А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Третья амнистия действительно может сократить срок
примерно до девяти.
- А ведь такое наказание дают по меньшей мере за убийство. - Тэб
кивнул. - Знаете, я здесь уже восемь лет. Может быть, еще год - и хватит?
- Вы же не заключенный, - возразил Дон. Уэлкер засмеялся.
- Полноте. - Он поднял руку. - Не надо ни споров, ни речей. - Теперь
он больше не улыбался. - Чего вы хотите?
- Помощи, - просто ответил Дон.
Он походил по комнате и остановился у шахматного столика. Деревянные
фигурки были выточены любовно и искусно, с той обманчивой небрежностью,
какой всегда отличается ручная работа. Дон взял слона, полюбовался им,
потом встретился глазами с Уэлкером.
- Это Клайгера?
- Как вы догадались? - Взгляд Тэба смягчился. - Элберт любил красивые
вещи. Больше всего он мучился здесь от того, что не мог ходить по музеям.
Он всегда говорил: посмотрите, чем человек украшает свою жизнь, и вы
поймете, чего он достиг.
- Вазами, например?
- Картинами, скульптурами, камеями - все они ему нравились, если
только это были настоящие произведения искусства.
- Человек с тонким вкусом. - Дон кивнул. - Понимаю. И когда же вы все
решили помочь ему удрать?
- Я... Как вы сказали?
- Вы отлично слышали, что я сказал. - Минуту они в упор смотрели друг
на друга, потом Уэлкер медленно улыбнулся:
- А вы не дурак.
Дон ответил улыбкой.
- Еще один вопрос. - Дон помедлил, чувствуя на себе взгляды всех
присутствующих. - Чего он, в сущности, добивается?

- Нет! - Генерал Пенн с силой хлопнул ладонью по кожаной подушке
сиденья. - Нет и нет!
Дон вздохнул, не отрывая глаз от дождя за окном. Тяжелые капли падали
с деревьев прямо на крышу автомобиля и сверкающими жемчужинами скатывались
по стеклам. Впереди сквозь пелену дождя смутно маячила другая машина,
сзади, конечно, есть еще одна. Их шофер ушел куда-то вперед и, верно,
клянет на чем свет стоит прихоти своего начальства.
- Слушайте, - сказал генерал. - У нас есть сведения, что они знают
насчет Клайгера. Как они догадались, что он так много значит для нас, не
знаю, но догадались. Теперь весь вопрос в том, кто придет первым. Мы не
можем позволить себе проиграть.
- А мы не проиграем, - возразил Дон. - Но для этого надо действовать
по-моему. Это единственный путь.
- Нет!
- Генерал! - Вся долго копившаяся, злость и досада прорвались в этом
окрике. - Вы-то что предлагаете?
Как он и предвидел, вопрос озадачил собеседника, но лишь на минуту.
- Я не могу так рисковать, - отрезал Пенн. - Клайгер всего лишь
одиночка, опасный, но одиночка. С ним одним мы можем справиться, а вот
справимся ли с десятком или еще того больше? Даже предлагать такое я
считаю изменой.
Дон вскипел: вечно эти громкие слова! Пенну всюду мерещатся шпионы,
и, стараясь избежать нескромных взоров, он, напротив, привлекает к себе
внимание. Вот и сейчас он потребовал встречи в автомобиле, на дороге, под
дождем, из страха: вдруг какое-нибудь незамеченное электронное ухо
подслушает их разговор? Оба долго молчали, потом Дон собрался с духом:
- Как хотите, а вам придется это обдумать. Во-первых, побег был
организован. Погас свет - управляемая внушением крыса перегрызла питающий
провод. Одному из часовых неизвестно почему вдруг стало худо, и на минуту
из цепи охраны выпало одно звено. Выли и другие мелкие происшествия, тоже
не случайные. Собственно, вся эта орава могла при желании преспокойно уйти
оттуда.
- Но ведь никто больше не ушел! - Пенн с силой стукнул по сиденью. -
Ушел один Клайгер! Это, по-вашему, что-нибудь доказывает?
- Что именно? Что он хотел сбежать к красным? - Дон пожал плечами. -
Тогда что же его удерживает? Он уже сто раз мог с ними связаться, стоило
только захотеть.
- К чему это вы клоните? - Пенн начал терять терпение. - Может,
по-вашему, эти там... уроды приставили мне к виску револьвер? Вы говорите,
они согласны помочь, но на определенных условиях. Ха! Условия! - Он сжал
кулак. - Неужели они не понимают, что страна на грани войны!
- Они хотят как раз того, что мы, по нашим словам, пытаемся отстоять,
- сказал Дон. - Они хотят толику свободы. Разве это такое уж наглое
требование?
Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и снова увидел
обитателей Дома Картрайта. Иные, по словам Мэлчина, провели там по
двенадцать лет. Долгий срок. Чересчур долгий для того, чтобы послушно
оставаться подопытными кроликами, чьи таланты здесь взращивают, развивают
и эксплуатируют. Но генерал даже не считает их людьми. Для него они -
"уроды", просто еще одно оружие, которое надо готовить к бою, а пока
прятать и охранять - и уничтожить, если есть опасность, что оно попадет в
руки врага.
- Что? - Он открыл глаза, вдруг сообразив, что генерал что-то ему
говорит. Пенн злобно сверкнул глазами.
- А без их помощи вы не сможете его изловить?
- Не знаю. - Дон поджал губы, сдвинул густые брови, и взгляд у него
стал отрешенный и сосредоточенный. - Наверно, мы взялись за дело не с того
конца. Вообразили, что нужно всего-навсего поймать беглеца, и упустили из
виду, что беглец-то необыкновенный, вот у нас ничего и не вышло. В
поступках Клайгера есть своя закономерность. Надо понять, почему он
сбежал, - и мы поймем, чего он добивается.
- А разве не за этим вы ездили в Дом Картрайта? - Пенн даже не
потрудился скрыть насмешку.
- Да. И мне это удалось.
- Но тогда...
- Он украл старинную вазу, - сказал Дон. - Поймите цель - и вот вам
ответ.
Макс Эрлмен лежал на постели и глядел в потолок. В маленьком
гостиничном номере было тепло, всюду разбросаны пожитки трех постояльцев.
На стене кривовато висела большая карта города, сеть улиц утыкана
разноцветными булавками. В сумерках смягчились резкие линии бетонных
джунглей за окнами и даже кричащие огни реклам уже не так резали глаз.
Сидевший за столом Бронсон шевельнулся, и в нос Эрлмену ударил острый
запах ружейного масла. Он закурил, чтобы прогнать эту вонь, и с
отвращением поглядел на Бронсона.
- Может, хватит? - Макс ткнул сигаретой в сторону револьвера, который
усердно чистил и собирал Бронсон. В воздухе повисла струйка дыма. Бронсон
и бровью не повел.
- Что ты такое, Бронсон? - Эрлмен рывком спустил ноги с постели, его
трясло от злости. - Ходишь, ешь, спишь, наверно, и говорить мог бы при
желании, но человек ли ты?
Металлическое пощелкивание ни на миг не прекратилось, Бронсон вновь
собрал свой револьвер. Сунул его в кобуру, молниеносно выхватил и вновь
спрятал.
Эрлмен вскочил на ноги, его глубоко сидящие воспаленные глаза злобно
сверкнули. Он обернулся - в комнату вошел Дон, лицо у него было усталое.
- Ничего? - Макс заранее знал ответ. Дон покачал головой.
- Никаких перемен. - Дон пересек комнату, остановился перед картой на
стене и стал изучать разноцветные булавки. - Тут все помечено?
- Все как есть. - Эрлмен выпустил струю дыма прямо на карту. - Если
мне кто-нибудь скажет, что это некультурный город, я разорву его на куски.
Куда ни плюнь, сплошь картинные галереи, музеи, выставки, антикварные
лавки, миссии и прочая ерунда. Я их все тут отметил. - Он покосился на
мрачное лицо Грегсона. - Больно уж их много, Дон. Чересчур.
- Можно и поубавить. - Дон вздохнул, напряжение последних недель все
росло внутри, а за последние дни нервы натянулись до отказа. Он заставил
себя расслабить мышцы, несколько раз глубоко вздохнул, стараясь забыть о
спешке и истерических командах Пенна. - Иностранные фильмы, современное
искусство, новомодные картины, выставки абстракционистов - это все ни к
чему. Собрания марок, торговые миссии, выставки машин и оборудования тоже
долой. Займемся лишь старинным, редкостным, прекрасным.
- Значит, отбирать построже?
- Построже. Твое дело - все необычное, что выставлено на короткое
время, взято из частных собраний.
Эрлмен кивнул и принялся переставлять разноцветные булавки, сверяясь
с кучей каталогов. Дон отвернулся к окну.
За окном далеко внизу раскинулся город, улицы, точно шрамы, рассекали
скопище бетонных людских муравейников, и все это сверкало огнями. Где-то в
этом городе, наверно, стоит сейчас другой человек и тоже смотрит в окно -
мягкий, вежливый, влюбленный в искусство. Человек, который до недавней
поры жил как все, подчинялся закону - и вдруг очертя голову ударился в
бега, чтобы грабить и воровать. С чего бы это?
Крушение надежд? Да, это участь всех обитателей Дома Картрайта; и
остальные тоже могли бы уйти, однако они этого не сделали. Удрал один
Клайгер, и он до сих пор в бегах. Сейчас он где-то здесь, в этом городе,
его дар все время предупреждает его об опасности и помогает ускользать от
нее, увертываться и оставаться на свободе. На свободе - для чего?
Дон вздохнул и в тысячный раз подумал: а каково это, быть ясновидцем?
Он может заглянуть в будущее... или нет? Конечно, остальные могли бы
помочь в поисках, но Пенн это запретил. С десятком других ясновидцев Дон
расставил бы повсюду ловушки и поймал бы Клайгера просто благодаря
численному превосходству. Никому, даже гению, не устоять в такой неравной
схватке.
А теперь приходится действовать на свой страх и риск. Пошел дождь, и
окно засверкало отраженным светом. Дон невольно глядел на капли на стекле.
А потом уже и не пытался что-либо разглядеть, стоял и смотрел в одну
точку, мысли его бродили неизведанными тропами. Как?
Как получалось, что он всегда точно знал, где и когда поймает того,
кого ищет? В чем она, та малость, что отличает его от остальных? Всю свою
жизнь Дон отличался этим нюхом. Он умел угадывать - если это догадка - и
никогда не ошибался. Так догадка ли это? Или он просто знал?
За прежние успехи его взяли работать в Разведывательное управление, а
дальнейшие неизменные удачи проложили ему путь в особый отдел. Он -
охотник на людей и ни разу не упустил свою дичь. И сам не знает, как это
ему удается.
Вот так же и Мэлчин не знает, каким образом пользуются своими
талантами обитатели Дома Картрайта.
Даже когда отбросили все ненужное, список был еще слишком длинен.
Эрлмен тыкал пальцем в карту, от сигареты, свисавшей у него изо рта, вился
дымок и тоже словно указывал на разноцветные булавки.
- Больше выкидывать нечего, Дон. Теперь остается просто гадать.
- Не совсем так. - Дон изучал список. - В Доме Картрайта я кое-что
узнал об этом Клайгере. Он любитель искусства. Думаю, он все время ходит
по музеям и выставкам.
- Ну, тогда он у нас в руках! - с торжеством воскликнул Эрлмен. -
Расставим людей по всем этим местам, и он сам к нам придет.
Дон поднял брови, и Макс сразу отрезвел.
- Нет. У каждого полицейского в городе есть его фотография и полное
описание. Все дороги из столицы перекрыты. Все оперативные группы
подключены к слежке. Будь это так легко и просто, мы бы давным-давно его
поймали.
Эрлмен снова указал на карту:
- Тогда для чего же все это?
- Объединение усилий. - Дон уселся на край кровати. - Полицейские не
могут его засечь до тех пор, пока не увидят, а этого-то он как раз и
избегает. Почти всегда он теряется в толпе, а лучшей маскировки не
придумаешь. Не забывай, Макс, он "видит" все наши ловушки, а раз так, ему
увернуться не хитрость.
- Тогда это дохлый номер. - Эрлмен в сердцах придавил каблуком
сигарету. - Что ни делай, куда ни подайся, его не поймаешь. Выходит, я зря
старался, Дон?
- Нет.
- Но...
- Теперь вопрос, кто кого перехитрит: он меня или я его, - сказал
Дон. - До сих пор я действовал так, будто это почти обычная операция.
Полагался на помощь извне, даже пытался добиться подмоги специалистов. Но
это все не годится. Теперь я попробую сыграть на его же слабых струнках. -
Он еще раз взглянул на список, который держал в руках. - Вот что, уходите
оба. Мне надо побыть одному.
Бронсон не шелохнулся.
- Слыхал, что сказано? - Эрлмен распахнул дверь. - Убирайся!
Бронсон медленно встал. Он уставился на Дона, и глаза его сверкнули.
- Никуда я не ухожу, - устало сказал Грегсон. - Если хочешь, жди за
дверью.
Оставшись один, Дон расшнуровал башмаки, ослабил галстук и снял
пиджак. Погасил свет, лег на постель, устремил взгляд в окно,
поблескивавшее отраженными огнями. Расслабил все мышцы. Он всегда так
поступал: даст телу полный отдых, а мысль тем временем перебирает и
оценивает тысячи собранных сведений и подробностей и приходит к догадке, и
это вовсе не догадка, потому что он еще ни разу не ошибся. Но на этот раз
нужно сделать больше, на этот раз его противник - человек, который
"предвидит" будущее, и ему, Дону, надо "предвидеть" дальше.
Дыханье Дона стало мерным, ровным и глубоким - это была первая стадия
самогипноза. Теперь звуки извне уже не мешают ему, ничто его не отвлекает,
он может безраздельно сосредоточиться на своей задаче. Найти Клайгера.
Понять, где он будет и когда.
Найти его, как нашел десятки и десятки других - без сомнений, без
колебаний, с твердой уверенностью, что в таком-то месте в такой-то час он
застигнет беглеца.
Забыть это чувство, что ты побежден еще до начала борьбы. Забыть, что
твой противник обладает необычайным даром. Забыть сложный переплет ткани с
узелками событий. Забыть обо всем, помнить только одно - где и когда будет
этот человек.
- Галерея Ластрема. - Эрлмен кивнул, потом крякнул: такси резко
затормозило, пропуская зазевавшегося пешехода. - Сегодня там закрытый
просмотр, вход по пригласительным билетам. Выставка откроется только
завтра. - Он покосился на Дона, лицо того в неясном свете казалось еще
более измученным. - Ты уверен, что он придет?
- Да.
- Но... - Эрлмен пожал плечами, но так и не задал вопроса, который
рвался с языка. - "Выставка китайского искусства, - прочел он в помятом
каталоге. - Керамик династий Мин, Хань и Маньчжу". Похоже. Ваза-то тоже
Мин?
Дон кивнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он был
вымотан, выжат как лимон, но внутри росло ликование. Он знает! Как и
почему - сам черт не разберет, но он знает! Клайгер сюда придет, голову на
отсечение!
Предъявив свои значки, они миновали дотошного швейцара в ливрее,
потом суетливого смотрителя и проследовали в длинный зал, где на
сверкающих стеклянных витринах чинно и важно выстроились образчики
старинного искусства.
- Завтра все они будут под стеклом, - пояснил смотритель, - но
сегодня мы пригласили только избранных и можем себе позволить выставить
экспонаты открыто.
- А зачем? - напрямик спросил Эрлмен. - Для чего это надо?
- Вы не знаток, сразу видно, - сказал смотритель. - Не то вы бы
знали, что керамика не одними красками хороша. Ее надо еще и потрогать, не
только на глаз насладиться, а и на ощупь. Наши посетители все больше
коллекционеры, они в этом толк знают. И потом, когда керамика заперта в
витрине, ее видно только с одной точки, а тогда всю ее красоту понять
невозможно. - Он вдруг растревожился. - Вы не сказали, зачем вы здесь.
Надеюсь, не случится ничего такого, чтобы...
- Вам беспокоиться не о чем. - Дон быстрым взглядом обвел галерею,
лоб его прорезала складка. - Не обращайте на нас ровно никакого внимания.
- В ответ на тревожный взгляд смотрителя Дон улыбнулся. - За одно ручаюсь:
вашим экспонатам ничто не грозит.
Успокоенный смотритель поспешил по своим делам. Дон огляделся и
решительно направился в дальний конец галереи.
- Будем ждать здесь. Сами укроемся за витринами, а нам будет видна
вся галерея. Когда он придет, иди к лестнице, Макс, отрежь ему
отступление.
Эрлмен что-то буркнул в знак согласия, но чуть замешкался, не донеся
до губ сигарету.
- Как же так, Дон? Как же это Клайгер сам полезет в мышеловку? Ведь
он должен знать, что мы ждем его тут?
- Он хочет посмотреть эту выставку.
- Но ведь...
- Другого случая хорошенько разглядеть и потрогать руками все эти
вещи у него не будет. Для него это очень важно, а почему - понятия не
имею. - Дон говорил резко, отрывисто. - Но он придет, я знаю.
Звучало все это здраво и убедительно, но Дон знал: Клайгер придет
вовсе не поэтому. Он хочет увидеть керамику, это верно, но неужели ему
настолько этого хочется, что и опасность не страшна? И если так, то
почему? И почему именно сегодня?
Дон ждал, стоя среди сверкающих стеклянных витрин и творений древних
гончаров, не сводя глаз с длинной галереи, и никак не мог найти ответ на
этот неотвязный вопрос. Казалось, это просто нелепица, но он знал, что ему
только так кажется.
Наконец явились первые посетители, они осматривали керамику, слышался
сдержанный гул голосов, а Дон все ломал себе голову над мудреной загадкой.
Ведь Клайгер знает, что идет прямо в западню. И все-таки он придет,
это несомненно.
1 2 3