А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Сименон Жорж

Свидетели


 

На этой странице выложена электронная книга Свидетели автора, которого зовут Сименон Жорж. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Свидетели или читать онлайн книгу Сименон Жорж - Свидетели без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Свидетели равен 102.19 KB

Свидетели - Сименон Жорж => скачать бесплатно электронную книгу


роман
АПТЕКА ФОНТАНА И БАР «АРМАНДО»
Минут пять назад ему пришлось подняться и подойти к камину: с решетки, разбрасывая искры, скатилось полено. Наклонившись, он поправил дрова—лицо у него до сих пор пылает от жара. Потом, раз уж все равно встал, на цыпочках подошел к двери, соединяющей его спальню со спальней жены. Дверь эта всегда была открыта.
Обложившись подушками, Лоранс полулежала-полусидела на кровати: то ли уснула, то ли притворяется, что спит. Она уверяла, что стоит ей вытянуться, как ее охватывает невыносимый ужас, словно она вот-вот умрет. Она вообще не ложилась все эти годы. Еще она боится темноты, и на столике около ее кровати всю ночь горит лампа под розовым, почти красным, абажуром.
Бросив взгляд на жену, Ломон опять уселся за старинный секретер, служивший ему письменным столом, когда он работал у себя в спальне. Он успел прочитать строк тридцать из экспертного заключения Ламуре, и тут в соседней комнате прозвучал первый вздох. Ломон ждал его. Было бы странно, если бы сегодня ночью обошлось без приступов. Через полминуты раздался второй вздох, не такой громкий, но зато более драматичный. Окажись тут посторонний, не знающий Лоранс, он несомненно возмутился бы: как может Ломон сидеть над раскрытой папкой после такого вздоха и почему лицо его выражает одну лишь скуку.
Третий вздох походил уже на хрип. На непривычного человека это тоже произвело бы сильное впечатление. Казалось, Лоране пытается глотнуть хоть капельку воз-духа, но тот застревает на полпути к легким: вздох, вначале громкий и надрывный, внезапно прервался, и наступила довольно продолжительная пауза, словно жена набиралась то ли сил, то ли решимости для новой попытки.
Дочитав страницу, Ломон перевернул ее и принялся за следующую фразу, которую профессор Ламуре нафаршировал медицинскими терминами, но сосредоточиться не удавалось. Он ждал, что вот-вот раздастся очередной звук — звон серебряного колокольчика, которым Лоране в случае необходимости зовет мужа. Колокольчик всегда у нее под рукой — на ночном столике рядом с лампой, очками, стаканом воды, графином и
пузырьком с лекарством. Днем она зовет Леопольдину, кухарку: для этого над изголовьем кровати висит сонетка электрического звонка. В этот вечер Ксавье Ломон чувствовал усталость, пожалуй, даже подавленность. Днем во Дворце Право-. судия ему показалось, что у него начинается грипп, и он несколько раз принимался рассматривать в зеркале свой язык. Язык был обложен. Гланды тоже побаливали. Ломон решил принять две таблетки аспирина, выпить грогу и лечь в постель, но, верный привычке накануне судебного заседания просматривать дело еще раз, уселся за секретер.
Работы оставалось примерно на полчаса. Но, конечно, дочитать до конца Лоране не даст. Давеча, когда он пришел к себе в спальню, жена не спала. Она ждет. Ловит момент.Четвертый вздох походил скорее на икоту, и сразу же вслед за ним зазвенел колокольчик. Ломон отложил трубку, карандаш, встал и направился в спальню жены.
Теперь он даже не задавал вопросов. Все это тянется уже пять лет, у него выработалась своего рода привычка, и он наперед знал, что его ожидает. Знал, что Лоране с неподвижным, ничего не выражающим взглядом будет судорожно прижимать руку к левой стороне груди. Знал, что не произнесет ни слова, словно уже утратила способность говорить, и будет лишь следить взглядом за каждым его движением.
В такие минуты могло показаться, что она лежит при смерти и только спрашивает себя, позволит ли он ей умереть.Ломон поднес к губам жены стакан с водой; она выждала, перевела дух и отпила глоток. Одновременно он двумя пальцами взял ее запястье и, глядя на секундную стрелку будильника, сосчитал пульс. Потом выпрямился и объявил:
— Почти нормальный. Шестьдесят четыре.
В общем, все шло как обычно. Иногда пульс замедлялся до шестидесяти, даже до пятидесяти пяти, но минут через десять снова учащался до семидесяти удароз,Лоране повернула голову и взглядом указала на го место, где на ночном столике должен был стоять пузырек; это движение подчеркнуло худобу ее шеи, которая стала теперь совсем старушечьей. Ломон понял смысл этого жеста. И жена знала, что он понимает. Она, веро-
ятно, просто раздумывала, что он сделает. Было четверть первого. Весь день шел дождь, да и теперь, наверно, еще не кончился. А пузырька с лекарством не было.
Спору нет, это его вина. После ужина настроение у Ломона испортилось — главным образом из-за дела Ламбера: оно сильно его беспокоило. Лоранс воспользовалась этим: пожаловалась, что где-то прохудилась водосточная труба и стук капель раздражает ее.
— Но что я-то могу поделать? Не вызывать же кровельщика в такой час!
Лоранс прекрасно знала, как он озабочен, более того, встревожен делом Ламбера. И не прохудись водосточная труба, жена нашла бы любой другой повод не дать ему спокойно подумать. Ломон так ей и сказал. Иногда он взрывался и выкладывал все, что у него накипело. Он даже пригрозил, что уйдет работать вниз, в кабинет, благо все нужные книги там под рукой. У нее, как и следовало ожидать, сразу же начался приступ. А он от раздражения стал неловок: пузырек выскользнул из рук и разбился.
Что ж, Лоране отплатила ему. Она умеет выбирать время! Ведь еще в девять вечера Ломон предложил сходить за новой порцией лекарства.
— Нет, нет, не утруждай себя, раз у тебя столько работы. Думаю, сегодня ночью капли не понадобятся.
Зря он тогда послушался ее — он сразу же понял, что зря. Но дождь лил как из ведра, деревья на улице Сюлли гнулись под шквальным ветром. Чтобы добраться до аптеки Фонтана на улице Сен-Северен, пришлось бы вывести из гаража машину, открыть ворота, потом закрыть, а по возвращении снова открыть и закрыть. Все это, конечно, заняло бы не очень много времени, но, во всяком случае, вполне достаточно, чтобы промокнуть.
Спеша погрузиться в дело Ламбера, Ломон не стал настаивать на своем предложении.
А сейчас он был в пижаме и в халате, хорошо прогрелся.
Придется переодеваться, идти под дождем, будить старину Фонтана — слава богу еще, что они, можно сказать, в приятельских отношениях.
— Я попрошу Леопольдину спуститься к тебе,— сказал Ломон.
Лоране неподвижно лежала, все так же прижимая руку к левому боку. Ломон вышел из комнаты и, щелкну в выключателем, зажег лампочку на лестнице, ведущей на третий этаж. В коридоре он свет не включал, чтобы не разбудить Анну, горничную, спавшую с открытой настежь дверью. В ноздри ударил горький и терпкий запах — специфический запах Анны. Когда Ломон прошел, она, скрипнув пружинами матраца, повернулась на кровати и что-то пробормотала.
Не успел он постучать в дверь, как Леопольдина проснулась и отозвалась.
— Да, да, сейчас иду.
Она тоже привыкла и не задавала больше вопросов. Ломон опять спустился в комнату жены. Лоране по-прежнему лежала, не шевелясь.
— Я пошел одеваться,— сказал он.— Леопольдина сейчас спустится.
У себя в комнате Ломон с тоской окинул взглядом разложенные бумаги. Когда он выходил, Леопольдина в фиолетовом шерстяном халате безропотно сидела у изголовья постели.Через минуту он спустился по парадной лестнице в прихожую, снял с вешалки пальто, нахлобучил на голову старую шляпу.Ломон жил в огромном особняке эпохи Реставрации с просторными комнатами и высокими потолками. На задах, в глубине двора, находились три строения, служившие некогда конюшнями; сейчас одно из них было переделано под гараж, в двух других находилась старая мебель и всякий ненужный хлам.
До аптеки было метров шестьсот — семьсот, поэтому Ломон решил не выводить машины и вышел через дверцу в створке ворот. На улице он с удивлением обнаружил, что вместо дождя идет снег: мохнатые снежные хлопья бледными штрихами расчерчивали ночную тьму и исчезали, едва коснувшись земли. Даже те снежинки, что опускались на пальто, мгновенно таяли, превращаясь в крупные прозрачные капли.
Улица Сюлли была пуста: нигде ни души. Все дома на ней были построены в ту же эпоху и выглядели столь же импозантно, что его особняк. Свет горел только у Морселей — рядом с их подъездом стояли три автомобиля. Сегодня понедельник, вернее, уже вторник: полночь давно пробило. По понедельникам Морсели устраивают для друзей бридж, и раньше он вместе с Лоране частенько бывал на этих вечерах. Неужели действительно было такое время?
Засунув руки в карманы, Ломон торопливо шатал по улице, досадуя, что оставил дома трубку, и опять ему на ум пришел Дьедонне Ламбер, ожидающий суда в тюремной камере.Ломон свернул налево и оказался напротив церкви Сен-Северен — здесь начинался центр города и сюда сходилась сеть узких улочек торгового квартала. Мимо прошла парочка, но он не обратил на нее внимания.
Витрина аптеки Фонтана была выкрашена темно-зеленым—этот цвет обычно называют бутылочным, хотя Ломону ни разу не доводилось видеть бутылок такого оттенка. Окна были забраны ставнями, дверь заперта, но Ломон знал, что справа от входа есть белая кнопка, а под ней табличка «Ночной звонок».
Нажав на кнопку, он хрипло закашлялся; на пустой улице кашель прозвучал так громко, что ему стало даже неловко. Низкие дома здесь жались друг к другу, и почти за каждым окном спали люди.
Несколько минут он стоял под мокрым снегом, убедился, что свет на втором этаже не загорается, и позвонил снова. Очевидно, Фонтан не слышит звонка — он очень стар. Сейчас ему... Ломон прикинул в уме—получалось, что аптекарь никак не старше семидесяти, а значит, разница между ними, самое большее, лет в пятнадцать. Ломона это поразило: мысленно он всегда.'называл Фонтана стариком.
Интересно, верит ли доктор Шуар в действенность прописанных капель? Похоже, нет. Может быть, он вообще не верит в медицину? Ломон не решался спросить об этом впрямую: Шуар, конечно, их домашний врач, его и Лоранс, но это вовсе не значит, что он обязан раскрывать свои профессиональные секреты.
Давно, когда у жены еще только начинались приступы, Ломон полюбопытствовал:
— Доктор, ей угрожает опасность?
— Опасность? Какая?
— Она не может внезапно умереть?
— Внезапно умереть может каждый.
— Вы считаете, она должна лежать в постели?
— Если ей захочется...
И вот уже пять лет Лоране, можно сказать, не выхо-дит из спальни; он уже забыл, когда жена вставала с постели.
— А эти капли можно ей давать всякий раз, когда она попросит?
— Конечно. Не думаю, чтобы она стала ими злоупотреблять.
Ломон часто спрашивал себя, не придерживается ли доктор Шуар того же взгляда на болезнь Лоране, что и он сам. Очень похоже на это. Но вынудить доктора высказать свое мнение ясно и недвусмысленно он не мог.
— А позвольте спросить: в рецепте указано, что капли содержат стрихнин?..
— В. очень незначительной дозе
Не может быть, чтобы Фонтана не было дома. Уже много лет. он не выходит по вечерам. Да и куда ему идти в такое позднее время? Ломон поэвонил в третий раз и, сойдя на мостовую, взглянул на окна второго этажа. Обратиться, что ли, в другую аптеку? Там, возможно, откроют, но он ведь не взял с собою рецепт.
Видимо, Фонтан становится глуховат. Его жена, на которую он похож до удивления, туга на ухо. А в последнее время аптекарь стал точь-в-точь, как она, наклоняться при разговоре к собеседнику.
Лишь на углу улиц Сен-Северен и Брессон над витриной горела вывеска: красноватые неоновые буквы складывались в слово «Армавдо». Там бар— единственный в городе открытый по ночам. Ломон никогда в нем не бывал, однако знал о его существовании из полицейских протоколов.
Ночного звонка Фонтан не слышит, но, может, отзовется на телефонный: как-никак этот погромче.Направляясь к бару, Ломон несколько раз оборачивался посмотреть, не загорелся ли свет в квартире аптекаря. Но убедившись, что в окнах все так же темно, толкнул дверь бара и сразу же окунулся в атмосферу жары и шума. Заведение отличалось от остальных го-годских кафе. Все здесь было, как в американских барах, какие можно увидеть только в Париже: длинная стойка красного дерева, высокие вертящиеся табуреты, на стенах фото артистов и боксеров, рассеянный свет, кажущийся еще более приглушенным в табачном дыму, которым полон зал.
Посетителей Ломон не разглядывал, у него только возникло ощущение, что лицо женщины за стойкой ему знакомо. Он обратился к человеку в белой куртке:
— Можно от вас позвонить? — Пожалуйста, вот жетон...
Ломон положил на стойку монету, прошел, лавируя между столиками, в конец зала и закрылся в телефонной кабинке.На этот раз Фонтан ответил. Разговаривая с ним, Ломон поглядывал сквозь стеклянную дверь и обратил внимание, что рядом за столиком четверо мужчин играют в покер; перед каждым стояли стопки красных, белых и голубых фишек.
В этом заведении, безусловно, собираются типы, чьи дела он либо уже рассматривал, либо вскоре будет рассматривать. От этой мысли ему стало не по себе. Ломон чувствовал себя почти преступником, оттого что оказался здесь, и, естественно, досадовал на жену.
Интересно, она и при Леопольдине все так же полулежит, не шевелясь, с застывшими зрачками, словно вот-вот испустит последний вздох? Ни на кого не глядя, Ло- мон прошел через зал с таким ощущением, будто весь бар провожает его глазами, распахнул дверь, выскочил на улицу и едва не налетел на мужчину и женщину, шедших каждый под своим зонтиком.
— Прошу прощения...— пробормотал он.
И только когда мужчина, чуть отойдя, обернулся, Ломон узнал советника Фриссара, который на завтрашнем процессе должен быть вторым заседателем. Странно, что Фриссар не поздоровался. Может быть, не узнал? Тогда почему, наклонясь к жене, что-то сказал ей, и почему она, пройдя несколько шагов, украдкой оглянулась?
Все трое шли в одну сторону. Ломон последовал за Фриссарами, те ускорили шаг и больше не переговаривались. На углу улицы Аббатисс они повернули направо, к своему дому; у самых дверей оба зонтика замерли? видимо, супруги наблюдали, куда направится Ломон.
У Фонтана одно окошко на втором этаже было освещено, из-под дверей аптеки пробивался свет. Вниз старина Фонтан спустился не в домашнем халате; нет, он надел брюки и черный пиджак. Кроме того, жена повязала ему шею вязаным шарфом — было холодновато.
— Не понимаю, как это ни жена, ни я не услышали звонка. Батарейки, наверно, сели. Завтра утром обязан тельно проверю.
Нос у Фонтана длинный, с лиловой нашлепкой на конце. Сегодня Ломон впервые увидел аптекаря без вставных зубов. Тот уже приготовлял лекарство.
— Разве на прошлой неделе вы не получили капли? — спросил Фонтан.
— Получил. Помню, жена посылала служанку. Не то в среду, не то в четверг.
Фонтан был явно обескуражен. Но, как и Ломон при разговоре с врачом, расспрашивать не решился и, сделав вид, что удовлетворен объяснением, только поинтересовался:
— Госпожа Ломон в последнее время чувствует себя хуже?
— Нет, как обычно. Просто сегодня вечером я уронил и разбил пузырек. Думал, что этой ночью жена обойдется без лекарства...
При свете единственной лампочки бутыли, банки, пачки патентованных средств, реклама на стенах казались судье такими же знакомыми, как и аптекарю: Ломон покупал здесь лекарства больше сорока лет. Он приходил сюда еще мальчишкой — в ту пору, когда прилавок для него был слишком высок и приходилось вставать на цыпочки.
— Надеюсь, завтра вашей супруге станет лучше,— сказал Фонтан.
— Я тоже надеюсь...
Это была неправда: он не надеялся. Во время судебных сессий с Лоранс всегда плохо. Чем больше муж занят, чем больше у него ответственных дел и забот, тем упорней она старается осложнить ему жизнь. Странно, но он не восставал против этого. Лишь иногда, как, например, сегодня, после ужина, ему не удавалось справиться с раздражением. Обычно же он держит себя в руках. Он прекрасно изучил Лоранс и никаких иллюзий на ее счет не строит. А против чего тогда восставать?
Проводив Ломона до порога и собираясь заложить дверь засовом, Фонтан с непонятным возбуждением в голосе заметил:
— Снег, оказывается, идет!
— Да. Но, к сожалению, сразу тает.
Ни для судьи, ни для аптекаря это не имело никакого значения. Они давно уже перестали играть в снежки, лепить снежных баб, кататься на ледяных дорожках. Удержится снег или нет—важно для ребят. Для людей их возраста, тем более возраста аптекаря, снег означает лишние неудобства: необходимость надевать галоши, заботиться о расчистке тротуара перед домом, а при поездке на машине — дополнительный риск попасть в аварию.
Ломон сам поразился своему ответу и всю обратную дорогу размышлял, почему каждый год с одинаковой грустью говоришь: «Снег выпал» или «Снег тает»?
Гости от Морселей разъехались, во всем доме светилось единственное окно на третьем этаже. Г-жа Морсель и ее супруг сейчас, должно быть, раздеваются, беседуя о своих знакомых и о том, как прошла игра.
Ломон отыскал в кармане ключ, запер за собой входную дверь, не забыв закрыть и задвижку. Дом, хоть и велик, отличается поразительной акустикой. Лоране со своей кровати слышит все, и стоит Ломону, не дай бог, позабыть про задвижку, его встретят выговором:
— Ты же знаешь, я не могу заснуть, если дом открыт ю в него может вломиться кто угодно.
Даже если он закрывал задвижку, ему нередко пригодилось опять спускаться вниз: жена была не уверена, что слышала щелчок.
Ломон снял мокрое пальто, шляпу, поднялся по лестнице и вошел в спальню жены. Право, могло показаться, что все время, пока его не было, и Лоране, и кухарка сохраняли неподвижность статуй. Леопольдина сидела с не. проницаемым лицом, ее тускло-серые волосы были подобраны шпильками. Верит ли она в подлинность приступов Лоране? Может, не верит? Но угадать это так же невозможно, как невозможно узнать, испытывает ли она сострадание к хозяйке, предана ей или, напротив, ненавидит.
Леопольдина поселилась у них в доме семнадцать лет назад, после смерти мужа. Она превосходно готовит и очень строго следит за служанками, почему они и не держатся дольше нескольких месяцев.
А что она думает о своих хозяевах — это ее дело.
— Тебе лучше? — спросил Ломон.
Леопольдина поднялась; г-жа Ломон даже не шевельнулась и только следила, как муж расхаживает по комнате.

Свидетели - Сименон Жорж => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Свидетели на этом сайте нельзя.