А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Ямада Эйми

Terra Nipponica - 21. Час кошки


 

На этой странице выложена электронная книга Terra Nipponica - 21. Час кошки автора, которого зовут Ямада Эйми. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Terra Nipponica - 21. Час кошки или читать онлайн книгу Ямада Эйми - Terra Nipponica - 21. Час кошки без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Terra Nipponica - 21. Час кошки равен 161.23 KB

Terra Nipponica - 21. Час кошки - Ямада Эйми => скачать бесплатно электронную книгу



Terra Nipponica - 21


«Ямада Эйми. Час кошки : повести»: ГИПЕРИОН; СПб.; 2008
ISBN 978-5-89332-150-0
Аннотация
В сборник вошли три новеллы:
ЧАС КОШКИ. ИГРА ПАЛЬЦАМИ. ИСЧАДИЕ АДА.
Эйми Ямала родилась в Токио в 1959 г. Училась на филологическом факультете университета Мэйдзи. Еще в студенческие годы стала сочинять комиксы и даже забросила ради них учебу, однако вскоре поняла, что через комиксы невозможно полностью выразить свою индивидуальность. С 1980 г. Ямала начинает писан» серьезную прозу. Повесть «Час кошки» стала ее дебютным произведением. Ямала буквально ворвалась в японскую литературу, получив престижную премию журнала «Бунгэй» (1985 г.). Вошедшие в этот сборник повести «Час кошки», «Игра пальцами» и «Исчадие ада» выразили дух «потерянного поколения X» с его неистовым увлечением андеграундом, наркотиками и «слакерским» (говоря современным языком, пофигистским) отношением к жизни. Повторяющийся мотив любви японских героинь к афро-американцам носит у нее подчеркнуто эпатажный характер, поскольку адюльтер с иностранцем, тем более с чернокожим, и по сей день считается в Японии скандальным отступлением от традиционного жизненного уклада.

Эйми Ямада
ЧАС КОШКИ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эйми Ямада родилась в Токио в 1959 году. Училась на филологическом факультете университета Мэйдзи, еще в студенческие годы стала сочинять комиксы и даже забросила ради них учебу, однако вскоре поняла, что через комиксы невозможно полностью выразить свою индивидуальность. С 1980 года Ямада начинает писать серьезную прозу. Повесть «Час кошки» стала ее дебютным произведением. Ямада буквально ворвалась в японскую литературу, получив престижную премию журнала «Бунгэй» (1985 г.).
Вошедшие в этот сборник повести «Час кошки», «Игра пальцами» и «Исчадие ада» выразили дух «потерянного поколения X» с его неистовым увлечением андеграундом, наркотиками и «слакерским» (говоря современным языком, пофигистским) отношением к жизни. Крестным отцом «иксеров» считается канадский романист Дуглас Коупленд, а пик «иксерства» в литературе падает на 90-е годы XX века, так что повести, входящие в этот сборник, с их маргинальной эстетикой и идеализацией героев-неудачников прекрасно вписываются в контекст своего времени. Разумеется, в «иксерстве» Ямады при всей подражательности западным образцам присутствует свой, японский колорит, своя национальная экзотика и подтекст. Во всяком случае, повторяющийся мотив любви японских героинь к афро-американцам носит у нее подчеркнуто эпатажный характер, поскольку адюльтер с иностранцем, тем более с чернокожим, и по сей день считается в Японии скандальным отступлением от традиционного жизненного уклада. Однако при этом сексуальное раскрепощение, которое в полный голос проповедует Ямада, в Японии не выглядит столь вызывающе, как, скажем, выглядело в те же годы в западном мире, потому что в отличие от христианского мира японскому обществу (а, следовательно, и японской литературе) всегда, еще с эпох раннего феодализма Нара-Хэйан, был свойственен гедонизм, открытое увлечение чувственными наслаждениями. А западная «сексуальная революция» была для Японии просто толчком, вернувшим страну от кратковременного и вынужденного пуританского застоя к традиционным истокам свободной сексуальности.
Повести Ямады написаны на такой пронзительной ноте, что щемит сердце. Невольно вспоминаются любовные шедевры японского средневековья — Мурасаки Сикибу, Тикамацу, Ихара Сайкаку. Писательнице удается передать мысль не только через психологический, но и через физиологический код. При этом постельные сцены описаны столь изысканным поэтическим языком, что рождают чувство сопричастности высокой поэзии.
Вообще Эйми Ямада — писательница чрезвычайно разноплановая, она творит не только в русле «массовой» литературы. Легкостью и изяществом стиля она, безусловно, соприкасается с «высокой» литературой, о чем свидетельствует обилие полученных ею престижных наград: премия за лучшее женское произведение, премия Наоки, премия Идзуми Кёка, премия Хирабаяси Тайко. Эйми Ямада по праву считается одной из самых выдающихся представительниц современной японской литературы.
Галина Дуткина
ЧАС КОШКИ
1
Спун ласкал изощренно. Правда, ласкал он мое тело, но не душу. Причем инициатива всегда оставалась за ним. Я просто не могла заставить себя обнять его, как ни пыталась. Интересно, как это другие умудряются быть активными в сексе? Я спросила об этом Марию, но ничего конкретного та не сказала. Хоть бы кто-нибудь объяснил мне, что нужно делать — мол, так-то и так-то. Я бы вылечила душевные раны Спуна, точно следуя предписаниям, как безвольная заводная кукла… Однако я потратила слишком много времени на то, чтобы усвоить элементарную истину: душевные раны зализать несравненно труднее, чем просто вылизать член. Ну почему, почему я не захотела учиться этому раньше?
На раковине в ванной комнате до сих пор стоит пустой флакон из-под одеколона «Брут» и пузырек с капсулами витамина Е. (Спун считал, что без витаминов он не может нормально трахаться). Отчего-то я не могу выбросить этот хлам, не могу даже сунуть его в чемодан и запихнуть в стенной шкаф. Не говоря уж о том, чтобы вывалить в мусорное ведро… Когда Спун заявился ко мне, сбежав с морской базы в Йокосуке, в обеих руках у него было по тяжеленному чемодану со всем его барахлом, уложенным с педантичной аккуратностью. Он деликатно позвонил в дверь. Я впустила его с предчувствием, что этот гость задержится основательно. Среди прочего в чемоданах обнаружилось плиток двадцать шоколада «Херши», которые он привез мне в подарок. Мне даже стало неловко — прилично ли принимать столь щедрое подношение, если человек всего лишь чуток погостит в моем доме?
Когда я впервые увидела Спуна в армейском клубе, он почему-то был при параде — в смокинге и в черном галстуке-бабочке. На фоне парней в матросских робах и джинсах, развязно лупивших по бильярдным шарам, он выглядел просто отпадно — франт франтом, ну просто до кретинизма. Пока мой парень, прижав пальцем к кию долларовую бумажку, азартно резался в бильярд, я исподтишка наблюдала за Спуном. Он держал бокал с коктейлем «Две семерки» («Бурбон» с «7-Up»), и мне померещилось, что в его руке плещется, стекая по черным пальцам, золотистый мед (сейчас, когда я вижу такие бокалы, мне кажется, что это больше похоже на склянку с мочой на анализ). Другую руку он засунул в карман брюк и беспрестанно поглаживал что-то. Сквозь ткань было видно, что пальцы у него длинные и тонкие. Они двигались без остановки, как будто Спун нежно трогал изнанку кармана. Я вдруг представила, как он с такой же непроницаемой физиономией гладит своими блудливыми пальцами мою киску — и кровь бросилась мне в лицо.
Наши взгляды встретились, и мне показалось, что он прочитал мои мысли. Я уставилась в пол. Когда я подняла глаза, он перехватил мой взгляд и показал глазами в сторону выхода. Я встала, как завороженная, сказала своему дружку, что иду в туалет, и вышла из зала. Спун уже поджидал меня за дверью, подпирая стену. Теперь он держал в карманах уже обе руки, так что видок у него был, как у настоящей шпаны.
Он потащил меня к самой дальней двери, на которой висела табличка «Вход воспрещен». Это была котельная. Внутри переплетались бесчисленные трубы, и пахло застоявшейся пылью.
Дверь со щелчком захлопнулась: я оказалась наедине со Спуном. Я подумала, что он хочет поговорить и раскрыла рот — спросить, о чем, собственно, но он, похоже, воспринял это как приглашение к действию, а, может, просто решил, что слова здесь вообще ни к чему. Раздвинув мои полуоткрытые губы, он насильно просунул мне в рот язык. Язык извивался, жил своей жизнью и доводил меня до исступления. Уже не владея собой, я вцепилась в смокинг Спуна и попыталась расстегнуть пуговицы на рубашке. Скорее, скорее вдохнуть запах этого тела! Но его язык и руки продолжали ощупывать, оглаживать меня, не останавливаясь ни на мгновение. А у меня так дрожали пальцы, что я никак не могла совладать с проклятыми пуговицами.
Не в силах терпеть, я рванула рубашку. Пуговицы посыпались градом. Черную грудь Спуна покрывали густые волосы, на шее красовалась золотая цепь.
Я зарылась губами в его волосы, жадно вдыхая запах мужчины. Он был странно-знакомым, этот запах из далекого детства. Сладковатый, как у масла какао, немного прогорклый. Подмышки тоже пахли не так, как у прочих мужчин. Они отдавали легкой тухлинкой. Но этот запах тоже не вызывал отвращения, напротив, он создавал удивительное ощущение, что мое тело, соприкасаясь с чем-то нечистым, странным образом освобождается от скверны. Он рождал во мне чувство горделивого превосходства. Наверное, так же пахнут мускусом звери, призывающие самок во время спаривания.
Я вела себя просто разнузданно, а вот Спун был воплощением галантности и обходительности. Он раздел меня до обалдения деликатно. В котельной было слишком тесно, чтобы лечь на пол, и я осталась стоять, задрав ногу и уперевшись каблуком в стену. Крошечные трусики сползли вниз, обвивая лодыжку, как носовой платок. Черная ручища Спуна обхватила мою щиколотку, на которой ослепительно сверкал браслет. Его член был совсем не похож на омерзительно красные пенисы европейцев и поразительно отличался от хилых отростков японских мужчин — эти вообще ни на что не годны, пока не войдут во влагалище. Волосы вокруг них напоминают морские водоросли и вызывают у меня гадливое чувство липкого страха. Я вечно боюсь запутаться в этих зарослях. У Спуна волосы были одного цвета с кожей, так что его член воспринимался как отдельное, независимое существо. Такой огромный шоколадный батончик, мое любимое лакомство. У меня даже слюнки потекли. И по ногам тоже потекло.
Мы общались при помощи вздохов. Когда чересчур хорошо, нет сил кричать. От острой муки экстаза и невозможности выразить всю силу охвативших меня чувств я что было силы вцепилась в его смокинг… И неожиданно нащупала в кармане тот самый предмет, который Спун так вожделенно поглаживал, стоя перед бильярдным столом. Предмет был явно металлический. Нечто такое знакомое, повседневное… Но тут во мне словно бомба взорвалась, и я просто вырубилась.
Продолжая стоять с поднятой кверху ногой, я смотрела на Спуна. Он пальцем отвел с моего вспотевшего лба прядь волос и сказал:
— Теперь всякий раз потянет мастурбировать, как вспомню твое лицо.
Я представила себе эту картину, и мне стало горько.
— Как тебя зовут?
— Знаешь, как по-английски «ложка»? Спун.
И тут мне вспомнился твердый холодный предмет, который я нащупала в его кармане. Есть английская поговорка, «он родился с серебряной ложкой во рту», так говорят про счастливчиков. У Спуна была чудная привычка таскать в кармане серебряную ложку. Вот и прилепилось к нему это прозвище — вроде как добродушное, но все же насмешка. Ведь настоящие счастливчики, родившиеся «с ложкой во рту», не таскают ее при себе. У Спуна такое обалденное тело, а он цепляется за свою ложку и выпендривается, как последний пижон, словно ему нужно все время доказывать миру, что он реально крут. Я даже слегка разозлилась на Господа Бога, сотворившего столь несуразного человека.
— Что, нелегко живется?
— Нет, у меня всегда все путем.
Вранье, подумала я, и сказала:
— Пойдем ко мне.
Наверное, в этот момент мне захотелось побыть мученицей. А, может, великодушно осчастливить его. Но Спун мигом остудил мою благородную жалость:
— Опустила бы ногу. Затекла небось? Если хочешь еще потрахаться, займемся этим на простынях.
Он подмигнул, прищурившись и задрав кверху бровь, — в типичной для чернокожих манере. Огонь пробежал по моим жилам и угас, оставив сладостное послечувствие во всем теле.
2
Мария держит в своей гримерке свиней. Много жирных свиней. Даже не знаю, сколько их туда набивается. Они постоянно сидят там на полу, расставив толстые ляжки, и чавкают, обжираясь поставленным прямо на пол рисом с карри. В общем, свиньи — они и есть свиньи, чего от них еще ждать. Правда, Мария запрещает мне называть этих лохушек свиньями. «Но ведь они же и вправду свиньи! — как-то возмутилась я. — Вот ты, Мария, совсем другая. Не то что эти девки!» Но Мария так резко оборвала меня, что я заткнулась.
На сей раз Мария была в черном кимоно с гербом и в гэта из павлонии. Она нервно походила по гримерке, потом уселась, скрестив ноги, перед зеркалом и принялась накладывать грим. Кимоно она спустила до пояса, закрепив рукава на бедрах. Подкладка оказалась огненно-алой.
— Когда отработаю номер, хочу выйти на улицу, выпить чего-нибудь. Не составишь компанию, Ким? Если есть желание посмотреть мой выход, попроси осветителя пустить тебя в аппаратную. А то, может, тут подождешь?
— Нет, хочу посмотреть.
Торчать здесь и пялиться на уродливых полуголых девиц из кордебалета было противно. Они сидели на полу, задрав колени, и посматривали на меня свысока, явно считая соплячкой и полной дурой. Хотя, в общем, занятно перекидываться английскими шуточками с филиппинскими танцовщицами. Мария загасила в черной фарфоровой пепельнице сигарету и начала одеваться. Белое платье с длинным разрезом до самого копчика… Косясь на нее, я вышла из уборной. Дожидаясь выхода Марии, я так распсиховалась, словно сама была на ее месте. Наверное, только она способна разжечь в этом крошечном зальчике, кишащем слизнеобразными подобиями мужчин, всепожирающий огонь низменного вожделения.
Мария широко раздвигала ноги, извиваясь под звуки блюза, и всякий раз я испытывала настоящее потрясение при виде ее раскрывающейся киски. Я вдруг подумала о своем скромном «сокровище». Время от времени и я приторговываю им. по доступной цене, но куда мне до той красоты, что есть между ног у Марии! Я почувствовала жгучее отвращение к самой себе. Да, мой половой орган никогда не будет предметом искусства… Мне вспомнилось, как однажды Спун намалевал на стене в сортире струей из баллончика надпись «PUSSYIS GOD!!!» — «Киска — это Бог!»
И снова на сцене появилась Мария — в одних туфельках на высокой шпильке и фетровой шляпке. Грациозно извиваясь, Мария начала ласкать и поглаживать свое тело, возбуждая себя. Лицо Марии выражало сладострастное блаженство, но внутри она оставалась элегантно холодной. Интересно, что будет, если устроить такое же представление в постели? Довести мужчину до исступления, до неистовства — а самой остаться хладнокровно-бесстрастной? Мне жутко захотелось увидеть, как от моего пип-шоу рухнет все высокомерие Спуна. Сыграть спектакль для него одного, а когда он бросится ко мне, изнемогая от страсти, отвергнуть его, как это делает Мария с алчущими ее мужчинами… От мысли о том, что мы со Спуном скоро снова окажемся в постели, по всему телу прокатилась жаркая волна. Но… но пока это я теряла голову и, обезумев от страсти, вопила: «Хочу тебя, хочу тебя!»
Спун явно начинал привыкать к моему телу. После близости с ним у меня теперь возникало чувство некоторой растерянности. Шоу Марии напомнило мне о былых временах, когда я готовилась к экзаменам. До экзамена я еще лелеяла кое-какие надежды: а вдруг на сей раз повезет? Вдруг на сей раз я сдам на отлично? Но стоило мне получить задание, как меня начинало ломать и трясти, карандаш падал из пальцев… Получив назад проверенную работу, я ощущала себя полнейшим ничтожеством.
— Как, как его зовут? Спун?! Опять тебя потянуло на мужчин со странными именами. Это что, кличка?
Мария достала из портсигара сигарету и закурила. Она всегда носит с собой золотой портсигар, время от времени заполняя его заново сигаретами «Peace».
— У него такое красивое тело?
Она попала не в бровь, а в глаз, у меня даже сердце екнуло. Я подняла на Марию глаза. Она улыбалась, глядя на меня из-под полей низко надвинутой черной фетровой шляпки, в которой выступала на сцене.
— Ты снова будешь просить меня заняться любовью с твоим кавалером?
Я почувствовала, как у меня перекосилась физиономия. Меня и саму удивляло собственное поведение. Потому как всякий раз, когда у меня начинался новый роман, я прибегала к Марии. Я умоляла ее помочь мне, потому что одной мне страшно. Такое происходило всегда, когда мне казалось, что наконец в угаре своих похождений я откопала в куче дерьма истинную жемчужину.
Да, я маленькая нахальная дрянь. Но при этом я трусиха и тряпка, вынуждена это признать.
Обычно на мою дурацкую просьбу Мария отвечала: «Нет уж, уволь, не могу!» Но тут же всегда добавляла, что «впрочем, если тебе нужна помощь в постели, то это меняет дело»-. И я обретала возможность спокойно любить своего мужчину, ощущая при этом свою полную несостоятельность и зависимость от Марии. Однако на сей раз все было иначе. Я сама себе удивлялась.
— Ого-го! Что с тобой, девочка? Я никогда не видела у тебя такого лица! Ты хочешь сказать, что на сей раз не нуждаешься в моей помощи?
— Не знаю… Не пойму, что со мной. Ты всегда умела успокоить меня. Но сейчас. Я сама не своя. Меня просто трясет… Почему?
— Может быть, потому, что ты просто представить не можешь его в постели с другой? Даже со мной.
Ну, это-то я как раз хорошо себе представляла. Как зубы Спуна оставляют следы на коже другой женщины — точно такие же, как на моей. При этой мысли по щекам потекла тепловатая влага. Слезы лились сами собой, помимо моей воли, я словно впала в забытье.
Мария вытерла мои щеки указательным пальчиком.
— Ты ревнуешь от одной только мысли?… Сладкая моя девочка… Ну, перестань, перестань. Зачем попусту изводить себя? Ведь ничего пока не случилось, верно? Ну, расскажи мне об этом парне! Что же это за тип, что сумел довести до такого мою маленькую Ким…
— Он сбежал с военно-морской базы.
— Ты хочешь сказать, он в бегах? Дезертир?
Я кивнула. В этом слове заключалась горькая правда: расставание неизбежно. Когда-нибудь его уведут от меня, вернут на базу, посадят в карцер, а потом вышлют в Америку. Но я не знала, готова ли я мчаться за ним через океан. А если даже я и решусь, хватит ли у меня сил дождаться его возвращения из тюрьмы? Впрочем, поскольку он всего лишь дезертир, то особо тяжкой вины за ним нет, и, скорее всего, его просто вышвырнут вон из флота. Тогда он найдет работу, женится, нарожает детей и начнет тихую семейную жизнь.

Terra Nipponica - 21. Час кошки - Ямада Эйми => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Terra Nipponica - 21. Час кошки на этом сайте нельзя.