А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Кэрролл Джонатан

Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо


 

На этой странице выложена электронная книга Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо автора, которого зовут Кэрролл Джонатан. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо или читать онлайн книгу Кэрролл Джонатан - Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо равен 211.05 KB

Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо - Кэрролл Джонатан => скачать бесплатно электронную книгу



Крейнс-Вью - 1

Джонатан Кэрролл
Поцеловать осиное гнездо
Посвящается: Пэту Конрою, Стивену Кингу, Майклу Муркоку, Полу Уэсту
Если ты мой доподлинный лик не найдешь,
Если я твой доподлинный лик не найду,
Мир пойдет по шаблонам чужим, и фальшивый,
Ложный бог заслонит нашей жизни звезду.
Из «Ритуала чтения друг другу» Уильяма Стаффорда
Часть первая
Не люблю есть один – и это одна из причин, почему я так прославился. Когда кто-то публично ест в одиночестве, в этом есть что-то щемящее и в то же время отталкивающее. Лучше уж остаться дома и, развалясь перед телевизором с пригоршней крекеров в руке, хлебать из жестянки апельсиновый компот, чем сидеть у всех на виду в ожидании, когда тебе принесут твой жалкий одинокий обед.
Я высказал это наблюдение, обедая с моим агентом Патрисией Чейз.
Патрисия – красивая крупная женщина, но под этой внешностью кроется настоящий крутой мужик. Она взглянула на меня так, как часто смотрела за двадцать лет нашего знакомства, – с ей одной присущей смесью раздражения, удивленной радости и злобного оскала.
– С чего это ты взял, Сэм? Обедать в одиночестве – что может быть приятнее! Берешь с собой книжку или любимый журнал, и не нужно говорить или развлекать компанию – ешь себе в своем темпе... Обожаю есть одна.
Я пропустил ее слова мимо ушей.
– Зато лучше всего на свете – это пойти в ресторан с новой женщиной. Заказываешь, и тут вы впервые начинаете по-настоящему разговаривать. Все, что было до того, – пустая болтовня. В этом есть что-то магическое – сидеть в уютном ресторане с прекрасной незнакомкой...
Патрисия улыбнулась и взяла из корзинки булочку.
– Что ж, мой мальчик, у тебя богатый стаж обедов с прекрасными незнакомками. Каковы последние сведения об Айрин?
– Да она все звонит и дразнится – мол, наняла лучшего в городе адвоката по бракоразводным делам. А потом гогочет, говоря, сколько хочет потребовать в суде.
– Но вы же до брака заключили соглашение.
– Это хорошо звучит, когда женишься, но при разводе такое соглашение почему-то ничего не стоит.
– Айрин была твоей третьей женой. Многовато, черт возьми.
– Если тебя довели блохи, это еще не повод сжигать одеяло. Разве не говорят, что оптимизм – хорошая штука?
– Ну, с тем, сколько ты платишь двум своим предыдущим супругам... Я бы на твоем месте поставила на Айрин точку и впредь обходилась бы просто подружками. Кстати, раз уж заговорили о деньгах – как там дела с твоим новым романом?
Я прокашлялся, так как не хотел, чтобы мои слова прозвучали сипло или пискляво:
– Никак, Патрисия. Пшик. Закрома пусты. Я иссяк.
– Не очень хорошая новость. Парма все звонит и спрашивает, что с тобой происходит. Привык трепаться. Думает, ты от него скрываешься.
– Скрываюсь. А вообще Парма избаловался. За восемь лет я написал ему пять книг и дал заработать кучу денег. Что ему еще от меня нужно?
Патрисия покачала головой:
– Не так все просто. За новую книгу он выплатил тебе большой аванс и имеет право знать, что происходит. Поставь себя на его место.
– Не могу. Мне и со своего хорошо видно. Все эта книга – сплошной елей. Все персонажи застыли в полудохлом состоянии. Сюжет буксует.
– Заявка звучала неплохо.
Я пожал плечами:
– Заявку навалять легко. Десять страниц восклицательных знаков и междометий.
– И что ты собираешься делать?
– Возможно, снова женюсь. Надо же хоть немного отвлечься.
Откинувшись на спинку, она заливисто рассмеялась. Это было приятно, потому что давно уже мне не удавалось никого рассмешить. Особенно самого себя.
Остаток обеда прошел в борьбе между нелюдимой и неуемной сторонами моей натуры. Патрисия прекрасно меня знала и умела определять, когда я притворяюсь. Я заключил, что ее беседа с моим редактором Аурелио Пармой была не слишком приятной, поскольку нечасто получал от своего агента приглашения на бизнес-ланч. Обычно мы разок-другой в месяц говорили по телефону да плюс устраивали торжественный ужин, когда я вручал ей новую рукопись.
– Докуда ты дошел?
– Главный герой бросает жену и живет с той девицей.
– Сэм, это же было на первой странице заявки!
– Знаю, Патрисия, знаю. Об этом-то я тебе только что и говорил.
– Ну а если... – Она побарабанила пальцами по столу.
– Никаких «если»! Все «если» я уже перепробовал, честное слово. Взялся было за короткий рассказик, но получалась такая нудятина, что даже мою ручку стошнило. Говорю тебе, ничего не выходит. Это не просто творческий затык, это творческая засуха. Не мозги, а настоящая Эфиопия.
– Тебе повезло, что это не случилось раньше. Ты успел выпустить девять книг. Не так уж мало. Похоже, ты просто исписался.
– Вот только время для этого не самое удачное. Притом, что Айрин там точит ножи...
Мы перевели разговор на другое, но призрак моего великого молчания продолжал витать над столом, как смог над Мехико. Уже под занавес Патрисия предложила мне куда-нибудь съездить, проветриться.
– Терпеть не могу этих поездок! Когда я был женат на Мишель, мы поехали в Европу, но там мне больше всего хотелось не вылезать из номера и смотреть «Си-эн-эн».
– Мне Мишель нравилась.
– Мне тоже, пока я на ней не женился. Она думала, из меня выйдет великий писатель, если я постараюсь. Интересно, чем я, по ее мнению, занимался за столом? Готовил суши?
Патрисия бросила на меня характерный взгляд – мудрая совушка-старушка:
– Какие книги ты бы предпочел писать – великие или такие, что хорошо продаются?
– Я давно оставил мысль чем-нибудь удивить людей. Есть такая русская поговорка: правда глаза колет. Из того немногого, что я знаю о себе наверняка, – это что мои книги интересно читать, но они никогда не станут великими. И ничего, меня это вполне устраивает. Я из тех людей, кто искренне благодарит судьбу за то, что она дает. Однажды в аэропорту я видел троих людей с моими книжками в руках. Не выразить, как я был счастлив!
Мне казалось, что вопрос закрыт, но Патрисия сказала:
– Нужда научит горшки обжигать.
– Что?
– Я тоже знаю русские поговорки. Я же тебе эту книгу и подарила, болван! Хорошо довольствоваться тем, что делаешь, если вечером спокойно ложишься спать. Но ты-то больше не спишь спокойно... Ты писал триллеры, они пользовались успехом, ты был счастлив. Теперь ты не можешь писать, ты опустошен и мрачен. Может быть, пришла пора написать великую книгу? Посмотрим, что получится. Может быть, я выбью тебя из колеи.
Воцарилась долгая пауза; мы буравили друг друга глазами, как на дуэли.
– Не пойму вот после таких слов – ты кто, сука или пророчица?
– Сука. Сука, которая хочет заставить тебя работать, чтобы прокормить твоих бывших жен.
Ирония состояла в том, что первоначально этот день предполагался как праздничный. Только что вышла в мягком переплете моя последняя книга «Волшебный завтрак», и я приехал в Нью-Йорк, чтобы раздавать автографы в книжном магазине «Личина» у моего друга Ганса Лахнера.
Люблю надписывать книги. Это тот редкий случай, когда лицом к лицу встречаешься с людьми, разделившими с тобой самую важную часть твоей жизни – время, когда ты рассказываешь им истории. Конечно, то и дело попадаются чокнутые, желающие получить автограф на полотенце, или такие, с кем не решишься сесть рядом в метро, но в целом это приятное времяпрепровождение, да и послушать комплименты своей работе не обидно. Сначала такие мероприятия пугали меня, так как я был убежден, что никто не придет. Но никогда не забуду своих чувств, когда впервые пошел на такую встречу с раздачей автографов и увидел ожидавшую меня толпу. Это был восторг.
Ганс Лахнер несколько лет работал редактором в одном знаменитом издательстве, но все эти интриги и мышиная возня ему осточертели. Получив наследство после смерти родителей, он вложил его в «Личину». Магазин был маленький, но прекрасно оформленный и уютный, а Ганс обладал безупречным литературным вкусом. Однажды я вошел туда и застал его увлеченным беседой с Габриэлем Гарсиа Маркесом.
– А я и не знал, что ты говоришь по-испански, – сказал я ему потом.
– Я и не говорю, – ответил Ганс – Но в тот день научился.
Он рекомендовал мой третий роман, «Татуированный город», знакомому голливудскому продюсеру, который роман купил и в конечном итоге снял по нему фильм. Я был очень обязан Гансу и всеми силами стремился отплатить за добро.
Когда я вошел в «Личину» после обеда с Патрисией, вид у меня был, наверное, как у Питера Лорри в «М», потому что Ганс сразу же подошел и сказал, что выгляжу я дерьмово.
– Дерьмо-то какое – собачье или человеческое? Это большая разница.
– Что с тобой?
– Я только что обедал со своим агентом, и она сделала из меня отбивную.
– Мистер Байер?
Мгновенно нацепив улыбку, я обернулся, и мне прямо в морду сверкнула фотовспышка. Когда множество солнц, прилепившихся к моей сетчатке, отгорели, я различил круглолицую женщину в футболке с престижным лейблом и больших очках в серебристой оправе.
– Не возражаешь, Ганс? – Она всучила ему фотоаппарат и встала рядом со мной, взяв под руку. Ганс сосчитал до трех и снова ослепил меня вспышкой.
– Меня зовут Таня. Когда будете надписывать книги, не забудьте, пожалуйста, что меня зовут Таня.
– Хорошо.
Она взяла свой фотоаппарат и поспешила прочь. Обняв за плечи, Ганс увлек меня в дальний угол, где дожидались стол и кресло.
– Таня всегда покупает по два экземпляра твоих книг. Второй дарит сестре.
– Да благословит ее Бог!
Я уселся, и ко мне стали нерешительно подходить первые любители автографов, словно боясь меня потревожить. Я по мере сил старался быть любезным, всегда спрашивал у них имя и писал что-нибудь личное, чтобы они, взглянув на надпись, улыбнулись. «Завтрак с Чарльзом. Благодарю за разделенную трапезу». «Дженнифер – с приветом от Кудесника». «Тане, которая всегда покупает две книги и заслуживает двойной благодарности за поддержку». За раздачей автографов, улыбками и короткой болтовней время шло незаметно.
– Меня зовут Вероника. У меня целая пачка, так что будет здорово, если вы просто надпишете их и... Ну, понимаете, просто надпишете.
Когда она подошла к столу, Ганс протянул мне стакан кока-колы, и когда девушка заговорила, я не смотрел на нее. Поставив стакан, я увидел самую верхнюю книжку в пачке – немецкое издание моего первого романа.
– Черт возьми! Где вы ее раздобыли?
Я с улыбкой взглянул на Веронику и замер. Это была калифорнийская блондинка; ее платиновые волосы волнами ниспадали на плечи, а кожа была такой блестящей и гладкой, что если пробудешь рядом слишком долго, то придется сесть себе на руки, чтобы чего не вышло. Ее огромные зеленые глаза светились дружелюбием, но в них были глубина и ум, которые оценивали тебя и в то же время манили. Полные губы казались почти пурпурными, хотя было ясно, что губной помадой она не пользуется. Это был декадентский рот, явно чересчур декадентский для такого лучезарного лица, и я не знал, нравится ли мне такое противоречие. Оно зажгло меня, но я не понял, понравилось ли оно мне.
– Я купила ее в Германии, когда была там. Я пытаюсь собрать все издания ваших книг, но это нелегко.
– Вы коллекционер?
– Да нет. Я просто люблю ваши книги.
Я открыл книгу на титульном листе.
– Значит, ваше имя...
– Вероника. Вероника Лейк. Моя ручка замерла.
– Как?
Она рассмеялась глубоким, мужским смехом.
– Да, вот такое имя. Наверное, моя мать была не чужда садизма.
– И вы так похожи на нее! Это все равно, что вам назвать сына Кларк Гейбл.
– Ну, в Южной Америке детишкам дают имя Иисус.
– Да, и потому они, когда умрут, могут попасть на небеса. А вы, Вероника, когда умрете, попадете в Голливуд.
Я надписал книгу и потянулся к следующей. Японское издание. За ним последовало испанское. Не считая собственных полок, я нигде не видел подобной коллекции.
– Вы пишете такие книги, которые я сама бы написала, если бы только умела. Я их понимаю.
– Вы не выйдете за меня замуж?
Она мило надула губы:
– Вы ведь женаты.
Я продолжил надписывать книги:
– Уже почти нет.
Но тут я ощутил чью-то руку у себя на плече и незабываемый запах одеколона моего незабываемого редактора Аурелио Пармы.
– Сэм-обманщик! Фараонов-то куда задевал?
Я мгновенно насторожился:
– Обманщик? Ты на что это намекаешь, Аурелио?
– Да нет. Я просто пришел понаблюдать за тобой. Я его редактор, – обернувшись к Веронике, важно сообщил Аурелио в лучшей манере типа «L'etat, c'est moi»* [«Государство – это я» (фр.).] и ослепил девушку своей итальянской улыбкой.
– А я его поклонница, – ответила она без тени улыбки.
– Тут она тебя обскакала, босс.
Аурелио не любил, когда его обскакивали, и бросил на Веронику взгляд, от которого растаял бы пармезан, а она в ответ посмотрела на него будто на сноску петитом. Моя поклонница победила, и он удалился.
– А вы дипломат, Вероника!
– Я пришла сюда повидать вас, мистер Байер. Мне нужно всего пять минут. А он и так занимает все ваше время.
– Этого он от меня никогда не дождется, – пробормотал я, снова берясь за ручку.
– Я понимаю, здесь не место заниматься бизнесом, но я снимаю документальные фильмы. Мне бы действительно хотелось снять что-нибудь о вас. Вот моя визитная карточка. Если вас заинтересует, позвоните. Даже если не хотите сниматься, я буду страшно рада, если вы позвоните.
– Я польщен.
Я закончил надписывать ее книги. Она сгребла их и наклонилась ко мне:
– Я серьезно.
Эта женщина была одинаково хороша как с фронта, так и с тыла. Ее прямота немного пугала, но в то же время радостно возбуждала. Следующий поклонник, шмякнув на стол свою – то есть мою – книгу, раздраженно заметил:
– Ну, сколько можно...
– Прошу прощения. Как ваше имя?
Болтовня с Вероникой замедлила ход времени, и я поспешил взять хороший темп, стараясь не отвлекаться. Так продолжалось полчаса, пока я не взглянул на оставленную мне визитную карточку. Еще одно потрясение.
В моем романе «Татуированный город» центральный момент – это когда главный злодей снимает рубашку, и героиня впервые видит его спину. У русских уголовников спины покрыты всевозможными причудливыми татуировками. Работа выполняется бритвенными лезвиями, иголками и чернилами, приготовленными из мочи и жженых каблуков. Тюремная татуировка рецидивиста иллюстрирует его автобиографию – какие преступления он совершил, где пристрастился к наркотикам, где стоит в уголовной иерархии. Каждый образ символичен: алмаз означает, что владелец татуировки полжизни провел в тюрьме, паук – что он специализировался на кражах со взломом, и т. д. На моем злодее ангелы, русские церкви, мосты, драконы, облака, деревья и прочее занимали почти каждый дюйм спины, сливаясь в своего рода наивистскую фреску с видом Града Господня.
Каким-то образом Вероника Лейк раздобыла ту же фотографию, вдохновившую меня несколько лет назад, и воспользовалась ею для своей визитной карточки. В точности та же картинка, только с фамилией и телефоном, тисненными серебром поверх изображения. Картинка, воспоминание о том, как я некогда воспользовался ею в своем сюжете, дерзость Вероники... от сочетания всего этого у меня по спине пробежала дрожь. С тех пор, как я встретил свою последнюю жену, ни одна женщина так меня не интриговала.
Но день еще не кончил играть со мной шутки. Когда раздача автографов закончилась, я с мормонским рвением запудрил Аурелио мозги насчет новой книги, заверив его, что все идет как надо, вот погоди, сам увидишь, – и поспешил к дверям. Свою машину я оставил в гараже на окраине и теперь, чтобы доехать туда, поймал такси, надеясь выбраться из города еще до часа пик.
Дорога домой в Коннектикут занимала добрых два часа, если не случится задержек, но только я выехал на Вест-сайдское шоссе, как попал в пробку. Если уж вам придется где-то застрять, то лучше всего – на этой дороге, поскольку оттуда открывается приятный вид на реку Гудзон с движущимися вверх и вниз по течению всевозможными плавсредствами. Я засунул в магнитофон кассету с текущим бестселлером и успел прослушать две главы чьего-то текста, прежде чем машины снова двинулись. После моста Джорджа Вашингтона дело пошло лучше. Я прибавил скорость, радуясь, что этот день натянутых улыбок и ложных обещаний для меня закончился.
Однако чем больше я думал, тем яснее понимал, что как бы далеко и быстро ни ехал я по скоростной магистрали, все равно дома меня дожидается жизнь. Что, черт возьми, мне делать с этим мертворожденным романом, лежащим так безжизненно у меня на письменном столе? Впервые за свою писательскую карьеру я открыл, что литературный роман может иметь сходство с романом любовным, который начинается с долгих поцелуев и плясок в фонтане, но вдруг, пока ты еще не успел понять, что происходит, обращается твоим учителем шестого класса. Я достиг той точки, когда не хочется даже заходить в свой кабинет, так как от одного взгляда на стопку бумаги возникает неодолимое желание телепортироваться куда подальше, хоть на другую планету. На любую – только бы там не было книг, крайних сроков и итальянцев-редакторов.
Злюка Айрин высказала это лучше всего:
– Все крысы бегут с корабля, Сэм. Даже твой лучший друг – воображение.
Это больше всего меня и удивило. До недавнего времени все было так просто! Каждые пару лет я садился с парой персонажей в голове за пишущую машинку и начинал печатать. По мере знакомства с ними, усвоения их привычек и видения мира из тумана выходил сюжет, и сам ложился на страницы. Сложностей не возникало, наверно, еще и потому, что я хорошо относился к своим персонажам. Я никогда не принуждал их к чему-либо. Отнюдь не все они были моими героями, но я ко всем относился с одинаковым уважением и позволял самим выбирать себе путь и следовать ему. Один писатель говорил, что при написании каждой книги в какой-то момент персонажи берут управление на себя, и ты лишь позволяешь им делать то, что они хотят. Для меня же этот момент наступает на первой странице.
В этом новом романе больше всего меня смущала его банальность. Персонажи что-то говорили и делали, но получалось крайне неправдоподобно, потому что я не мог влить кровь в их жилы и придать пульс их судьбам.

Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо - Кэрролл Джонатан => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Крейнс-Вью - 1. Поцеловать осиное гнездо на этом сайте нельзя.