А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но ведь они едва различимы. И сейчас-то заметил лишь потому, что вглядывался в каждую черточку - ведь это прощание. Можно попробовать вывернуть голову и внимательно рассмотреть собственный затылок. Нет, не получится - мышцы того тела, которое провело ночь в морозильной камере, порядком застыли. Можно обменяться с собой рукопожатием: «Привет, Уоррен! А я теперь… А кто я теперь? Как меня теперь зовут? Неважно. Это я выясню. Сейчас мне надо сделать одну очень важную вещь. Ты уж извини, приятель, но я в тебя не вернусь, а мне кое-что надо».
Человек приподнял зеленую прорезиненную простыню, откинул угол, с усилием разогнул - уже не в воображении, а на самом деле - руку… собственного тела, не так ли? Нервный смешок сорвался с его губ.
На холодном, как авторучка на морозе, пальце тускло сияло обручальное кольцо. Человек попытался снять его. Ничего не получилось. Конечно, кольцо давно вросло в его плоть. Но плоть должна остаться здесь, в морозильнике, а ему самому надо уходить. Еще один нервный смешок исказил лицо. Человек обернулся, прищурился, осматриваясь. Подошел к рабочему столу хирурга, выдвинул ящик, позвенел никелированными железками, выбирая подходящий инструмент… Выбрал. Вернулся.
Промерзшая рука по-прежнему оставалась на весу, в том же положении. Наверное точно так же она торчала бы из сугроба, похоронившего неудачливого скалолаза. Ну что ж. Пятидесятый калибр - тоже своего рода стихийное бедствие.
Человек примерился секатором к застывшей руке. Стиснул губы. Еще сильнее.
С сухим треском сломался ледяной сустав.
Муниципальный госпиталь
Аннаполис, штат Мэриленд
22 декабря 1994
четверг
10:40
Один из операционных залов отвели под следственные мероприятия, поскольку госпитальный морг под них приспособить не удалось. Малдер, которому пришлось добираться из Александрии через Штаб-квартиру в Вашингтоне, появился позже всех. Дана с надеждой спросила:
- Есть какие-то новости об Уиллисе?
- Единственная информация, которой располагает полиция, прежняя: пропал без вести. На работе не появлялся, дома не ночевал. По пути сюда я слышал что-то о расчленении.
-Да-а, - протянула Дана и повела напарника к передвижному столу, на котором лежало тело убитого преступника. - Безымянный палец на левой руке Дюпре был отделен хирургическими ножницами, - она приподняла простыню, демонстрируя бескровную культяшку. - Мы сняли отпечатки пальцев с инструмента. Они принадлежат Уиллису.
-Ты говоришь, он бегает за этой парочкой уже больше года?
- Да, - вздохнула Скалли. Картинка выстраивалась неприглядная, точнее - омерзительная.
- Он ведь жил этим делом? - не успокаивался Фокс.
- Да, последний год он занимался только этим.
- И постоянно думал только о нем?
Сжав на мгновение зубы, Скалли раздельно и четко повторила вслед за напарником:
- Да все, о чем он думал и говорил, было это дело.
- Как ты считаешь, что с ним могло случиться? - с сочувствием спросил Малдер.
- Посттравматический психоз, наверное. Примерно в таком состоянии солдат иногда расчленяет тело убитого врага.
Малдер решил, что правила вежливости соблюдены и смотреть на труп больше незачем. И отошел к письменному столу, на который бросил папку с делом «влюбленных».
- Но это не объясняет, почему он исчез неизвестно куда… - Фокс открыл папку, быстро перелистал несколько страниц, ткнул пальцем в фотографию. - Вот это напарница Дюпре. Что ты о ней знаешь? Лула Филипс, - прочитал он и поднял взгляд на Скалли.
Та привычно вздохнула и принялась отвечать урок:
- Они познакомились, когда она отбывала десятилетний срок заключения за убийство в тюрьме Луменс, в Мэриленде.
- А он снят в форме, - быстро произнес Фокс.
- Он работал охранником, пока директор тюрьмы не узнал об их романе. Такое трудно удержать в секрете. А у них - по словам подружки Лулы - был совершенно сумасшедший роман.
- Здесь написано, что она была выпущена второго мая девяносто третьего года.
- За неделю до первого ограбления в Аннаполисском отделении Национального банка, - подхватила Скалли, перешла поближе к напарнику и оперлась о стол. - Первый из серии практически идентичных случаев. И первая смерть. Шестидесятипятилетнюю служащую банка ударили по голове рукояткой пистолета. Впоследствии она умерла от кровоизлияния в мозг.
- За что? - коротко спросил Малдер. Ему эта информация на глаза не попадалась.
- Ее ударили только за то, что она недостаточно быстро перекладывала деньги в мешок. Чудесная парочка. Судя по всему, они работали по очереди. Пока один грабил, второй дожидался в машине. За время своей совместной деятельности эти подонки убили семь человек и похитили более ста тысяч долларов.
- Неплохие деньги, - флегматично прокомментировал Малдер. - А теперь их еще и не придется делить пополам.
- Мы разместили ее фотографии везде - в местных газетах, на телеканалах, они идут под рубриками «Разыскивает ФБР» и «Самые опасные преступники в Америке» и так далее… Я тебе что, наскучила?
Малдер ответил не сразу. Ему потребовалось видимое усилие, чтобы отвлечься от своих мыслей.
- Они были женаты? - наконец спросил он. Это была всего лишь догадка, но Призрак почти не сомневался, что прав.
- Да, - Ответила Скалли. - Они поженились в мае прошлого года, в Атлантик-сити. Ну и что?
- А то, что я не думаю, что имело место обыкновенное расчленение трупа на почве посттравматического психоза. И некрофилии там тоже не было.
Фокс несколько секунд, заметно волнуясь, всматривался в мертвое лицо Дюпре. А затем безжалостно произнес:
- У него срезан палец, на котором он носил обручальное кольцо.
Северная окраина Балтимора, штат Мэриленд
21 декабря 1994, среда
18:30
На северной окраине Балтимора множество пустырей. Этот, длинный, украшенный несколькими стихийными свалками, зажат между кварталом дешевой застройки и строящейся уже года три (и трижды за это время горевшей) муниципальной многоэтажкой. На пустыре с незапамятных времен уцелело несколько маленьких деревянных домиков, сдававшихся в наем за гроши.
Их трудно назвать комфортабельными, и главное их достоинство - не уют. Нет близких соседей - нет и слухов. Нет и желающих поправить свое материальное положение, сказав несколько пустячных фраз по телефону. Не надо вводить людей в искушение.
Человек с внешностью Джека Уиллиса долго смотрел сквозь дверное стекло. Никого. Он быстро обернул руку грубой тряпкой и ударил в стекло. Брызнули осколки. Человек сунулся внутрь, в образовавшуюся дыру, и осторожно, стараясь не порезаться об острые края, повернул дверную ручку. Изнутри дверь открылась легко. Лула иногда пеняла, что защелка замка не работает. Надо будет починить, хотя бы теперь…
- Есть здесь кто-нибудь? - человек спрашивал громко и уверенно, зная, что ему нечего бояться.
Три комнаты. Минимум мебели. Обшарпанные голубоватые обои. Распотрошенный шкаф. Холодильник остался включенным - это хорошо, потому что купить еды было бы не на что. Низко над домом с тяжелым гудением прошел самолет, и человек поднял голову, приветствуя привычный, почти домашний звук. Все остальное в доме теперь казалось чужим, даже стены, даже старенькая разбитая тахта…
- Малышка, малышка, малышка… - забормотал человек. В его голосе звучала тоска, неотличимая от боли.
Он опустился на колени у камина, запустил руку за фальшивую панель и долго шарил в занозистом пространстве тайника.
- Проклятье! - со злостью выругался он, когда понял, что поиски тщетны.
Руку вдруг нестерпимо засаднило. Человек поспешно задрал рукав и обнаружил на коже, повыше запястья, огромную ярко-алую опухоль удивительно знакомых очертаний.
Он смотрел на странное образование долго, но дотронуться не решался. Зуд постепенно стихал. Опухоль буквально на глазах уменьшалась. Она словно растворялась в теле Джека медленно просачиваясь сквозь кожу. Но полностью так и не исчезла.
Ее остатки осели на коже черно-красной татуировкой в виде извернувшегося дракона.
Штаб-квартира ФБР
Вашингтон, округ Колумбия
22 декабря 1994, четверг
16:10
- Этот отпечаток большого пальца левой руки, - указала Скалли на ярко освещенный увеличенный отпечаток.
Малдер глубокомысленно уставился на фотографию:
- Значит, тот, кто последним воспользовался этими ножницами, держал инструмент в левой руке.
- Что значит «тот, кто последним пользовался»? - возмутилась Скалли. - Я же тебе говорю, это Уиллис.
- Я проверял: Уиллис держал пистолет в правой.
- Мог бы и у меня спросить, - возмущение Скалли нарастало, - я бы тебе без всяких проверок сказала, что Уиллис - правша.
- Между тем, - гнул свое Малдер, - все видеокамеры в банке показывают одно и то же: Дюпре - как раз левша.
- Я не очень понимаю, куда ты клонишь, - встревожено проговорила Дана.
- Сколько Уиллис провел в коме, прежде чем вы его вытащили обратно?
- Чуть больше тридцати минут.
- Посмотри, пожалуйста, эту кардиограмму. Запись сердечной деятельности Уиллиса непосредственно после возобновления. Ты врач. Как по-твоему, на что это похоже.
Скалли развернула хрустящий лист линованной бумаги кардиографа.
- Да на что угодно, - пожала она плечами, - неполадки в приборе, перегрузка, скачок напряжения в сети, кусок старой записи…
- Но… - Малдер шумно выдохнул и продолжил, - похоже это на что?
Скалли смирилась. Тот ответ, которого добивался Малдер, был и впрямь очевидным, хотя и бредовым.
- На два сердца.
«Этого ты от меня добивался?»
- На два, а не на одно, - Призрак почувствовал, что слишком торопится. Для Скалли требовалась более подробная аргументация. - Ты ведь, наверное, знаешь: Дюпре и Уиллис впали в кому одновременно.
- Та-ак, - потянула она, - и что же?
- То есть формально оба человека какое-то время были мертвы.
- Формально - да. Но Уиллиса мы оживили.
- Вы оживили его тело, - поправил Призрак.
- Малдер! - начала Скалли.
Но он не позволил ей договорить, подскочил, навис над ее рыжей шевелюрой. Скалли пришлось вывернуть шею, чтобы смотреть напарнику в глаза.
- В палате интенсивной терапии одновременно умерли двое мужчин. Один из них в конце концов вернулся обратно. Мы его воскресили. Вопрос только в том: кто из них вернулся.
Скалли тяжело сглотнула и опустила взгляд.
На ее уставился с фотографии Уоррен Дюпре, молодой, безбородый, не убивший еще ни одного человека.
Биологический факультет
Мэрилендский университет
23 декабря 1994, пятница
09:30
Профессор Варнес с радостью согласился дать агентам ФБР небольшую консультацию, но сразу предупредил, что времени у него мало и он не сможет отдать им свое внимание безраздельно. Теперь он носился по огромному кабинету, служившему одновременно учебной аудиторией для избранных студентов, перекладывал по дороге какие-то бумаги, воздвигал и рушил стопочки из картонных папок, переставлял учебные пособия… Видимо, готовился к следующей лекции. Весь Мэрилендский университет знал, что лекции профессора отличаются от эстрадных шоу только отсутствием цветомузыки и более высоким уровнем профессионализма. А Малдер уже давно понял, что заставить профессора просидеть неподвижно хотя бы пару минут может только заданный в лоб бестактный вопрос, требующий полного сосредоточения.
Но разговаривал профессор весьма доброжелательно. Он оказался симпатичным, молодо выглядящим стариканом, из тех, что ежегодно, не прилагая к этому никаких усилий, поражают сердца десятка-другого первокурсниц и пожизненно становятся кумирами лаборанток, аспиранток и ассистенток собственной кафедры. Среднего роста, седой, аккуратная гладкая прическа; белый тщательно отглаженный халат уже давно не сходится на животе, поэтому появилась привычка не застегивать «эту тряпку, которая бессовестно садится после каждой стирки»; под халатом - элегантнейший черный костюм и чертовски дорогой галстук; голос обворожительный, любой проповедник за такой продал бы душу кому угодно… И, как ни смешно, экстравагантная манера поведения была обусловлена наивным стремлением педагога заставить студента додуматься до истины самостоятельно. Кстати, именно этому педагогу это удавалось.
- Что вы можете мне рассказать об ощущениях, которые испытывают умершие люди? Как, собственно, воспринимается наступившая смерть?
- Как известно, описывают их довольно сходным образом: человек поднимается над собственным телом, душа летит по длинному коридору, в конце которого сияет необыкновенный свет… - Дана пожала плечами.
Малдер прислонился к косяку и старательно молчал, чтобы не отвлекать напарницу. Это он был инициатором встречи и почти все, что мог сказать профессор Варнес, слышал не впервые.
- А как ученый вы можете поверить, что все так и происходит? - Профессор перебежал к окну, перевесил плакат с изображением скелета чуть пониже и вопросительно уставился на Скалли.
- Ну… - замялась она на мгновение, - это что-то вроде диссоциативного галлюцинаторного синдрома. Видения, порожденные сумеречным состоянием мозга.
- Вы знаете, что некоторые люди, пережившие клиническую смерть, будучи взрослыми, больше не могут носить часы? Даже механические часы начинают врать. А электронные показывают черт-те что и довольно быстро ломаются совсем. Я понимаю, это звучит по-дурацки, но, похоже, этот ваш диссоциативный галлюцинаторный синдром сопровождается переходом огромного количества энергии в другую форму. Вот, - профессор извиняющимся жестом развел пухлые ладони.
- Доктор Варнес полагает, - счел возможным пояснить Малдер, - что именно энергетический переход вызывает ощущение кружения в полете. Если в посмертном видении есть этот элемент, у пациента могут проявиться впоследствии паранормальные способности.
- Рассмотрим далее. - Профессор перебежал к соседнему столу и аккуратно поставил на ребро картонную папку, придержав ее за завязки.
Скалли невольно представила себе этого округлого человечка на лекциях. Это вот так он и бегает, размечая каждое положение своей теории собственными перемещениями в пространстве. И ведь не суетится - каждое движение отточено, каждый жест просчитан.
Малдер ничего не представлял. Он на этих лекциях неоднократно бывал лично. Студенты смотрели и слушали их, как телеспектакль по еще не опубликованному роману Стивена Кинга. Вот и сейчас: профессор держит паузу, а взгляды слушателей против их воли прикованы к покачивающейся папке - упадет или нет?
Необходимая пауза закончилась. Мягкая профессорская ладонь коротким поворотом уложила папку на стол, сняв напряжение, чтобы можно было продолжить фразу:
- Люди возвращаются после смерти очень сильно изменившимися.
- В чем это выражается? - немедленно спросила Дана.
- Во-первых, глубокие личностные изменения - они устойчиво и достоверно фиксируются практически любыми тестами. Усиливается жажда жизни. Затем - проявление и обострение экстрасенсорных способностей.
Обычно в этот момент половина аудитории взрывалась восторженным вздохом, а вторая половина - разочарованным мычанием: «Экстрасенсы… Еще про зеленых человечков расскажите!»
Только, в отличие от авторов газетных сенсаций, доктор Варнес уже много лет имел дело исключительно с фактами, статистикой, сравнительным анализом, корреляциями… Человеку непредвзятому он мог бы доказать практически любое из высказанных утверждений.
- Ну а как насчет отрицательных последствий? - поинтересовался Фокс. Сунув руки в карманы, он старательно изображал свою полнейшую незаинтересованность в этом вопросе.
- Они проявляются значительно реже, но… Я бы сформулировал это так: видимо, существует окно смерти, во время которого тело, точнее, умирающая и воскресающая личность весьма уязвима и подвержена… - доктор замялся.
- Подвержена - чему? Я не понимаю, о чем вы говорите, - резко сказала Дана. Теперь она не сомневалась, что перед встречей Малдер проинструктировал профессора, чему следует уделить особое внимание.
Доктор захлопнул папку. Чувствовал он себя неловко. Тому, что он собирался рассказать, доказательств у него не было. И о репрезентативности выборки говорить не приходилось. В его практике этот случай был единственным.
Варнес тяжело плюхнулся на стул напротив Скалли, чтобы видеть ее глаза. Она выпрямилась, как гвоздик. Профессор, оставив театральные эффекты, заговорил тихо. Правда, жестикулировать он так и не перестал.
- В моей группе добровольцев был пилот гражданской авиации. Его самолет потерпел аварию, летчик разбился вместе с тремя пассажирами. Это было несколько лет назад. Он помнит, как плыл, окруженный сияющей аурой, и чувствовал жгучее желание вернуться назад, в тело. Его оживили врачи «скорой помощи» на пути в больницу. Он - единственный оставшийся в живых после катастрофы. Вскоре после этого его стали посещать назойливые видения: как он занимается любовью с женой. Видения были очень подробные, детальные, до мелочи совпадающие с тем, как это происходило на самом деле. А потом ему стало казаться, что с его женой завел роман и еще один человек. Пилот так же детально видел этого человека занимающимся любовью. Это был пассажир. Нечто, составляющее его сущность, вселилось в пилота, и он воспринимал это нечто как самостоятельную личность.
- И что же дальше?
- Пилот чем дальше, тем сильнее утрачивал адекватное восприятие ситуации. Попросту говоря - сходил с ума. Официально установленный диагноз - шизофрения. В конце концов он задушил свою жену телефонным проводом.
«Телефонный провод! Ей богу, Стивен Кинг, да и только. Подобная история и должна заканчиваться такой вот выразительной подробностью». Скалли хмыкнула.
- Хорошенькая история, - как бы про себя пробормотал полувопросительно Малдер, наклоняясь к напарнице.
Скалли промолчала. Ей надо было подумать.
Окончательный вывод оформился у нее, когда вместе с Малдером они спускались по лестнице, направляясь к выходу с факультета.
- Собственно, все эти посмертные переживания довольно просто объясняются и без привлечения сверхъестественных явлений - подобный эффект может вызывать стимуляция центральной части мозга. Опыты, насколько я знаю, проводились… Но тем не менее - тем не менее, Малдер! - наш случай вполне объясним и без глубокого вмешательства в нервную систему - я ведь прекрасно понимаю, ты мне сейчас скажешь, что прямого воздействия на мозг Джека не было.
1 2 3 4 5 6