А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Югов Владимир

Гибель богов


 

На этой странице выложена электронная книга Гибель богов автора, которого зовут Югов Владимир. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Гибель богов или читать онлайн книгу Югов Владимир - Гибель богов без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Гибель богов равен 57.23 KB

Гибель богов - Югов Владимир => скачать бесплатно электронную книгу



ГИБЕЛЬ БОГОВ


1
Мертвое тело привезли пополудни. Стол был сбит наспех, и большое тело
не уместилось на выструганных местах, голые ноги лежали на шершавых
сосновых колючках.
Удивительно сохранился этот бедолага Акишиев. Широкое скуластое лицо
оттаивало под нежарким северным солнцем, с черных ресниц, по-девичьи
длинных, слезали синие капли воды.
Стол стоял на пригорке, почти рядом с домом, где некогда жил Акишиев
и откуда теперь, из окна, выглядывала его незаконная супружница -
бухгалтерша совхоза Клавка Сафронова.
Собственно, по ее настоянию и вырыли Сашкино тело: Клавка написала
прокурору, что Акишиева, доверчивого и очень неразборчивого в житейских
вопросах человека, отравила повариха Нюшка Петухова, с которой он вместе
работал на заготовке дров. Акишиев-де имел с ней личную связь, и на почве
ревности Нюшка и оставила ее, Клавку, сиротой вместе с малолетними
детьми...
Возле трупа орудовал приезжий врач из района. Что он делал, не было
видно. Лишь изредка собравшиеся - близко врач зрителей не подпускал -
вдруг удостоверялись: отрываясь от такой своей тяжелой работы, врач
прикладывается к бутылке - она у него стоит, видно, рядом, как инструмент
на верстаке. Убеждались, что он глотает из бутылки - самые высокие из
зрителей. Клавке из окна дома, что был на пригорке, была видна даже
бутылка на верстаке. Как только врач прикладывался к ней, она мотала
недовольно головой - серьезное ведь дело править приехал, а пьет! Своих
алкоголиков тут - пруд пруди...
Клавка на улицу не выходила. Целый день сегодня, с самого утра, она
только и жила ожиданием, что теперь вот ей преподнесут желанный результат:
в организме Акишиева будет найдена отрава. И все убедятся, что дело
затевалось ею недаром.
Откопали могилу рано утром, хотя по-здешнему и не разгадаешь, где оно
утро, а где день - стояли белые одинаковые дни и ночи. Когда лопаты
застучали по гробу, когда Сашку открыли и он снова явил себя этому миру,
даже тени от тучек не помешали разглядеть ей, как он прекрасен и теперь,
уже почти год пролежав после смерти. Клавка была северянкой. Она знала,
как в этой сырой земле - вечной мерзлоте - сохраняются похороненные. Она
стояла на краю неглубокой могилы, и лишь одна мысль, посетив ее, не
соглашалась уходить: неужели затеянное ею дело не подтвердится? Она то
радовалась чистому лицу мужа, то горько сетовала на себя: вдруг все это
лишь ее ревность, блажь? Отрава-то дала бы о себе знать! Не таким бы он
выглядел!
Нюша Петухова находилась в эту пору, когда врач делал свою горькую
работу, рядом с сельмагом, подле березовой скамеечки. Магазин был в
ложбине, за ним шла еще баня, чуть повыше - двухэтажный дом. Так что ей со
своего места, как ни вытягивай шею, видеть, что делается наверху, не
приходилось.
День выдался солнечный, радостный. Со стороны речки, до отказа
набитой полой водой, тянуло здоровой свежестью, в оврагах лежал еще снег,
чернявые края его обглодались теплыми ветрами, принесшими какой-то водяной
веселый запах и подтаявшей травы, и рождающихся первых грибов.
Но было не так и жарко. Потому Нюша Петухова и оделась в верхнее: на
ее ладной фигуре - пальто вишневого цвета. Берет у нее был под масть
пальто. На ногах черные сапожки на очень высоких каблуках. В руках Нюша
держала черную дамскую сумку со множеством отделений. В одном из них кто
стоял неподалеку от нее видел платочек, вымазанный губной помадой. Нюша
этот платочек то вынимала из своей сумки, то опускала туда. Ни разу им
она, однако, не вытерлась, хотя тихо, почти беззвучно плакала.

2
Половина поселка высыпала уже глядеть на операцию. Большинство стояло
рядом с пекарней, откуда особенно хорошо просматривалось все, что делал
врач. Было видно даже то, как нервно, судорожно ходил у него кадык, когда
он ловко хватал бутылку и делал несколько затяжных глотков. Со стороны
строящегося нового жилого дома наблюдали за всем происходящим Клавкины
дети, их было четверо: две девочки и два мальчика. Старшей было
одиннадцать, младшему - три года.
У пекарни разговаривали и комментировали по очереди Иннокентий
Григорьев и Николай Метляев. Лишь изредка подключался к ним Василий
Вахнин. Григорьев, высокий пятидесятилетний мужчина, был вместе с
Акишиевым в последний раз на лесозаготовках, где, собственно, и помер
Акишиев; правда, в тот раз он, Григорьев, по случаю сильного подпитья не
присутствовал на ужине, после которого занемог Акишиев, но доподлинно он
знает, что Нюшка за Акишиевым бегала. Теперь он и говорил об этом.
- Бегала! - ухмыльнувшись, будто и не согласился Николай Метляев. -
Не бегала, а, можно сказать, на шею висла.
- Я и говорю! - обрадовался Григорьев поддержке, потому что Метляев
редко соглашался с людьми - всегда противоречил. - И говорю, что бегала!..
Бывало, придем все вместе, а она ить его первого пригощает! - Это он уже
рассказывал опять присутствующим.
- Чего пригощает? - снова не согласился Метляев, позабыв про свой
занудистый, въедливый характер. - Не пригощает, а как короля потчует!..
Гляди, как разрядилась и теперь! - Метляев ткнул в Нюшу пальцем. - Это
думает поди - теперь встанет да к ней подойдет!.. Всегда так одевалась.
Как на бал... Не повар в своей кашеварне, а показчик мод из-за границы...
- Ага, - кивнул головой и Григорьев. - Придешь - жалко подпускать ее
к печке! Замажется. А как же тогда женишок? В чем увидит-то ее?
- Клашка тоже стерва, - сказал Василий Вахнин. - Ну кому это все
теперь нужно?
- Обчеству! - отрезал Григорьев. - Кому! - Он обиделся. - Ежели
так-то со всеми мужиками поступать, так не останется их!
- Таких-то останется, - кивнула на мужиков-пьянчуг, стоявших в
стороне и только и ждавших своего, Полина Архипенко - женщина красивая,
уважаемая.
Тем временем из-за бани выехал стоявший на приколе вездеход, на
котором и привезли откопанное тело Сашки Акишиева. Вездеход проехал прямо
по грязи, рядом с Нюшкой и ее скамеечкой водитель остановился и вылез на
борт.
- Ты, Нюша, что пригорюнилась? - спросил водитель Василий Крикун. -
Говорил я тебе: выходи за меня замуж, не послушалась! Теперь видишь, какой
ералаш.
Водитель был высок, строен, довольно красив, под носом красовались
пшеничные усики. Нюша, это знали все, давно нравилась этому рыжуну, и он
всякий раз звал ее замуж.
Нюша не ответила, села на скамеечку и стала поправлять платок, чтобы
он побыстрее отстал. Крикун потоптался на месте, залез обратно в свою
машину и, на прощание снова предложив Нюше руку и сердце, направил свою
вездесущую технику к импровизированному, к тому времени значительно
испачканному столу с почти уже пустой бутылкой и совершенно зашитым телом.
Врач сидел и отдыхал. Большие его руки покоились на тоже испачканном
фартуке. Он неторопливо курил, показывая глазами, как грузить тело
Акишиева.

3
Письмо в вышестоящие инстанции Клавка Сафронова отправила еще в
декабре, перед новым годом. На дворе было в эту пору так морозно, как в
аду, и, естественно, никто сразу на откапывание Акишиева не прилетел, хотя
между поселком и районом прочно установлена связь вертолетами. Подбивший
Клавку к написанию послания прокурору Колька Метляев, человек желчный и
вздорный, поджуживал Клавку каждый день к более агрессивным действиям, ибо
"эта подлая живой ходить и над тобой, Клавкой, ишо измывается: мол, как
любила, так и погубила".
Письмо второе писал местный пенсионер Попов, тесть Иннокентия
Григорьева, он ввернул по слезным Клавкиным просьбам угрозу в адрес не
принимавших мер и прокурора, и помощника, сославшись на новую конституцию,
которая гарантирует свободу и честь советского народа. Но и потом комиссия
отложила дело Акишиева пересматривать в срочном порядке, уведомив законным
образом Клавку: де, зима стоит крепкая, труп вашего знакомого лежит в
вечной мерзлоте, так что беспокоиться не о чем.
Все это Клавка хорошо помнила, и теперь, когда комиссия, наконец,
пожаловала, когда тело ее возлюбленного было поднято из земли сегодняшним
ранним утром, женщина думала, что все теперь будут действовать против нее,
чтобы доказать глупость затеянного ею. Она, не выдержав, вышла на улицу.
Дым, защищающий от гнуса, тянулся от ее порога к молочному небу,
облака висели над мокрой землей как ватные, все весеннее хлынуло на село:
и теплынь, и это веселое комарье, и эта вешняя вода, и эта зеленая травка
на буграх; все звенело и нежилось, и Клавка, облепленная новым коричневым
плащом, полная телом, не такая и несчастная, в душе пожалела, что такое
сделала. Но, увидав у скамеечки Нюшку, сжалась, затвердела и, поровнявшись
с ней, ядовито сказала:
- Что, змииша? Напужалась? Ты думаешь как? Я понарошку?
Нюша все так же сидела на скамейке, как ее оставил Васька Крикун. Она
испуганно повернулась - видно, задумалась, но, узнав Клавку, отвернулась
нехотя.
Только теперь можно было сравнить, как они не похожи. Клавка большая,
широкая, а Нюша худенькая, дощатая, с тонкими ножками; лицо у Клашки тоже
большое, полное, чуть красноватое, а у Нюши - личико узенькое, подбородок
махонький, глаза лишь широко распахнутые, большие и нежно-испуганные.
Клашка одета во все новое, нейлоновый на ней костюм с белой блузкой, а под
шеей брошка, на которой наляпан какой-то лев или слон; на Нюше аккуратное
пальтишко с замысловатыми продолговатыми пуговицами. Верхняя пуговица
отваливается, и теперь Нюша ее нервно теребит.
- Отняла, какого парня отняла! - заплакала Клашка, поднося кружевной
платок к большим накрашенным губам. - Змея! Змея проклятуша!
- Зря ты шумишь! - тихо сказала Нюша. - Не отымала я его и не
подманывала! Сам ведь он!
- Тялок он, а ты - змея подколодна! Сам! Фарью-то там свою
растопырила, от он и сам! Но, погоди! Слезы мои дойдуть! Растопять!
- Зря ты все это.
- Боисси? Зря? - Клавка сквозь слезы засмеялась. - Не зря! Думаешь
так? Схватила в охапку, стерла, такой-сякой, сухой-немазанный, а мой? Змея
ты, змеишша! В соку баба! Да ты глянь на себя! Ссохлась, как доска!
- Зачем ты, Клавка, так? Не видишь, глотаю слезы?
- Сама подвергла себя осмеянию! Не я его травила! Вишь, скисла как
сама! Кишка тонка травить-то! А теперь плачет навзрыд, утопает в слезах!
- Да, Клава! В одном ты права! Не родись ни умен, ни красив, а родись
счастлив... Не дали мне с ним счастья, не дали! Не в укор будь сказано и
тебе!
- Засажу я тебя, засажу! Стыдом покрою, срамом, позором. Не первой
молодости, не первой свежести оттуда придешь! Облуплю, как липку, змеишша!
- На комара да с рогатиной? - улыбнулась Нюша одними сухими,
потрескавшимися губами. - Кулачное твое право, но не виновата я, Клаша! Не
виновата!

4
Тем временем Сашку Акишиева подошедшие мужики - среди них Николай
Метляев, Иннокентий Григорьев, Васька Вахнин и еще двое новых, приезжих,
умещали на вездеходе.
- Гляди, тяжелый какой!
- Мужик был справный, под сто кило.
- Красавец, а не мужик! Попотрошил он этого бабья!
- Да они сами на него, как наводнение! Клашка-то, та измором взяла,
чуть на коленях не стояла, чтоб в хвартиранты шел.
- И сам он был блудлив, как кот...
- А труслив, как заяц.
- Не криводушничай!
- Чё криводушничать-то? Нюшу возьми...
- Мозги у тебя набекрень! При _н_е_м_ о Нюше!..
- Эк тебя приспело! Рвется вдаль, тоже к побрехенькам!
- Не любо - не слушай, а врать не мешай!
- Ну взяли, мужики, взяли! Чё ишо раз тело-то покрывать срамом?
Горьку чашу и так хватил мужик!
- Может, и с Нюшей-то совладал с собою. Думаю, любовь у них была
красивой. Не трогал он ее!
- А глаза у мужика-то, гляди, и теперь, как живые! Бабы говорили:
глаза-то, мол, с поволокой!
- Тихо, мужики! Клавка катит.
- О волке толк, а тут и волк!
- Попал пальцем в небо, - вызверился Метляев. - Перерву я тебе за
Клавку глотку!
- Чё, что ли сам, на теплое Сашкино место? Так у тебя же баба своя!
Клашка, будто слепая, вовсе не играя, подошла к вездеходу, большие ее
руки жадно ощупывали железо ног Сашки Акишиева. Она неистово шептала:
"Миленькой, родненькой! Не ругай, как потревожила, не наставил ты
уму-разуму, некому было-то! Лягу с тобою, лягу! Куда иголка, туда и нитка!
У них-то... У них-то, кладезь ты мой учености! У них-то кишка тонка! Не
надо мне и золотого другого! Кукушку - на ястреба?!"
- О, баба, - сказал в сторону Иннокентий Григорьев, - про хахалей
исповедуется.
- Болтает на ветер, - пожалел, не вступая в спор, Метляев. - Клубок в
горле, то и болтает!
- Тебя, как черного кобеля, не отмоешь добела, - сказал Григорьев. -
На Клашкины деньги глядишь?
- Не только света, что в окошке, - охолодил его своим спокойствием
Метляев. Он не допускал, чтобы его подвергали осмеянию.
- При солнце тепло, а при такой бабе, Метляев, добро, - хохотнул
Васька Вахнин.
Подошел неспешно врач, ростом он оказался громадным, руки у него были
красные, в синих жилах. Он поправил испачканную простынь, поглядел на всех
невидяще и, заметив Клавку, нахмурился.
- Поехали, мальчики! - Незаметно было по нему, что он час назад
опрокинул в себя целую бутылку спирта.
- Как? - закричала Клашка. - Не отдам! Не тронете волоска!
- Все перемелется, - стал успокаивать ее врач. - Ты ведь хотела кус и
дольше, и толще? Ты его получила...
Вездеход, ведомый Крикуном, осторожно снялся с места. Никто словам
врача не придал значения, все стояли молча, провожая машину. Лишь Клавка
картинно выставила руку, словно в заключительном акте какой-то
человеческой комедии, поддерживая и твердь небесную, и твердь земную.

5
Нюшу взяла к себе учительница Ротовская. На улице к тому времени
похолодало, а Нюша так и сидела на своей березовой скамеечке. Ротовская
шла из школы, сразу поняла, в чем дело, и не насильно, однако ловко
уговорила ее, достойную изумления, - так и сказала, покинуть это всеобщее
место обозрения.
- Они думают, что я _е_г_о_ отравила, - уже согревшись, но так и сидя
неподвижно, говорила Нюша.
- Успокойтесь, голубушка, успокойтесь. Душа меру должна знать.
Давайте я помогу вам раздеться... Давайте, давайте! Будем пить чай.
Нате-ка!
- Неужели они все думают, что я его отравила?
- Теперь не суть важно это, Нюша.
- Почему они думают, что я его отравила?
- Малая искра города поджигает, а сама прежде всех помирает. Пусть
их. Все станет на место. Вы же на самом деле не травили его?
- Вы что! Я же его любила! Я Сашеньку любила.
- Вы любили, а они захватывали, перехватывали, занимали, забывали!
- Но он был мой! Мой! Мой!
- К сожалению, Нюша, он был не только ваш. А с чужого воза и посреди
болота сведут.
- Неужели вы не понимаете, что я его любила?
- Я вас прекрасно понимаю, но вам надо считаться не только с моим
мнением.
- Я не хочу считаться ни с кем. Я его любила, и он был мой.
- И прекрасно. Пейте. Сколько вам положить сахару?
Нюша, зябко ежась, стала безразлично мешать ложечкой в своей
наполненной чашке. На дворе было по-прежнему светло, и она представляла,
как Сашеньку теперь заново хоронят. Она не боялась ничего, потому что
ничего злого не сделала. Она была уверена, что Сашенька помер случайно, по
ошибке; вместо него должен был умереть кто-то другой - Иннокентий
Григорьев или Николай Метляев, только не Сашенька, такой большой, сильный,
могучий и жизнерадостный. И когда ее вызывали к следователю, она примерно
об этом говорила, повергая в уныние молодого, с недавней студенческой
скамьи лейтенанта.
Следователь пришел тоже прямо от могилки и допрашивал ее в последний
раз. Опять о том же самом - как она в тот вечер готовила, что было на
первое, что на второе, что на третье. Ну какое вечером первое? Тогда она,
помнится, сготовила мясо с рожками, и был еще чай. Едоков у нее числилось
девять человек, восемь из них поели, не ужинал лишь Григорьев, а все
остальные поужинали, сидели все вместе, ели из общего казанка - горячую
пищу любили почти все. Что ж разбрасывать на тарелки? Да, если не
ошибается она, дождь закапал, казанок с крышкой...
Нюша старательно все припоминала, не замечая того, что лейтенант
ставит ей ловушки и, тихо радуясь, что-то мелким почерком у себя
записывает в тетрадь. За последнее время нервы ее поизносились, но она не
придавала значения этим его хитростям, а простодушно припоминала все,
думая, что правда всегда есть правда, она к правде и вынесет.
- А скажите, - лейтенант не глядел ей в глаза, - вы с Акишиевым жили?
- Я?

Гибель богов - Югов Владимир => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Гибель богов на этом сайте нельзя.