А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Кейтс Кимберли

Утренняя песня


 

На этой странице выложена электронная книга Утренняя песня автора, которого зовут Кейтс Кимберли. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Утренняя песня или читать онлайн книгу Кейтс Кимберли - Утренняя песня без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Утренняя песня равен 200.12 KB

Утренняя песня - Кейтс Кимберли => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Аваричка, вычитка Anita
«Утренняя песня»: АСТ; Москва; 2007
ISBN 978-5-17-036000-0
Аннотация
Спасти маленького племянника от ужасной судьбы – ради этого юная Ханна Грей была готова НА ВСЕ!
Даже – с риском для жизни бежать из родной Ирландии в Англию...
Даже – поступить на работу к таинственному Остену Данте и записывать музыку, которую он сочиняет... И это при том, что девушка не знает ни одной ноты и панически боится Данте, о котором ходят странные, темные слухи...
Но порой лишь один шаг отделяет не только ненависть от любви, но и страх – от ЖГУЧЕЙ СТРАСТИ... и однажды Ханне придется в этом убедиться!
Кимберли Кейтс
Утренняя песня
Глава 1
Как же Ханне хотелось, чтобы ребенок плакал, чтобы его крик вторил песне ветра, пронизывающего их насквозь.
Но малыш молчал. Он устало шел рядом, его ручонка неподвижно лежала в ее руке, и это пугало.
Пип измучен. Она и сама с трудом волочила ноги по жидкой грязи, ботинки, пропитавшись водой, отяжелели. Промокшее платье и тонкий плащ давят на плечи и грудь, вгоняя в озноб. Саквояж словно набит камнями, а не тряпьем, которое ей удалось прихватить второпях для себя и Пипа.
Слава Богу, хоть дождь прекратился.
Стремительно надвигалась ночь, с жадностью поглощая прорвавшийся сквозь тучи свет.
Кажется, они с Пипом путешествуют уже целую вечность – сначала бросили вызов Ирландскому морю, пустившись в плавание в ветхой рыбачьей лодке, затем тряслись в почтовой карете, направлявшейся в глубь Англии.
За две недели пути деньги, которые она взяла из ломбарда в далекой Ирландии, закончились.
Ханне казалось, что они будут странствовать очень долго, пока Пип не вырастет, не превратится в мужчину, который может постоять за себя, ответить ударом на удар.
Единственное, что обнадеживало: ей удалось выиграть немного драгоценного времени, она успеет исчезнуть. Но какой ценой? Она обманула тех, кто ей доверял, предала тех, кто от нее зависел, солгала и тихонько исчезла, а этого они ей никогда не простят.
В животе заурчало, голод давал о себе знать. С тех пор как она съела несколько зеленых яблок, от которых ее вырвало, прошло уже три дня.
Для пяти лет Пип был слишком мал. Розовые пухлые щечки стали бледными и впалыми, ручонки – тоненькими и движения неуверенными. Узкие плечики с поразительной стойкостью сопротивлялись ветру.
Малыш ни разу не пожаловался, но она знала, что сил у него осталось совсем немного. Кашель, изнурявший его в течение нескольких недель, становился все тяжелее и тяжелее, то и дело сотрясая его впалую грудь. Ханна впала в отчаяние.
Неужели они проделали такой путь лишь для того, чтобы умереть где-то на незнакомой дороге, чтобы голодать и мерзнуть в одиночестве?
Нет! Она обещала заботиться о нем. Она защитит его, пусть даже ценой собственной жизни. Но она устала. Боже, как она устала! Горе тяжким бременем давило истерзанное сердце.
– Еще немного, Пип, – подбадривала она ребенка.
Он повернулся к ней, и в его огромных серо-зеленых глазах она прочла то, чего он ни разу не произнес вслух: «Я боюсь. Мне хочется есть. Пожалуйста, защити меня от него».
Им нужно хотя бы немного отдохнуть. Выспаться, высушить одежду у божественно теплого огня.
Нет, сейчас не время об этом думать. Нужно двигаться дальше. Она должна найти в себе силы, как находила на протяжении всего пути.
Ханна переложила саквояж в левую руку, а правой подняла Пипа, прижав ребенка к себе так крепко, что почувствовала биение его сердца. Мальчик прильнул к ней. Этот жест свидетельствовал о доверии, тем более ценном, что его так трудно было завоевать.
Сильно любить очень опасно. Именно этому Ханна научилась за прошедшие несколько месяцев. И вот теперь ее сердце снова могло быть разбито. Но она ничего не могла с этим поделать, не могла этому воспрепятствовать. При каждом взгляде на малыша она видела другое лицо, миловидное, с серо-зелеными глазами – цвета долины, окутанной туманом.
«Не дай ему страдать так, как страдала я!» – эта мольба будет преследовать ее вечно.
Тельце Пипа сотряслось от кашля. Он подавил приступ, уткнувшись ей в плечо, и виновато заглянул в глаза. Сколько же раз за прошедшие годы его вынуждали ощущать себя виноватым, если он решил, что совершил ужасный грех, не сумев подавить кашель.
Она поборола приступ гнева и запечатлела на его влажном виске теплый поцелуй.
– Все хорошо, малыш, все хорошо. Просто прокашляйся.
Ханна понимала, что здоровье ребенка подорвано тяжелым путешествием, длившимся уже более двух месяцев, и тревога ее росла с каждым днем. Легкие Пипа ослабли.
Он уже несколько раз напугал ее – во время приступов кашля его губы синели, а глаза расширялись от страха.
Надо найти какое-то пристанище, пока не поздно. Какую-нибудь временную работу, чтобы накормить Пипа, снять, как она обещала малышу, сказочный домик, укрытый от посторонних глаз в глуши йоркширских болот, чтобы никто не смог их найти.
Когда она остановилась в то утро в деревеньке Ноддинг-Кросс, умоляя дать ей хоть какую-нибудь работу, пара жителей, находившихся поблизости от кузницы, сказали, что есть лишь одно место, где ей могут предложить работу.
Она взглянула на вершину холма. Там вырисовывался из тумана силуэт дома, его окна светились во мгле.
Этот дом нисколько не напоминал замок великана-людоеда, но жители деревни сказали, что с ним связана какая-то мрачная легенда о злой волшебнице, что там наверняка обитает дракон самого причудливого вида.
Этот дракон в человечьем обличье посносил дома арендаторов, чтобы ничто не загораживало ему вид на ближайшее озеро.
Он проглотил за прошедшие восемь месяцев дюжину помощников, а потом выплюнул их, измученных и бормочущих невесть что.
Сбежав, эти люди пускались наутек по дороге в деревню, рассказывая такие ужасы, от которых кровь в жилах леденела. Хозяин поднимал их среди ночи, не давая отдохнуть и днем, заставляя работать без продыху и глотать пищу впопыхах прямо во время работы.
– Лучше бы вам уйти и оставить малыша спокойно умирать у забора, – посоветовала скупая хозяйка, пряча корзину хлеба под чистой салфеткой.
Ханна взглянула на влажные золотые волосы, прилипшие ко лбу Пипа, и решительно стиснула зубы. Да она вступит в сговор с самим дьяволом, лишь бы у мальчика был кров уже сегодня.
– Это что, тот сумасшедший из Рейвенскара? – с ужасом спросил Пип.
– Хозяин Рейвенскара, дорогой, хозяин.
Малыш крепче сжал ручонками ее шею.
– Женщина с хлебом сказала, что он сумасшедший.
– Если нам повезет, он будет настолько зол, что выгонит еще нескольких слуг. Если ему понадобится, чтобы кто-то разжигал камин или чистил одежду, может, он впустит нас в дом.
Пип прижался к ней еще сильнее.
– Я не хочу в дом.
– Тс-с. Это же ненадолго. Я никому не позволю обидеть тебя.
Она не была уверена, что сможет выполнить свое обещание.
К тому же ребенку нужен дом.
Широкая коляска пронеслась серебристой лентой к главному входу. Свечи сверкали по обе стороны массивных двойных дверей, освещая золотом афинский портик с изящными белыми колоннами. Ханна нашла тропинку, ведущую к входу для слуг. Когда они двинулись вперед к дальней части дома, парадная дверь неожиданно распахнулась, и из нее буквально вылетел изможденный человек, заляпанный чернилами, с безумным взглядом, под мышкой у него был полуоткрытый чемодан. Вслед за ним вылетело несколько вещей.
– Вернись, пока я тебе шею не сломал, идиот! – донесся низкий голос из глубины дома. – Я тебе еще не заплатил!
Но даже упоминание о деньгах не заставило человека остановиться. Он подпрыгнул, будто его ткнули в спину раскаленным факелом, сбил Ханну с ног и торопливо побежал.
Пип с ужасом отступил назад и спрятался за колонной, а Ханна не могла отвести глаз от человека, открывшего дверь, чтобы броситься в погоню. Она поняла, что перед ней Остен Данте, хозяин поместья Рейвенскар.
При свете фонарей его глаза сверкнули синим пламенем, в его облике было нечто суровое и опасное, и от этого замирало сердце.
Он был очень высокого роста, от него исходила энергия такой силы, что казалось, будто по его жилам струится заряд молнии, а не кровь.
Аристократические скулы резко спускались к носу, прямому как клинок. Крупные волнистые пряди падали на лоб и брови, а раздвоенный подбородок свидетельствовал о безграничном упрямстве.
– Какого черта...
Мужчина резко остановился, чтобы не столкнуться с Ханной.
– Уберите этот адский свет, чтобы я мог притащить за воротник этого дурака обратно! Сегодня вечером у меня чертовски много работы!
Ханна не двигалась, стараясь преодолеть страх.
– Полагаю, вы могли бы приковать его к стене, разумеется, если в тайной темнице у вас есть цепи.
Это было все, что она выдавила из себя без предательской дрожи в голосе.
Он окинул ее таким испепеляющим взглядом, что она поразилась, почему от ее промокшей насквозь одежды не повалил пар.
– Знай я, что от этого будет какая-то польза, именно так и поступил бы. К сожалению, власти неразумно запретили пытки, даже если некоторые мерзавцы заслуживают их.
Полные чувственные губы скривились от недовольства.
– Вот дьявол, наверное, он уже на полпути к Ноддинг-Кросс.
От мужчины веяло безрассудством, каждый мускул под изысканным сюртуком цвета красного вина и бежевыми бриджами свидетельствовал о том, что того, кто будет настолько глуп, чтобы идти против его воли, ожидает ад уже на земле.
Ханна прочла множество книг по философии, находившихся в библиотеке отца. Философы, анализируя опасность опьянения властью, считали, что абсолютная власть более опасна, чем любая другая. Влияние этого человека распространялось на значительное расстояние, здесь оно было абсолютным: он властвовал на большом пространстве отсюда до Ноддинг-Кросс.
Этот человек воплощал в себе все, что ненавидела и чего боялась Ханна. Она уже встречала таких мужчин. Ирландия кишела землевладельцами, живущими теперь в других местах, которые высосали все соки из поместий и тиранили собственные маленькие королевства.
Может быть, у нее помутился рассудок и поэтому она привела Пипа в это место, снова предоставив власть над ним такому человеку. Однако это всего лишь временная мера. Они с Пипом не такие уж важные птицы, чтобы принять на свои головы ярость грозного Остена Данте.
Бормоча проклятия, человек повернул к дому и начал подниматься по лестнице. Ханна не могла позволить ему захлопнуть дверь и схватила его за руку.
– Сэр, подождите! Пожалуйста!
Он обернулся и посмотрел на ее руку, вцепившуюся в его рукав.
– Мне хотелось бы найти кров.
Он нахмурился еще сильнее. Его глаза заблестели, а голос стал пугающе мягким:
– Прежде чем рвать мой рукав, не могли бы вы дать мне кое-какие разъяснения? Кто вы такая, черт побери, и что делаете на моем пороге?
Она испугалась бы меньше, если бы он просто наорал на нее.
Ханна набралась смелости и заставила себя взглянуть в его горящие неприязнью глаза.
– Я пришла сюда, чтобы оградить вас от неудобств, от необходимости доставить наручники из вашей темницы, сэр.
– Что-о?! – удивился он.
– Проходя по Ноддинг-Кросс, я услышала о ваших трудностях.
– Неужели?
Он усмехнулся.
– И что же это за трудности? Как видите, я не отрастил три головы, не извергаю огонь, по крайней мере до того момента, пока меня всерьез не доведут. Но если бы я собирался кого-то поджечь, то сейчас для этого самое время.
– Я слышала, находятся смельчаки, отважившиеся подолгу находиться у вас в услужении. Хочу испробовать свои силы – попросить вас нанять меня на работу.
– Ну разумеется, – он рассмеялся с сарказмом, – я имею обыкновение нанимать бродяжек и давать им ключ от шкафа, где хранится серебро.
Возмущение и стыд опалили щеки Ханны из-за его пренебрежительного отказа. Хотя она уже успела привыкнуть к тому, что к ней относились точно к грязи под ногами – как к чему-то надоедливому, от чего хочется побыстрее избавиться.
Но ее самым большим счастьем и самым опасным недостатком всегда была гордость, она не позволила ей погибнуть, когда семья лишилась состояния. Высокомерие и презрение дурно воспитанного человека вызвали у Ханны гнев.
Ей захотелось послать его к черту, но сдавленный кашель, раздавшийся из-за колонны, заставил ее прикусить язык. Ее спина будто налилась свинцом, а скрытый вызов заставил поднять подбородок вверх.
– Сэр...
Он прищурился.
– Насколько я понимаю, меня приглашают на танец, мадам, но я не сумасшедший, чтобы впустить такую, как вы, в свой дом. Кроме того, у меня полностью укомплектован штат слуг, хотите верьте, хотите нет, они вполне терпимы к сменам моего настроения, если, разумеется, не считать проклятых помощников со слабыми позвоночниками.
– Тогда вам, может быть, нужна женщина?
– Женщина?
Она думала, что самые тяжкие унижения уже позади, но презрение этого человека усилило их во сто крат, что она прочла в его глазах, и Ханна ужаснулась, когда поняла, что ее предложение он мог истолковать лишь в одном смысле. Ханна дала бы ему пощечину, если бы не услышала в этот момент приглушенный кашель малыша.
– Соблазнительное предложение, но, боюсь, я должен отклонить его, – засмеялся он. – У меня более утонченный вкус.
– Я не предлагала ничего подобного! – возмутилась она. – Хотела лишь сказать, что, может быть, вам нужна женщина для работы, с которой не справляются мужчины со слабыми позвоночниками.
– Вы хотите наняться ко мне в помощники? Это смешно. Вы не можете заниматься тем, чем занимался Уиллоби.
– Но вы не можете быть в этом уверены, поскольку не сказали, что это за работа.
В это мгновение она не удивилась бы, если бы узнала, что в обязанности Уиллоби входило скармливание девственниц чудовищу, живущему под лестницей, и накрахмаливание шейных платков настоем из зубов младенцев.
– Скажите, мисс... мисс... как там вас...
– Мисс Ханна Грей... Грейстон, – торопливо солгала она.
– Какими же талантами вы обладаете, мисс Грейстон? Кроме умения бегать по сельской местности с видом вымокшей кошки. Не думаю, что к вашим достоинствам относится умение записывать музыку.
– М... музыку? – Она изумленно уставилась на него. Ее музыкальное образование ограничивалось пением кельтских народных песен, которые она когда-то слышала в поместье отца.
– Да-да, музыку, – повторил он. – Мелодии, часто проигрываемые на инструментах типа фортепиано, обычно просто режут слух.
– Я... я обожаю музыку.
Это была правда. Она обожала музыку так, как обожала искусство Микеланджело, – с благоговейным трепетом и полным отсутствием способностей в этой области.
– Но почему... то есть если вы композитор, почему сами не записываете музыку?
– Почему не записываю музыку сам? – Он вытянул перед собой руки красивой формы – сильные, с длинными пальцами, таившие в себе мужественность. В свете, струившемся из двери, блеснуло кольцо с печаткой.
– Тогда у меня пальцы были бы испачканы чернилами. Нет ничего более вульгарного.
– Я... я умею это делать! – выпалила Ханна, совершенно сбитая с толку, пытаясь разглядеть выражение его лица.
– Что делать? Быть крайне вульгарной?
Его ироничная улыбка придала девушке спокойствия.
– Я могу записывать музыку.
Это была явная ложь, но умолять этого человека проявить великодушие было бы столь же бессмысленно, как и унизительно.
Он смотрел на нее, явно пораженный.
– Было бы безумием впустить в дом совершенно незнакомую мне женщину. Сомневаюсь, что у вас имеются рекомендательные письма с места вашей прежней работы.
– А что, собственно, вы теряете? Если я не подойду, выгоните меня утром. А вдруг подойду?
Он нахмурился.
– Ваш облик наводит на некоторые размышления. Вы ходите по деревне, как попрошайка, но покрой вашего платья достаточно изыскан.
– Я счастлива, что вам нравится работа моей портнихи, сэр.
– Еще загадочнее то, что манера речи у вас, как у леди из благородного дома. Если быть точным, вы говорите с легким ирландским акцентом, но готов поспорить, что родились вы не в соломенной лачуге, несмотря на ваш нынешний вид.
– До чего же вы высокомерны! Мое происхождение заслуживает такого же уважения, как и ваше, уверяю вас. Незапятнанная репутация, честное имя...
Ханна стиснула зубы.
– Нет, вы явно не служанка. Я посоветовал бы вам быть осторожнее, нанимаясь на работу. Я знаю множество хозяев, которые не станут раздумывать перед тем, как пустить в ход палку, чтобы выбить из слуг дерзость, подобную вашей. Вопрос в том, что делаете вы, покрывая столь славное имя позором, шляясь почти ночью неизвестно где и умоляя дать вам работу служанки?
Она не осмелилась даже намекнуть ему, откуда пришла, – преследователи могут как-нибудь узнать об этом.
– Это дело мое. А ваше – нанять меня или нет.
Ханну охватило отчаяние, гордость не дала ей возможности продолжать. Она никогда в жизни не просила милостыню. Но мучительно осознавала присутствие малыша даже сейчас, когда он прятался за холодной каменной колонной.
– Пожалуйста, сэр... умоляю вас.
Она с трудом заставила себя произнести эти слова.
– Я проделала очень большой путь, чтобы найти работу. Вы – моя последняя надежда.
Она была почти уверена, что мистер Данте гордо прошествует в дом и с грохотом захлопнет дверь. Но он промолчал, лишь потер кончиками пальцев левый висок.
– У вас есть семья, сэр?
Он пристально посмотрел на нее и замер.
– Деревенские жители могут сколько угодно утверждать, что я родился под каким-то камнем, но, хотите верьте, хотите нет, у меня есть семья, хотя и далеко отсюда.
Его лицо исказилось от гнева.
– Какая наглость! Впрочем, лучшего я, наверное, и не заслуживаю. Угораздило же меня встать там, где поворачивает карета, к тому же болтаю с вами.
Он собирался вернуться в дом. Она по опыту знала, что сердце есть не у каждого, кто владеет большим состоянием. Этот человек с суровым лицом и горящими глазами казался гораздо более неумолимым, чем большинство таких людей.
– Я умоляю о работе не только для себя... – начала Ханна, и в этот момент малыш не сдержался и кашлянул.
– Проклятие! Что за шум? – вскипел Данте.
– Это Пип.

Утренняя песня - Кейтс Кимберли => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Утренняя песня на этом сайте нельзя.