Фиалковский Конрад - Воробьи Галактики - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Молчанов Андрей

Брайтон бич авеню


 

На этой странице выложена электронная книга Брайтон бич авеню автора, которого зовут Молчанов Андрей. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Брайтон бич авеню или читать онлайн книгу Молчанов Андрей - Брайтон бич авеню без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Брайтон бич авеню равен 123.81 KB

Брайтон бич авеню - Молчанов Андрей => скачать бесплатно электронную книгу



Повесть
ФРИДМАН-СТАРШИЙ. НЬЮ-ЙОРК. 1989 год.
Семен Фридман ехал в своем "кадиллаке" под эстакадой
сабвея (*1) по Брайтон Бич авеню. Как всегда в этот утренний час,
движение здесь было плотным, машины ползли практически в одном
левом ряду - правый крайний и средний заполонили грузовики,
приехавшие с товаром для магазинов и легковушки нарушавших
правила парковки покупателей, привлеченных дешевыми
распродажами в здешних лавочках, примыкающих одна к другой на
протяжении всей улицы, вернее улочки, - двухэтажной, сумеречной
от широкого навеса подземки, пройти которую из конца в конец -
пятнадцать-двадцать минут; улочки, подобных которой в Нью-Йорке
великое множество по окраинам Бронкса, Куинса, да и того же
Бруклина. Хотя, наверное, только здесь увидишь желтые флажки,
трепещущие на ветру под эстакадой, флажки с надписью "Брайтон
из бэк!" - то есть Брайтон вернулся, возвращен городу,
воскрешен, и флажки возвещают истину: он, Фридман, ставший
жителем русскоязычного еврейского гетто на Брайтоне в начале
семидесятых, великолепно помнит заброшенные трущобы с выбитыми
оконными стеклами, груды мусора, "цветную" шпану, обшарпанные
квартирки в четырехэтажках грубой кирпичной кладки начала века,
оплетенные крашенными битумом пожарными лестницами, с бельевыми
веревками от стены к стене, где над пустынными внутренними
двориками, отгороженными тюремного типа заборчиками из сетки с
козырьками колючей проволоки сушилось исподнее негритянских
семей...
Это уже потом лихая преступная Одесса, мудро выселенная с
благословения милицейских властей, нагрянула сюда из Союза,
обжилась и обстроилась, заселилась в пустующих домах и,
окрепнув, погнала цветных прочь, в глубь Бруклина, отодвинув
их, впрочем, не очень-то и далеко, до параллельной Брайтону
Нептун-авеню, на задворки района, однако несомненно отвоевав
всю его прибрежную часть. Ездили по Брайтону во времена битв
загорелых одесситов и черных аборигенов ребятки на мотоциклах и
прицельно били цепями "мэстных" на тротуарах, и те постепенно
отступали перед беспримерной наглостью и напористостью
пришельцев.
Редко мелькнет ныне на Брайтоне черный, не его это район,
хотя давно уже стал Брайтон лоялен и от расизма далек. А уж
кого вовсе не трогали - корейцев, все овощные лавки как были
их, так их и остались, даже занюханный супермаркет "Met Food"
на углу Оушен-Парк-Вей процветает, но корейцы, во-первых, еще
те мафиози, а во-вторых, здорово в новых условиях обрусели,
кроют матом, мешая его с английским, а русский воспринимают как
должное при общении с покупателями. С кем поведешься...
Семен Фридман отпустил ногу с педали тормоза и тотчас
пришпорил рвущийся вперед "кадиллак", продвинувшись в пробке
едва ли на корпус машины. С лязгом и грохотом, осыпая тротуар
оранжевой россыпью искр, притормозил наверху, на эстакаде поезд
- то ли экспресс "Q", то ли тихоход "D", идущие в Манхэттен.
Сколько раз ездил Фридман этим маршрутом, сколько раз...
Вспомнилось: утренний морозец, пронизывающий февральский
ветер с океана, собачье дерьмо на тротуарах, заплеванная
лестница, ведущая на платформу, давка в старом, грязном вагоне
- не теперешнем серебристом, с кондиционером... И - страх,
разгоняющий утреннюю дремоту, - лишь бы не опоздать на работу,
лишь бы... Сначала в магазин, где работал первые полгода
продавцом рыбы, потом в порнокинотеатрик, в итоге разнесенный
возбужденными зрителями из среды наркоманов, затем в
"Лимузин-сервис"... Лишь бы не опоздать, отышачить за свой
"полтинник", а вечером, без ног, - обратно в подземку, под
низкие своды ее, поддерживаемые швеллером, грубо крашенным
масляной краской. После - закупка жратвы, причем подешевле,
чтобы съэкономить, почтовый ящик с устрашающей бесстрастными
счетами за телефон, жилье, электричество... И - сон.
А перед сном - коротенькая мечта, покуда голова не утонула
в подушке: устроиться бы на нормальную службу... Чтобы
стабильная зарплата, страховки... Но что он может - эмигрант
без языка, без профессии, корней и знакомств...
Боже, ну зачем уехал, за каким иллюзорным счастьем, для
чего? Чтобы попасть в безжалостные челюсти поисков работы,
нахождения ее - жалкой, грошовой - и полного ей служения, не
дающего даже оглянуться вокруг?
Небоскребы Манхэттена, блеск витрин, мир изобилия, в
котором нет только одного - слова "нет", - что это для него?
Фон. Привычный фон недоступного музея, где также нет таблички
"РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ", но все-таки она есть, есть!
Неужели так было? Неужели когда-то, смотря на сверкающие
"кадиллаки" и "линкольны", неспешно катящие из того же
спального Бруклина в деловой Манхэттен, он подсчитывал, глядя
на них из оконца поезда сабвея: бензин - пятерка, проезд через
туннель - пятерка, а уж цена парковки за весь рабочий день -
едва ли не то, что он за весь этот день зарабатывает...
Затем и сам он сидел за рулем всяких "линкольнов" с
телевизорами, барами и даже банями, но толку? До "линкольнов"
все равно добирался в вагоне подземки, а за бензин и толлы2
платили хозяева машин...
У аптеки на углу Брайтона он свернул на Оушен-Парк-Вей и
прибавил газку. Здесь движение было свободнее, широкая трасса
стрелой уходила в сердце Нью-Йорка, к голубеющим в эту утреннюю
пору коробкам небоскребов-близнецов центра международной
торговли, отчетливо различимых даже из Бруклина.
Поправил заколку на галстуке с крупным, полтора карата,
бриллиантом.
К подобным побрякушкам он относился брезгливо, но сегодня
предстояла ответственная встреча с арабскими бизнесменами, а
они-то побрякушкам внимание уделяют, и скромничать тут - значит
проиграть первый раунд. Восток падок на внешние приметы, как
богатый, так и нищий. А с мудрым Востоком Фридману попросту не
доводилось встречаться. Жизнь его была иной. Собственно, она
уже прожита, жизнь... От бедности - к богатству, от мечты об
этом "кадиллаке", на котором он сегодня едет - лениво и
привычно, до скептических раздумий: купить ли собственный
вертолет? Чтобы летать на нем по выходным в казино Трампа
"Тадж-Махал" в Атлантик-Сити, а на зимние каникулы куда-нибудь
во Флориду... Нет, не стоит, пожалуй... Вертолет - либо прихоть
зажравшихся пижонов, либо транспорт для облета горячих точек би
знеса, либо - инструмент в криминальных крупномасштабных
операциях. Последними он, Фридман, занимается, но его стиль -
не из голливудских сюжетов... Его стиль тих и благочестив -
бумаги, переговоры, банковские операции, перекачка денег из
Америки в Новую Зеландию, оттуда в Таиланд, затем обратно в
Америку, куда они приходят уже как деньги иностранные, не
облагаемые налогом...
Да и какой он преступник? Он бизнесмен. Да, когда-то
приходилось мараться и с наркотиками, и с проституцией на том
же Брайноне, вскоре, правда, заглохшей, ибо морально устойчивые
жены советских эмигрантов незамедлительно сообщали в полицию о
гнездах разврата, оберегая собственные семейные гнездышки, да и
наркотики еврейская община пропускала через себя, как вялый
посредник , от случая к случаю, рвения в таком бизнесе не
проявляя. И он, Семен Фридман, тоже не на этом делал свои
деньги. Иные стези вывели его из-под гнета черного наемного
труда в мир воистину неограниченных возможностей и беспечного
бытия, превратившегося со временем в нескончаемую сытую,
красивую игру, в которую уже можно и не играть, однако тогда
будет попросту нечего делать... А игра же поначалу несла в себе
изрядный риск, хотя без него преодолеть убогий застой
эмигрантского существования было невозможно.
Начал Семен с контрабанды, выкупив на все свои сбережения
и под громадный кредит похищенное с военной базы оружие,
отправленное через знакомого пуэрториканца в какую-то из
латиноамериканских республик. После занялся мошенничеством с
бриллиантами, через подставных лиц предлагая покупателю
настоящий камень, а в итоге всучая подделку... Далее
пошло-поехало: заказы на партии оружия укрупнялись, наладились
связи с Большой Мафией, откуда деньги поступали Фридману
авансом, на полном доверии, появились свои судовладельцы,
перекупщики и доставалы, а главное - организовался канал связи
и контрабанды с Советским Союзом через Германию, где интересы
Фридмана представлял родной дядя, постоянно проживающий в
Дюссельдорфе. В Союзе же действовал брат Валера - парень не
промах. От Валеры прибывали иконки, картины, камушки, валюта,
изделия подлинного и лже-Фаберже.
Канал стабильно функционировал в течение трех лет, после
чего наступила долгая пауза: в Союзе начались аресты многих
исполнителей, методично рушились все цепи, и, казалось бы,
наступил конец, однако, парадоксальным образом новый толчок
бизнесу дала перестройка.
В суматохе возрастающих связей с Западом, тысяч сделок,
появления свежеиспеченных дельцов, вылезших подобно комарам из
личинок по весне, карательный аппарат, ранее четко, как паук на
шевеление паутины, реагировавший на любое несанкционированное
движение, растерялся, да и прибавилось ему хлопот, аппарату:
политические партии, уличная преступность, всякие группировки,
в том числе армейского толка, великолепно вооруженные и
беспредельно агрессивные... Куда же уследить за железными
ветеранами теневой экономики, зарабатывавшими миллионы еще в те
времена, когда и не снились они новоявленным бизнесменам, даже
и не подозревающим, как сейчас их "влегкую", с усмешечкой
использует старая гвардия, к которой, в частности, принадлежали
и Фридман-старший, благодаря эмиграции избежавший уголовного
преследования, и Фридман-младший, в прошлом - выпускник
Физтеха, отказник, а ныне - человек с разрешением на выезд на
постоянное местожительство в США...
Младшего брата Фридман-старший ожидал обнять в зале
аэропорта в самое ближайшее время. Ожидал с нетерпением.
Во-первых, был Валера единственным родным человеком: мать
умерла давно, отец, не выдержав эмиграции, погиб здесь, в
Нью-Йорке... Выбросился из окна. Странный был человек... Ходил
в комитет ветеранов войны, организованный в общине на Брайтоне,
неимоверно скучал о России, которой отдал десять лет в лагерях
и пять на войне... Ругал, клял тамошние уже порядки и нравы, а
все равно тосковал и... дотосковался. Вот и говори, что нет
ностальгии у евреев. Может, внуки бы его спасли... Но детям
старика на женщин не везло, все попадались не те, и очередной
брак сменялся очередным разводом, что в Союзе, что в Америке,
где, как Семен Фридман был уверен, нормальных баб и вовсе нет -
либо лесбиянки, либо те, кто использует мужика для
заколачивания себе денег, не более. А эмиграция, полагал он,
для женщины все равно что тюрьма, извращающая все женское,
стимулирующая все корыстное и бездуховное. Причем стимулирующая
изощренно, планомерно, необратимо. С эмигрантками из России он
даже не путался, их дорога известна: либо прозябание при
прежнем муже, сумевшем более-менее встать на ноги, либо
сближение с состоятельным американцем. Иное - крайне редко.
Итак, ехал Семен Фридман на своем "кадиллаке" на встречу с
арабами. Цель встречи была проста. Брат Валера договорился в
далеком Советском Союзе о продаже арабам через какое-то
совместное предприятие множества ящиков из-под овощей. Тарной
дощечки. Арабы официально выплачивали предприятию одну сумму, а
сумму иную, дабы сделка состоялась, переводили на счет Семена.
В чеке причина выплаты формулировалась как "коммерческая
консультация". Таких операций за последнее время Семену
довелось провести уйму. Валера зарабатывал там, в нищей стране,
столько, сколько Семену не доводилось в самые удачные периоды в
богатейшей Америке. Однако сколь долго продлится такое? В
последнем письме брат сообщил, что заработанного ему хватит,
чтобы жить на проценты, он честно оплатил все счета наперед,
замену себе подготовил и вскоре выезжает. В сентябре
Фридман-старший заказал ему билет: "Москва - Нью-Йорк", первый
класс, "Люфтганза". Самый дорогой. Однако - на конец января. До
января планировалось осуществить самую крупную контрабанду из
Союза.
Операция "Бриллиантовая галактика" - так обозвал
задуманное мероприятие Фридман-старший. И вся эта "галактика"
покуда покоилась в Советском Союзе и переместиться западнее
никоим образом не могла - однозначно безопасных путей для этого
братья еще не нашли.
...Уловив, что движение по трассе, ведущей к Бруклинскому
мосту, приемлемое и пробок не предвидится, Семен принял вправо.
Проезд по Бруклинскому мосту в Манхэттен в отличие от
подводного туннеля бесплатный, и пятерку на таком маршруте
Фридман очевидно экономил.
"Эх, Брайтон-Бич... - подумал он с усмешкой над самим же
собой. - Ты остался там, за спиной, старина Брайтон, мелочный и
сварливый, обывательски-настороженный и
разухабисто-опрометчивый... Да, ныне Семен Фридман - обитатель
соседнего престижного Манхэттен-Бич, где два особняка с
гаражами и лужайками, "мерседес" и "кадиллак", мебель
восемнадцатого века... Но ты остался у меня в крови, Брайтон;
остался твой рабский страх перед Большой Жизнью и Черным Днем,
твоя плебейская разумность и расчетливость и весь я в твоем
дерьме, и никогда мне от него не отмыться, ни в каких золотых
ваннах..."
ИЗ ЖИЗНИ АДОЛЬФА БЕРНАЦКОГО
Адольф Бернацкий, именовавшийся в кругу друзей Аликом,
эмигрировал из Страны Советов в начале семидесятых, в возрасте
тридцати пяти лет. Официальная причина: воссоединение с
родственниками на исторической родине, личный мотив - скрытый
антисемитизм властей, не дававших ему сделать карьеру на
провинциальном телевидении, где он служил в операторах.
Впрочем, из операторов Бернацкого никто бы, наверное, не
погнал, если бы не его вздорный, взрывоопасный характер,
ресторанные кутежи с битьем посуды и физиономий, служебные
романы и слабая трудовая дисциплина. То есть, если и водились
на телевидении антисемиты, увольняя Адольфа, они имели сильную
формальную позицию, подкрепленную милицейскими протоколами,
частными определениями судов и внутренней служебной
документацией.
Удаленный из рядов тружеников эфира, Бернацкий устроился
на место заведующего железнодорожным клубом, из которого, по
характеристике курировавшего клуб начальства, устроил не то
притон, не то вертеп, и, чудом избежав привлечения по
соответствующей статье, переквалифицировался в кочегары, однако
всего на месяц, ибо подобная стезя не гармонировала с
предыдущими и оказалась для Бернацкого невыносимо тягостной.
Помыкавшись с поисками работы по телевизионной
специальности в других городах и нарываясь всюду на проблему с
пятым пунктом, отчаялся Бернацкий и решил данную страну, в
которой убил лучшие годы, оставить. Организовал через третьи
руки вызов из государства Израиль и повел тяжкую борьбу с
ОВИРом за выезд. А вскоре, в пересылочном пункте города Вены,
решительно проигнорировав посулы и увещевания
патриотов-вербовщиков из Тель-Авива, определил себе дальнейший
курс в загадочную и манящую этой своей загадочностью Америку.
Три месяца болтался в Италии в ожидании визы, откуда
наконец был переправлен в Big Apple3, столицу мира.
На нью-йоркском телевидении Адольфа Бернацкого не
заждались, да и сам он туда не стремился, поскольку превосходно
сознавал, что со словарным запасом из двадцати слов, включая
два нецензурных, нулевым знанием местных условий и техники
никакой конкуренции операторам-янки не составит. Такого же
мнения придерживались служащие благотворительной организации,
занимавшейся беженцами, посоветовав ему скорее получить
водительскую лицензию четвертого класса, дающую право на
работу, далее держать экзамен на водителя такси и на том в
жизни остановиться.
Бытие Адольфа Бернацкого в Америке смело можно назвать
цепью больших и малых приключений.
Вначале был поселен он в доме религиозного еврея по имени
Сруль Спазман, приинят с отеческой лаской, но уже через час
выдворен из дверей под проклятия хозяина: простодушный Алик,
купив в магазине свинину, начал ее жарить, осквернив тем самым
благочестивое жилище.
Не повезло и с последующим пристанищем: шестидесятилетняя
хозяйка, страшная, как чумная крыса, положила на квартиранта
глаз, однако Алик предпочитал тратить пособие на красивых и
молодых проституток, чем вызвал ревнивый хозяйский гнев,
лицемерно облеченный в высоконравственную отповедь, и пришлось
перекочевать Адольфу на иное место жительства, к иному хозяину.
На несчастье Алика, тот оказался гомосексуалистом и к
своей точке зрения на взаимоотношения полов после совместной
пьянки попытался жильца силой склонить, однако получил удар в
плечо, после чего угодил в госпиталь.

Брайтон бич авеню - Молчанов Андрей => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Брайтон бич авеню на этом сайте нельзя.
 Рейд "Черного жука" http://litkafe.ru/writer/10603/books/41189/makarov_ivan_ivanovich/reyd_chernogo_juka