А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Югов Владимир

Человек В Круге


 

На этой странице выложена электронная книга Человек В Круге автора, которого зовут Югов Владимир. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Человек В Круге или читать онлайн книгу Югов Владимир - Человек В Круге без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Человек В Круге равен 176.06 KB

Человек В Круге - Югов Владимир => скачать бесплатно электронную книгу



ЧЕЛОВЕК В КРУГЕ


1
Автоматная очередь вдогонку убегающему.
Первый допрос в кабинете цензора.
Посадка "кукурузника" в арчовнике.
Берия выбирает самую трудную, но ближнюю дорогу.
Он стрелял вначале стоя и вверх, однако, поняв, что дело серьезнее,
чем он подумал, когда начальство, спокойно перейдя полосу и пошагав
размеренно туда, куда идти никому не полагалось, стал на колено и,
тщательно целясь в ноги уходящему, бил короткими очередями размеренно и
зло. Но ему сегодня не везло. Отличный стрелок, владевший, пожалуй, с
одинаковым успехом и охотничьим ружьем, и боевой винтовкой, и ППШ, Смирнов
не уложил или сошедшего с ума полковника, или притворявшегося все время
настоящего шпиона и врага.
Майор из СМЕРШа Железновский уже через час допрашивал Смирнова в
небольшом кабинетике подполковника Мамчура, работающего оперативником в
штабе дивизии и заодно выполняющего обязанности цензора в нашей
дивизионной газете "За Родину". Черт дернул меня, ответственного секретаря
этой газеты, именно в тот час пойти с очередным номером к Мамчуру,
человеку деликатному, мягкому, но ужасно придирчивому. Дверь была
почему-то открыта, хотя Мамчур всегда запирался на ключ после того, как у
нашего шифровальщика что-то исчезло и дивизия пережила всеобщий страх
проверочных комиссий с их железными оргвыводами.
Я перешагнул порог в тот момент, когда Железновский пытался, видимо,
еще раз ударить Смирнова. Это ему не удалось. Солдат увернулся. Я увидел
лишь, как рука Железновского повисла в воздухе, сам он уставился на меня,
и глаза его забегали по нашим лицам - Мамчура и моему.
- Кто это еще? - спросил Железновский Мамчура, опустив руку и потирая
ее (будто и не пытался только что ударить солдата) о зеленое сукно стола,
заляпанное в некоторых местах чернилами.
Подполковник Мамчур, как первоклашка, стал объяснять, что я тот самый
журналист, который в окружной газете пропагандирует передовой опыт нашей
дивизии, пишет о ее лучших людях, не боится и укусить (так и сказал:
укусить) кое-кого из начальства... Мамчур очень старался хвалить меня
только потому, как я понял, что я вполз сюда непрошенно и стал свидетелем
допроса с мордобитием. Что Смирнова Железновский бил, не стоило
сомневаться: под глазом у пограничника синело, из вспухшего носа временами
покапывала кровь.
- Давайте я подпишу газету, - сказал, не глядя на меня, Мамчур.
Я подошел ближе к столу, протянул пахнущий краской номер.
- Вы знаете, я уже читал все здесь. - Небольшой ростом Мамчур стал
еще меньше, голова его, седая к сорока годам, втянулась в плечи. То, что
он сказал, относилось, конечно же, к Железновскому. Он оправдывался перед
ним и даже заискивал.
Железновский, покосившись на нас, совершающих обряд пуска газеты в
свет, вразвалку двинулся к двери. Был он высок, строен, безукоризненно
сидела на нем форма - китель с погонами артиллериста, брюки навыпуск,
достаточно широкие и достаточно узкие, отлично по длине сочетающиеся с
начищенными до блеска желтыми туфлями.
В дверях он столкнулся с полковником Шмариновым, таким же высоким, но
чуть сутуловатым и с замедленными движениями, когда не требовалось у
волейбольной сетки принять мяч и отправить его на сторону соперника с
адской силой. Я хорошо знал полковника, мы играли с ним в одной команде,
входили в сборные корпуса и армии. Но сейчас полковник был для меня не
коллегой, а начальником СМЕРШа нашей дивизии, как и его новый сотрудник
Железновский представлял это ведомство. По молодости я, естественно, не
понимал, что при любом моем промахе уже само присутствие здесь чревато для
меня непредсказуемыми последствиями, хотя интуитивно чувствовал это и (с
подписанной газетой в руках) ждал только случая, чтобы улизнуть отсюда.
Шмаринов, видя, с какой охотой уступает ему свое место Мамчур, не
стал ломаться, сел и, отодвинув от себя бумаги оперативника, извинительно
сказал тому:
- Железновский, наверное, объяснил, почему облюбовали твой кабинет?
Мамчур кивнул.
- Только теперь не знаем, сколько это продлится. - Шмаринов взглянул
на Смирнова вроде мимолетно и снова уставился на Мамчура. - Телефон у тебя
на штаб округа выходит?
- Да, - охотно ответил Мамчур. - И внутренний надежный.
- Я уже проверял, - подтвердил Железновский.
Полковник закурил и, рассматривая теперь Смирнова, о чем-то думал.
- Ты сибиряк, выходит? - наконец, спросил пограничника.
- Выходит, - зло ответил солдат. - Когда сибиряки нужны были под
Москвой, то они... - Смирнов закашлялся. - А теперь... Я шесть лет срочной
тяну... А вы...
- Вижу, - сказал Шмаринов. - А как прикажешь с тобой поступать, ежели
ты, давно став придурком - шофером ведь службу тянешь, - ухмыльнулся, - не
смог его ссадить с седла! Когда последний раз из автомата серьезно стрелял
по цели?
- Пару лет тому назад, - не стал хитрить Смирнов.
- Вот видишь! А ты ведь всегда пограничник!
- Я мотался на лайбе столько, сколько хотело начальство. Что
приказывали делать, то и делал.
- Вас всех с границы нужно под метелку, - нервно засмеялся
Железновский, показав ряд белых ровных зубов. Он, скорее всего, не ожидал,
что его начальник придет сюда и увидит, как разукрашен солдат. Ему
показалось, что Шмаринов, когда мельком взглянул на Смирнова, остался им,
Железновским, недоволен (он уже за короткое время изучил своего
непосредственного начальника).
Шмаринов затушил в пепельнице папиросу и только теперь увидел меня,
унизительно стоящего и так и не нашедшего свой случай исчезновения из
кабинета Мамчура.
- Ты по газете, что ли, к подполковнику пришел? - забурчал он, вдруг
выстрелив взглядом в Железновского. И сразу, не дождавшись моего ответа, -
он знал всегда и все и кое-что еще, но его смущало присутствие своего
подчиненного - он то ли не доверял ему, то ли боялся, - стал ощупывать
меня своим сонным, на вид безразличным взглядом. - Послужить Отечеству не
желаешь? Ты ведь, если мне не изменяет память, являешься в управлении
дивизии секретарем комсомольской организации? Мы людей подбираем, чтобы
сменить вот эдаких, извините за бедность мысли, сибирячков, которые
стрелять по движущимся мишеням уже разучились... - Шмаринов оглянулся на
Железновского, тускло глядящего куда-то на окно, потом перевел взгляд на
меня и скрипуче сказал, не предвидя возражения: - Иди, пусть газету майор
Прудкогляд делает. - А ты поедешь... - Теперь он посмотрел на
Железновского жестко, начальственно. - Майор, надо встретить, - замялся, -
самолет. Круговая охрана нужна. Бери этого спортсмена-газетчика, - он
кивнул на меня, - распоряжаться может. - И тут улыбнулся открыто, широко.
- Взводом радиотелеграфистов командовал в школе сержантов артиллерии.
Теперь вот на офицерской должности, хотя и старшина... Бери, майор, не
ошибешься. Мы тоже тут кое-что знаем. - Шуткой похвала в мой адрес не
обернулась - между ними что-то стояло. И Шмаринов, поняв это, шумно
подошел к окну кабинета, которое выходило на юг, опять перешел на
скрипучий наставительный уставной стиль. - Кувык наш и остальные с ним -
там. Тебе, выходит, самолет... Не встретим... Это... Это, майор... Это,
считай, вышка для всех нас...
На улице, как говорится, буяла весна; воздух был божественно хорош
после кабинетика цензора. Я перебежал улицу, зашел в типографию. Надо
печатать номер.
Сидели и ждали уже солдаты, привезенные из гауптвахты, чтобы крутить
колесо. Станок был допотопный, все делалось вручную, так и приходилось
обращаться за помощью к непутевым солдатам, чтобы их физическими усилиями
вышел номер, прославляющий лучших, а их критикующий.
Подписав еще раз свеженький номер, я зашел к редактору Прудкогляду.
Обычно желтоватое его рябое лицо было сегодня еще желтее. Я знал его
тайну, он рассказал мне о ней в прошлую осень, когда мы были с ним на
рыбалке. Мы тогда с ним по маленькой клюкнули. Перед поездкой на эту
рыбалку меня вызывали в политотдел и почему-то спрашивали, к какой, на мой
взгляд, газетной квалификации я отнес бы квалификацию своего редактора? Я
понимал майора, который со мной беседовал. В то время мои очерки, стихи,
зарисовки печатались во многих газетах среднеазиатских республик - в
Ташкенте, Ашхабаде... Следовательно, как такого, печатающегося газетчика,
майор мог и спросить, несмотря на то, что я - старшина, а мой редактор -
майор. Ведь у квалификации не может быть ни офицерских, ни полковничьих
звезд. Но насторожила меня пристрастность политотдельца. Он плохо говорил
о моем редакторе (следовательно, и о газете), потому я горячо отверг все
наветы в адрес Прудкогляда.
Он, оказывается, узнал о разговоре, который я, как мне виделось,
вынес с честью. И Прудкогляд исповедался в тот осенний вечер на рыбной
ловле. В 37-м его, пограничника, отстранили от службы. "Теперь бы я был
чином не ниже полковника"... Прудкогляда долго держали в тюрьме. Первая
жена от него отказалась. Отказались несовершеннолетние дети... И все-таки
ни одну вину в свой адрес он не признал, твердил: "Нет, нет!"
Его выпустили и, как уже было там дальше, как он попал в военную
газету после того, как отвоевал от звонка до звонка, вот опять, почти
через десяток лет, когда у Прудкогляда новая семья из шести человек - "и
все девки, шут бы их побрал", когда такая же, как он, рябая, голосистая
жена, берущая все призы в художественной самодеятельности - "она могла бы
петь в Большом театре", - говорил наш дирижер Шершнев, - ему накручивает
кто-то судьбу с сумой: ни военной пенсии, ни будущей работы в гражданской
газете, если речь идет "о брехне, что я списываю все из старых газет, сам
не умею писать". Ему виделось все то, что уже было.
- Можешь ты мне объяснить, - печально начал Прудкогляд, прищуривая
свои зеленоватые глаза, - что там происходит?
- Где? - вроде не понял я, хотя понимал, что обижаю старика - тогда
все мои начальники старше сорока казались мне стариками.
- Да везде, - не обиделся на меня Прудкогляд. - В городе. На границе.
- А что такое? - Я подумал, что он меня прощупывает на бдительность -
как это его отпустили в тридцать седьмом? И в газете работает? - Я подумал
нехорошо о нем. Стучит?
Он, видимо, понял, что я притворяюсь, а не подозреваю его, гневно
выдавил из себя:
- Да моя старая дура... Прямо по телефону... Соседке! А соседку -
замели! Нашу соседку.
- Какую соседку? - Я уже не юлил и не подозревал. Я просто вспомнил о
словах Шмаринова - "считай, вышка для всех нас".
Прудкогляд не заметил во мне перемен - страх, видно, бродил на моем
лице. Он махнул рукой осуждающе:
- Да все они, дуры, набросились на нее, когда она приехала...
- На кого они набросились? - Я уже хотел все понять.
- Да на жену коменданта, - сузил глаза редактор. - Ну ты же был
там... У Мамчура... СМЕРШ туда пока перебрался. А в СМЕРШе разместится, -
он оглянулся, - разместится... - Тут же замахал рукой. - Я не знаю, кто
разместится... А моя дура-певица - все по телефону! А телефон сейчас, не
будем наивны, прослушивается.
Я хотел что-то сказать, но тут без стука вошел Железновский.
- Вы готовы? - обратился он ко мне, даже не взглянув на Прудкогляда.
Мой редактор, не зная, кто перед ним, всегда привык меня выручать при
нагрузках со стороны штаба и политотдела, и в этот раз бросился в защиту,
пискляво возразил майору, что идет печатание газеты (так он всегда
выражался, отдавая этим самым дань священному процессу рождения очередного
номера), и что никто не имеет права брать меня куда-то, это немыслимо!
Железновский только теперь увидел одинакового с ним по званию
офицера, он удивленно повернулся ко мне и спросил:
- Ты что, не доложил?
Я пожал плечами.
- Он вам не доложил? - Железновский уже глядел на Прудкогляда.
- Но у нас газета, товарищ майор! - Прудкогляд все выглядел петухом.
- А у нас - задание, - четко отрезал Железновский. - Товарищ майор,
наша система не уговаривает, а приказывает!
Прудкогляд нервно повернулся, пошел к своему месту:
- Простите, я еще не видел вас. И не представлял!
Более нервно редактор стал искать кисет, трубка в руке у него
подрагивала. Он несколько раз хмыкнул.
- Но газета, газета... - Прудкогляд подергивал правым плечом, найдя
кисет и набивая в трубку табак.
- Я забираю вашего секретаря. - Железновский, видно, оценил протест
Прудкогляда, но не сжалился над ним. - И - баста! - отрубил. - И никому ни
слова, майор! Вы поняли?!
Прудкогляд затянулся на все шнурки, его рябое лицо выражало протест,
глаза сузились, однако он вдруг забормотал, не стесняясь меня:
- Простите! Ради бога, простите! - И после жалкой паузы,
закашлявшись, добавил: - Конечно, забирайте! Конечно!
Когда я наспех захватил шинель и вещмешок (я жил в казарме
комендантского взвода управления дивизии, она была рядом с редакцией),
когда к нам подкатил "додж" и мы уселись, оказывается, только вдвоем,
майор отпустил водителя, ибо сам Железновский сел за руль, я - рядом с
ним, мы поехали. Вдруг он ласково положил мне руку на плечо и шепнул:
- Давай дружить! У меня тут друзей пока нет... - Убрал сразу руку и,
то ли всерьез, то ли притворяясь, под нешумный бег "доджа"
заисповедывался: - Ох, жизнь сложная... Ну, скажешь, зачем ударил солдата?
Да там, где я был... Разве так бьют? Ведь - дешевка! Сука! Не
пристрелил!.. А теперь эти вонючие мусульмане, с той стороны: "Нема дыды!"
[Что такое? В чем дело? (узб.)] Понимаешь, - глядел на меня долго и
внимательно - это не помешало ему вести машину великолепно, она неслась,
подчиняясь ему, туда, куда он хотел, - каждую минуту докладывали. Эти же
вонючки! Только наши. На нас которые работают. Вот сейчас, де, этот
полковник, драпанувший от нас, находится в их аэропорту! Вот сию минуту
американские разведчики повели его под ручку к самолету! Вот сейчас они
вылетели в сторону Турции!.. А мы стоим и слушаем. И - впроглот! И только
зубами скрипи от бессилия! И все из-за сибирячка дешевенького!
Он неожиданно навалился на меня плечом, мне стало неудобно сидеть, я
попытался отстраниться, притом мне было неприятно от запаха водки - я
понял сразу, когда сел в "додж", что Железновский выпил перед дорогой.
Теперь его развозило.
- Чего ты отстраняешься? Хвастаешься, что с полковником моим в
дружбе? Но это же я хотел тебя взять первый! Я до этого ему сказал, когда
у нас с кадрами затор возник! Мы не боги, спиной и грудью все не
прикроешь! Потому я и захватил тебя с собой. Скажи, комфортно едем? Ну,
скажи?
- Ничего, неплохо!
- "Ничего, неплохо!" Газетчик тоже! Найди слова благодарности. Точные
и сочные. "Ничего!" Остальные топают в общих машинах, пыль глотают! А мы -
с ветерочком! Бежим по весне, дорогой писака!
- Спасибо. - Мне не хотелось с ним спорить и заострять отношения.
- Чудак! - Железновский снова положил мне руку на плечо. - Газетчик,
а смирненький какой-то! Не умеешь общаться... А меня подмывает говорить!
Не знаю вот, не знаю!.. Аэропорт... Аэропорт, как меня учили, есть
транспортное предприятие, состоящее из аэровокзала, аэродрома и других
сооружений. А тут - бедлент. Ты газетчик, то есть вполне интеллигентный
человек, обязан знать, что это - дурные земли. Они обычно не пригодны для
земледелия. - Он посерьезнел и, отодвинувшись, убрав опять с плеча руку и
положив ее на руль, скрипнул зубами: - Ты что-то понял? Вышка! Такие земли
непригодны и для посадки воздушного транспорта. Зубцы, пирамиды, острые
гребни!
- Все-таки, кого мы встречаем? - спросил вдруг я, не зная почему.
- Не спрашивай так моего брата никогда. Это - опасно, - ощерился он.
- Я это понимаю сам, - сказал я. - Но в вышку играю и я.
- Молодчага! - Железновский выставил руку с большим пальцем. - Браво!
- И снизив скорость, прошипел: - Они там, - кивнул в сторону, откуда мы
ехали, - конечно, занимаются, может, делами поважнее. Но как тебе нравится
мой начальник, а твой друг по волейбольной команде? Он же сует нас под эту
самую вышку, а?
- Почему ты сказал - не спрашивай так моего брата никогда? Давай
дружить, - сказал ты. И так припугнул... Если ты хочешь дружить со мной,
почему я не могу спросить у тебя, кого мы встречаем? И почему ты не
скажешь мне насчет вышки? Что за дешевые угрозы? У вас всегда так?
- Ну, во-первых, о дружбе. Дружить с тобой буду я, а не ты. - Он
засмеялся. - Слишком ты размахнулся!
- Ты думаешь? - Я в душе окрысился, хотя сдерживал себя.
Железновский это заметил и снисходительно пожурил:
- Ну не сердись. Дружить - так дружить... Не вешают же нас сию минуту
за срыв задания... Будем дружить! И я тебе скажу, кого мы будем встречать.

Человек В Круге - Югов Владимир => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Человек В Круге на этом сайте нельзя.