А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Гаррет Рэндал

В Глазах Смотрящего


 

На этой странице выложена электронная книга В Глазах Смотрящего автора, которого зовут Гаррет Рэндал. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу В Глазах Смотрящего или читать онлайн книгу Гаррет Рэндал - В Глазах Смотрящего без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой В Глазах Смотрящего равен 40.55 KB

В Глазах Смотрящего - Гаррет Рэндал => скачать бесплатно электронную книгу



В ГЛАЗАХ СМОТРЯЩЕГО


Сэр Пьер Морле, шевалье Анжуйской Империи, рыцарь Золотого Леопарда и
личный секретарь милорда графа д'Эвро, отогнув кружевной манжет, поглядел
на часы: без трех минут семь. Ангелус прозвучал, как и всегда, в шесть, и
милорд д'Эвро, конечно же, как и всегда, проснулся с колокольным звоном.
По крайней мере, за последние семнадцать лет на памяти сэра Пьера не было
ни единого случая, чтобы милорд не проснулся с Ангелусом. Как-то раз
ризничий забыл прозвонить в колокол; милорд тогда впал в ярость и неделю
не мог успокоиться. Только просьба отца Брайта, поддержанная самим
епископом, спасла злополучного ризничего от казематов замка д'Эвро.
Многоопытный глаз сэра Пьера не упускал ни малейшей складки на
постланной поверх холодных каменных плит коридора ковровой дорожке. Эти
старинные замки вообще трудно содержать в порядке, а милорд граф очень не
любит, когда в щелях складки проступает селитра. Но все вроде выглядит
прилично - и слава Богу. А то вчера вечером милорд граф славно погулял;
после такого он по утрам очень уж раздражителен. Милорд всегда просыпается
с Ангелусом, но отнюдь не всегда просыпается трезвым.
Остановившись перед массивной дверью лифта из полированного резного
дуба и выбрав один ключ из связки, висящей на поясе, сэр Пьер открыл
замок. Дверь за ним закрылась сама, автоматически. Нажав кнопку, сэр Пьер
стал терпеливо ждать, пока лифт поднимет его в личные покои графа,
расположенные четырьмя этажами выше. К этому моменту милорд граф должен
уже принять ванну, побриться и одеться. И принять на опохмелку полстакана
превосходного шампанского бренди. Завтракать он будет не раньше восьми.
Камердинера в строгом смысле этого слова у графа не было. Формально это
звание носил сэр Реджинальд Бове, однако ему никогда не приходилось
исполнять наиболее интимные обязанности, связанные с должностью. На люди
граф показывался, только когда выглядел совершенно безупречно.
Лифт остановился. Сэр Пьер вышел из кабинки и пошел по коридору к
расположенным к его конце покоям графа. Ровно в семь он коротко постучал в
высокую дверь, украшенную эмалевым с золотом гербом дома д'Эвро.
И в первый раз за все эти семнадцать лет не получил ответа.
Не веря своим ушам, сэр Пьер целую минуту ждал, когда же прозвучит
рявкающее "Войдите", а потом, чуть ли не застенчиво, постучал снова.
Ответа все не было.
Затем, внутренне подготовившись к потоку ругательств, который
неминуемо хлынет на его голову, если милорд решит, что его секретарь
сделал что-то не так, сэр Пьер повернул ручку. Он открыл дверь точно так
же, как если бы услышал приглашение графа войти.
- Доброе утро, милорд.
Его голос звучал точно так же, как каждый день на протяжении этих
семнадцати лет.
Ответа снова не последовало; комната оказалась пуста.
Сэр Пьер окинул взглядом огромное помещение. Сквозь фигурные стекла
высоких окон яркое утреннее солнце заливало комнату, свет ромбами и
квадратами падал на покрывающий дальнюю стену гобелен, разноцветьем красок
оживляя изображенную на нем охотничью сцену.
- Милорд?
Ни звука. Ничего.
Увидев, что дверь спальни открыта, сэр Пьер подошел к ней и заглянул
внутрь.
И сразу же увидел, почему милорд граф не ответил ему, да и никогда
больше не сможет ответить.
Милорд граф распластался на спине, широко раскинув руки и уставившись
невидящими глазами в потолок. Он так и не успел снять свой алый с золотом
вечерний наряд. Но большое пятно на груди камзола слегка отличалось по
цвету от остальной ткани, а в середине этого пятна ясно виднелось пулевое
отверстие.
Несколько секунд сэр Пьер стоял неподвижно, затем приблизился,
привстал на колено и тыльной стороной ладони потрогал руку графа. Рука
была холодна как лед. Этот труп остыл уже много часов назад.
- А я ведь знал - рано или поздно, но кто-нибудь обязательно
прикончит вас, милорд.
В голосе сэра Пьера прозвучало что-то вроде сожаления.
Затем он встал и вышел, не удостоив своего мертвого хозяина даже
взглядом. Заперев за собой дверь и положив ключ в карман, он направился к
лифту.

Глядя из окна на солнечное утро, Мэри, леди Дункан, мучительно
решала, как поступить. Звон Ангелуса прервал ее неспокойный сон и
напомнил, что, как гостье замка д'Эвро, ей нужно к утренней мессе. Но это
же невозможно! Как сможет она предстать пред ликом Господа на алтаре? Уж
не говоря о том, чтобы принять святое причастие.
Но, с другой стороны, все эти четыре дня она взяла за правило
обязательно появляться к заутрене вместе с леди Элис; будет выглядеть
очень подозрительно, если сегодня она это правило нарушит.
Обернувшись, она бросила взгляд на закрытую не только на засов, но и
на замок дверь своей спальни. Вот _е_г_о_-_т_о_ появления там не ожидает
никто. Лэйрд Дункан имел отговорку - свое инвалидное кресло, однако при
таком экзотичном хобби, как черная магия, он, пожалуй, и приближаться-то к
церкви опасался. Во всяком случае, так подозревала его жена.
Если бы только она ему не соврала! Но как можно было сказать правду?
Это было бы еще хуже - значительно хуже. А вот теперь из-за этой лжи он
заперся в своей спальне и занимается одному Богу - а может, Дьяволу, -
известно чем.
Если бы он только вышел. Прекратил то, чем занимается все эти
бесконечно долгие часы. Или хотя бы закончил! Тогда они могли бы уехать
отсюда, придумать какой-нибудь предлог - да просто любой предлог - и
уехать. Можно притвориться, что кто-нибудь из них вдруг заболел. Что
угодно, все что угодно, лишь бы убраться из Франции, пересечь Канал
[имеется в виду пролив Ла-Манш] и - домой, в Шотландию, где они будут в
безопасности!
Она снова поглядела в окно, через двор, на вздымающиеся каменные
стены Главной башни и высокое окно покоев Эдуарда, графа д'Эвро.
Вчера вечером она его ненавидела, но теперь не было в ее сердце
ненависти; там не осталось места ни для чего, кроме страха.
Уткнувшись лицом в ладони, леди Дункан проклинала себя за глупость.
После бесконечно долгой ночи она даже плакать не могла.
Услышав за спиной звук отпираемой двери, она повернулась.
Лэйрд Дункан из Дункана вкатился в спальню. И сразу же помещение
заполнило зловоние каких-то испарений, проникших из только что покинутой
им комнаты. Леди Дункан смотрела на него, не произнося ни слова.
Он словно бы постарел со вчерашнего дня, лицо его стало изможденным и
усталым, в глазах появилось нечто новое, трудноопределимое, однако совсем
ей не понравившееся. Сперва он тоже ничего не сказал, только облизал губы.
Когда лэйрд Дункан наконец заговорил, голос его звучал странно, как у
человека с трудом оправляющегося после глубокого обморока:
- Теперь бояться больше нечего, - сказал он. - Совершенно нечего.

Паства преподобного отца Джеймса Валуа Брайта, викария церкви Святого
Духа, состояла из нескольких сотен обитателей замка д'Эвро. Вследствие
своего поста он являлся виднейшим - если не иерархически, то по положению
в обществе, - священником графства. Не считая, естественно, епископа и
каноников кафедрального собора. Однако сознание этого мало радовало
преподобного отца. Службы его посещались прискорбно мало - особенно по
будням. Конечно же, на воскресную мессу приходило много народа - граф
д'Эвро, пунктуально являвшийся ровно в девять, имел привычку пересчитывать
всех своих домашних. Но по будням он в церкви не бывал, а ведь хорошо
известно - чуть расслабься господин, как то же самое, если не больше,
начинают позволять себе и слуги.
Одно только утешение - леди Элис д'Эвро. Скромная, некрасивая
девушка, лет на двадцать младше своего брата, она во всем была полной ему
противоположностью. Тихая рядом с его громыхающей шумностью, скромная,
стремящаяся держаться в тени - рядом с его доходящей до аляповатости
яркостью, воздержанная во всем - рядом с его постоянными запоями,
целомудренная - рядом...
Тут отец Брайт заставил себя прервать размышления. Нет у него права,
напомнил он себе, на подобные суждения. В конце концов, ведь даже
исповедует графа не он, а епископ.
Кроме того, в данный момент он не должен отвлекаться от молитвы.
Тут он, к крайнему своему изумлению, обнаружил, что уже облачился в
стихарь и паллий и что при этом губы его сами собой механически произносят
слова молитвы.
"Привычка, - подумал он, - может оказаться крайне губительной для
способности к созерцанью".
Отец Брайт окинул взглядом ризницу. Служка, юный сын графа Сен-Брио,
посланный сюда, чтобы завершить формирование из него джентльмена, который
в не столь отдаленном будущем станет королевским губернатором одного из
самых важных графств Бретани, натягивал через голову стихарь. Часы
показывали одиннадцать минут восьмого.
Отец Брайт заставил свои мысли обратиться к Господу и беззвучно
прочел те же самые молитвы облачения, которые только что произносил
автоматически. На этот раз он вкладывал в них всю силу убежденности. Сверх
того он добавил коротенькую молитву, в которой просил у Господа прощения
за минутную рассеянность.
Открыв глаза, он собрался уже было надевать ризу, как дверь ризницы
отворилась, и в нее вошел сэр Пьер, личный секретарь графа.
- Мне необходимо поговорить с вами, отец, - тихо сказал он. И, бросив
взгляд на Де Сен-Брио-младшего, добавил: - С глазу на глаз.
Вообще говоря, отец Брайт устроил бы большой нагоняй любому,
набравшемуся наглости вломиться в ризницу в тот момент, когда он
переодевается к мессе, но ведь сэр Пьер никогда не прервал бы его без
серьезных на то причин. Кивнув, он вышел в коридор, ведущий к алтарю.
- Что такое, Пьер?
- Милорд граф мертв. Убит.
После первоначального потрясения отец Брайт осознал, что новость эта
не столь уж и неожиданна. Похоже, глубоко в мыслях он всегда догадывался,
что граф умрет насильственной смертью задолго до того, как разгульная
жизнь подорвет его здоровье.
- Как это случилось? - спокойно спросил он.
Сэр Пьер в точности пересказал все, что делал и что видел.
- А потом я запер дверь и пошел прямо сюда, - закончил он.
- У кого еще есть ключ от покоев графа?
- Ни у кого, кроме самого милорда, - ответил сэр Пьер. - Во всяком
случае - насколько мне известно.
- И где этот ключ?
- На месте, в связке у него на поясе. Я специально посмотрел.
- Хорошо. Тогда оставим дверь запертой. Вы совершенно уверены, что
тело остыло?
- Остыло и окоченело, святой отец.
- Значит, он мертв уже давно.
- Надо сообщить леди Элис, - сказал сэр Пьер.
- Да, - отец Брайт кивнул. - Графиню д'Эвро следует уведомить, что
теперь она наследует управление графством.
На мгновение на лице сэра Пьера появилось замешательство; видимо, он
еще не до конца осознал все последствия смерти графа.
- Я скажу ей сам, Пьер. Она, вероятно, уже сидит на своей скамье.
Зайдите в церковь и тихо скажите графине, что я хочу с ней побеседовать. И
больше ничего.
- Понимаю, святой отец, - сказал сэр Пьер.

В церкви собралось человек двадцать пять - тридцать, по большей части
- женщины, но Элис, графини д'Эвро, среди них не оказалось. Тихо, стараясь
не привлекать к себе внимания, сэр Пьер прошел мимо полупустых скамей в
нартекс. Здесь и была графиня; она, видимо, только что вошла в дверь и
поправляла накинутую на голову черную кружевную мантилью. "Слава Богу, -
подумал сэр Пьер, - что не мне придется сообщить ей такую новость".
Довольно некрасивое, редко улыбающееся лицо миледи выглядело, как
всегда, печальным. Крупный нос и квадратный подбородок, сообщавшие графу
некую вызывающую привлекательность, придавали его сестре вид очень
серьезный и довольно-таки - несмотря на великолепную фигуру - бесполый.
- Миледи, - сказал сэр Пьер, остановившись перед ней, - преподобный
отец просит вас поговорить с ним перед мессой. Он ждет вас у двери
ризницы.
Крепко прижав к груди четки, графиня судорожно перевела дыхание.
- О, сэр Пьер. Простите, ради бога, я почему-то испугалась. Я вас не
заметила.
- Извините, миледи.
- Ничего, просто я немного задумалась. Вы не откажетесь проводить
меня к преподобному отцу?
Услышав их шаги в коридоре, отец Брайт немного успокоился. Он
нервничал, так как месса уже запаздывала на целую минуту; полагалось
начинать ее точно в семь пятнадцать.
Как и ожидал отец Брайт, свежеиспеченная графиня д'Эвро восприняла
известие спокойно. Мгновение помедлив, она перекрестилась и сказала:
- Пусть земля ему будет пухом. Я оставляю все на ваше попечение,
святой отец, сэр Пьер. Что теперь надо делать?
- Пьер должен как можно скорее сообщить о происшедшем по телесону
[телесон (от греч. tele - далеко и лат. sonor - звук) - акустический
прибор для передачи звуков на расстояние] в Руан, Его Высочеству. Я
объявлю о смерти вашего брата и попрошу собравшихся помолиться об
упокоении его души - однако, думаю, не стоит пока говорить ничего о том,
как он умер. Лишние разговоры и измышления просто ни к чему.
- Хорошо, - согласилась графиня. - Идемте, сэр Пьер, я хочу сама
поговорить со своим кузеном герцогом.
- Да, миледи.
Вернувшись в ризницу, отец Брайт переложил закладки в требнике.
Хорошо, что сегодня нет никакого большого праздника и произвольный выбор
темы службы допускается правилами. Часы показывали уже семнадцать минут
восьмого.
- Быстро, сын мой, - повернулся он к молодому Де Сен-Брио. - Поставь
на алтарь небеленные восковые свечи. Поспеши, я буду готов к тому времени,
как ты вернешься. Да, и смени алтарное покрывало. Положи черное.
- Да, святой отец.
Юноша удалился.
Свернув зеленую ризу, отец Брайт вернул ее на место в ящик, вынув
взамен черную. Сегодня он отслужит реквием по душам усопших верных -
вдруг, паче чаяния, и граф находится в их числе.

Его королевское Высочество герцог Нормандский просмотрел официальное
письмо, только что напечатанное для него секретарем. Оно было адресовано:
"Serenissimo Domino Nostro Iohanni Quarto, Dei Gratia, Angliae, Franciae,
Scotiae, Hiberniae, Novae Angliae et Novae Franciae, _R_e_x_, Imperator,
Fidei Defensor..." - "Нашему Светлейшему Повелителю, Джону IV, Милостью
Божией Королю и Императору Англии, Франции, Шотландии, Ирландии, Новой
Англии, Новой Франции, Защитнику Веры..."
Дело было вполне рутинное: простое уведомление своего брата, короля,
что вернейший слуга Его Величества Эдуард, граф Эвро, закончил свое
бренное существование. Одновременно испрашивалось утверждение Его
Величеством непосредственной наследницы графа Элис, графини Эвро, в
качестве законной правопреемницы.
Закончив чтение, Его Высочество удовлетворенно кивнул и нацарапал
снизу подпись: "Ricardus Dux Normaniae".
Затем, взяв отдельный лист бумаги, он написал: "Дорогой Джон, ты не
мог бы малость это попридержать? Конечно же, Эдуард был развратник и -
хуже того - бестолочь; несомненно, он схлопотал ровно то, что заслужил,
однако мы, к сожалению, не имеем понятия, кто же это отправил его на тот
свет. А вдруг как раз Элис и проделала дырку в своем братце - у меня нет
никаких надежных данных, что это не так. Как только появятся подробности,
сразу же извещу тебя. Со всей любовью, твой брат и слуга, Ричард".
Положив оба письма в приготовленный конверт, он запечатал его. Хорошо
бы поговорить с королем по телесону, но только вот еще никто не придумал,
каким образом перекинуть эти самые проводочки через Канал.
Запечатав письмо, герцог задержал конверт в руках. На его лице,
красивом скандинавской, белокурой красотой, появилась задумчивость. Дом
Плантагенетов прошел через восемь столетий, кровь Генриха Анжуйского уже
почти исчезла в его отдаленных потомках, но нормандская кровь ощущалась не
слабее, чем раньше, пополняемая все новыми и новыми вливаниями от
норвежских и датских принцесс. Мать Ричарда, королева Хельга, жена
покойного Его Величества Карла III, знала всего десяток-другой
англо-французских слов, да и те произносила с густым норвежским акцентом.
И все равно, ни в языке, ни в манере держать себя у Ричарда, герцога
Нормандского, не ощущалось ровно ничего скандинавского. Он не только
принадлежал к старейшей и наиболее могущественной династии Европы, но и
был крещен именем, выдающимся в этой семье. Имя Ричард носили семь королей
Империи; по большей части, это были хорошие короли, хотя, быть может, и не
всегда "хорошие" в житейском смысле слова люди. Даже старина Ричард I
[король Англии, известный также под именем Ричард Львиное Сердце
(1157-1199); в реальной истории большую часть жизни провел за пределами
страны и был убит во время войны с Францией], довольно-таки разнузданно
проведший первые сорок с чем-то лет жизни, потом остепенился, взялся,
наконец, за правление королевством и справлялся с этим делом великолепно
все оставшиеся ему двадцать лет.

В Глазах Смотрящего - Гаррет Рэндал => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу В Глазах Смотрящего на этом сайте нельзя.