основе открытия Стерновски.
С помощью встроенного рычага ученый прижал сцепившихся в клубок росомах к прутьям решетки, что давало возможность производить с ними необходимые эксперименты — и делать инъекции. Донни продолжал двигаться даже тогда, когда Стерновски вонзил ему в плечо иглу шприца. Когда ученый надавил на поршень, животное пронзительно закричало и изогнуло дугой хвост. Из анальной железы ударила струя желто-зеленой жидкости. Искривленные клыки и десятисантиметровые когти лязгнули по стальной решетке, оставив на ней свежие царапины. Движения Донни внезапно резко замедлились, изо рта вывалился и тут же свесился набок язык — как у механической игрушки, у которой кончился завод. Затем животное задрожало всем телом; но это был не любовный экстаз, а судороги смерти. Мари Стерновски сделал более удачный укол — он попал ей в вену, и самка моментально испустила дух.
Перенеся тела животных на ближайший рабочий стол, Стерновски быстро побрил им головы электробритвой, протер белую кожу оранжевым дезинфектантом, а затем вскрыл черепа специальной патологоанатомической пилой на батарейках. Сокровище, которое он искал, находилось у основания черепа, в области мозга, называемой гипоталамусом. Стерилизованным инструментом Стерновски ловко извлек нужные участки и бросил еще теплые куски мозга в приготовленные пластмассовые сосуды с заранее наклеенными этикетками. Убрать ненужную ткань можно будет и потом.
Перед последней клеткой ученый остановился. Прозрачный щиток с внутренней стороны запотел, и Стерновски пришлось снять его, чтобы увидеть в дальнем конце стальной клетки волосатую фигуру Арнольда. Хотя Gulo gulo тоже были могучими и грозными созданиями — ирония эволюции превратила медведя гризли в некое подобие таксы — карликовый шимпанзе внушал Стерновски подлинный страх; он постоянно являлся ученому в ночных кошмарах. Ростом едва достигая метра, шимп весил шестьдесят пять килограммов — вдвое больше обычной нормы. В отличие от персонажей «Канала Дискавери» Арнольд не отличался ни сообразительностью, ни доброжелательностью. Это была просто небольшая гора мускулов, причем обладавшая скверным характером. Какой уж там язык жестов! Единственное, что можно было прочитать в его раскосых карих глазах, — «Я тебя сейчас покалечу».
Стерновски не стал прижимать обезьяну рычагом, поскольку Арнольд довольно быстро научился этого избегать, пуская в ход свои мощные ноги. Невозможно было и сделать шимпанзе смертельную инъекцию, поскольку об его стальные мускулы сломалась бы любая игла.
Тем не менее работу предстояло выполнить.
Ученый положил на стол поднос со шприцами и взял в руки метровый кусок стальной трубы, который позаимствовал на факультете океанологии. Это было подводное ружье двенадцатого калибра, предназначенное для защиты от акул. У ружья не было спускового крючка; оно срабатывало, выбрасывая заряд дроби, когда дуло с силой прижималось к цели. Держа стреляющую трубу за безопасный конец, Стерновски снял его с предохранителя. Из дальнего конца своей клетки на него злобно смотрел Арнольд.
Ученый внезапно почувствовал беспокойство. Это вам не безмозглая акула. Если вы что-нибудь просунете в клетку шимпа, он это схватит, причем моментально. А руки у Арнольда по толщине были такими же, как ноги у Стерновски; этими руками он свободно гнул прутья решетки, сделанные из нержавеющей стали марки 440А. Шимп мог с легкостью вырвать у Стерновски стреляющую трубу или, что еще хуже, попытаться ею же ткнуть нападающего. Ученый не сомневался, что у Арнольда хватило бы сил, чтобы вырвать человеческую руку из сустава; только дай ему такую возможность, и он сделает это с удовольствием.
Из бокового кармана своего резинового фартука Стерновски достал бесформенный сандвич. Это было любимое лакомство Арнольда. Тройной сандвич с беконом и сыром пролежал там так долго, что хлеб раскрошился, а оберточная бумага промаслилась и стала полупрозрачной. Стерновски помахал в воздухе бутербродом. Шимп принюхался, с неподдельным интересом следя за его движениями.
Воспользовавшись тем, что Арнольд не отрывает глаз от желанной добычи, ученый одним резким движением просунул стреляющую трубу между прутьями решетки. Прежде чем шимп успел схватить ружье и согнуть его в колесо, Стерновски с силой ткнул дулом в его мощную грудь. Прогремевший выстрел приподнял громадную обезьяну и швырнул на заднюю стенку клетки. Ударившись о прутья, Арнольд упал на пол лицом вниз. Как ни странно, рана оказалась не сквозной, так что на стене трейлера не появилось никаких кровавых пятен. Весь заряд картечи остался в спине Арнольда.
С чувством глубокого облегчения Стерновски наблюдал, как из безжизненного тела вытекает кровь. Он не открывал дверь клетки до тех пор, пока не убедился наверняка, что зверь мертв, и пока его руки не перестали трястись. Стерновски выволок труп из клетки, быстро побрил ему голову и вскрыл череп, затем сделал Y-образный надрез ниже присыпанного порохом раневого отверстия. Для того, чтобы взять образцы различных органов и тканей, потребовалось всего несколько минут.
В зловещей тишине Стерновски опустошил холодильник, переложив стеклянные баночки с гормонами росомахи в холодильную сумку с надписью «биологические образцы». Туда же он положил образцы тканей шимпанзе. Затем, заполнив холодильную сумку сухим льдом, Стерновски запечатал ее клейкой лентой и прикрепил сверху необходимые для вывоза образцов из страны документы, выданные Министерством внутренних дел США.
Уложив в рюкзак толстую пачку дискет, содержащих все его экспериментальные данные и аналитические записки, Стерновски принялся стирать записи с жесткого диска своего лабораторного компьютера. Пока работала программа полного уничтожения данных, ученый разделся до трусов и, с помощью галлона томатного сока, наскоро помылся. Томатный сок предположительно должен был перебить запах мускуса. Но поскольку Стерновски не мог сказать наверняка, поможет ли сок, он вдобавок щедро полил себя одеколоном «Олд спайс». Затем ученый натянул на себя светло-коричневые вельветовые брюки, голубую полиэстеровую рубашку с красным галстуком и коричневый спортивный пиджак.

Дестроер - 109. Американское безумие - Мерфи Уоррен => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Дестроер - 109. Американское безумие на этом сайте нельзя.
 Введение в синастрическую астрологию http://litkafe.ru/writer/3688/books/10868/podvodnyiy_avessalom/vvedenie_v_sinastricheskuyu_astrologiyu