А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Берендеев Кирилл

Темная сторона


 

На этой странице выложена электронная книга Темная сторона автора, которого зовут Берендеев Кирилл. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Темная сторона или читать онлайн книгу Берендеев Кирилл - Темная сторона без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Темная сторона равен 12.36 KB

Темная сторона - Берендеев Кирилл => скачать бесплатно электронную книгу



Берендеев Кирилл
Темная сторона
Кирилл Берендеев
Темная сторона
Не знаю, что я почувствовал. Но то, что почувствовал, совершенно точно, на мгновение мной овладело то состояние, которое можно назвать "внутренняя напряженность". А спустя миг ее пальцы коснулись моего плеча.
- Простите, вы не Артем?
Я обернулся. Отрицательно покачал головой.
- К сожалению, должен вас разочаровать.
В сущности, она не представляла из себя ничего особенного. Скорее, напротив. Обесцвеченные гидропиритом волосы, собранные в "хвост", узкое блеклое лицо с глубоко посаженными серыми глазами, выщипанные брови домиком, тонкий нос, губы в серебристо-розовой помаде - единственное яркое пятно - и невыразительный подбородок, упирающийся в поднятый воротник короткой болониевой куртки стального цвета. Ножки обтянуты серыми шерстяными лосинами и обуты в ботинки армейского образца с высокой шнуровкой. Можно предположить, что она примерно одного со мной возраста, я дал бы ей четверть века, хотя больше восемнадцати давать и не принято.
Девушка смутилась, но лишь на мгновение.
- Извините, я подумала.... Вы похожи на одного моего старого знакомого. Особенно в профиль.
Интересно, сколько она наблюдала за мной? должно быть все то время, пока я, стоя на остановке, безуспешно пытался поймать машину. Ехать в Лефортово, на другой конец Москвы, не желал ни один из остановившихся передо мной водителей. На ожидающих автобуса по соседству я попросту не обратил внимания.
Последние свои слова девушка едва заметно подчеркнула, но так, что я против своей воли спросил:
- Давно не виделись?
- Да, - она кивнула, в ушах звякнули спирали сережек. - Почти с самой школы, - и, помолчав, добавила. - Вы и в самом деле на него похожи.
Разговор принял такой оборот, что я уже просто был вынужден спросить ее имя, назвать себя и поинтересоваться номером школы. Нет, ничего не говорит.
- Это недалеко, в Беляево, - как бы оправдываясь, добавила она, упершись взглядом в мое пальто. - А вы где учились? - и замолчала, робко ожидая ответа.
Я мог бы не отвечать, по крайней мере, напрямую, мог бы сослаться на занятость и, извинившись, прекратить разговор. Способов развязывать начало знакомства много больше, чем соединять в диалог первые сиюминутные банальности, за которыми могут следовать далеко идущие намерения. Способов действительно много, но я не воспользовался ни одним. Странная мысль помешала. Вот эта несимпатичная, некрасивая девушка Аня пытается воспользоваться одним из вариантов, быть может, поначалу и вправду меня за кого-то приняв. Ничего не случится, если я уеду, хлопнув дверью перед ее обтянутыми лосинами ножками, ровным счетом, она лишь внутренно пожмет плечами, она привыкла. Она даже уже не завидует тем, кого ранее называла своими подругами и кто "доверительно", а по большому счету, из известной женской ревности, рассказывали ей о том, как вскидывались голосовавшие мужчины в кашемировых пальто, стоило им обратить на себя каплю их внимания. Она же просто повернется и медленно пойдет назад, на остановку к безликим, неспособным на память пассажирам всегда переполненного общественного транспорта, в котором по нескольку раз в день растворялась она сама.
Я поколебался мгновение, назвал номер своей школы и добавил к нему место расположения. И новый взгляд в лицо девушки Ани.
Мы встретились глазами, и она тотчас потупилась. Хотела что-то сказать, но замолчала на полуслове, произнеся лишь "жаль". Прочие, заготовленные ранее фразы, оказались растеряны, она совершенно не знала ни, что сказать, ни что делать и потому нерешительно стояла, не глядя на меня.
Я неуверенно улыбнулся.
- Хоть познакомились.
За моей улыбкой последовала и ее, перед нами неожиданно остановилась "шкода-октавия". Волею судеб мне была предложена роль, и я принял ее тотчас.
- Тебе далеко?
- На Третью Фрунзенскую.
Недалеко; тогда я, наклонившись к ветровому стеклу "шкоды" еще рассчитывал, сколько времени уйдет у меня на этот крюк до Хамовников и успею ли засветиться в нужном месте в указанное время. Еще рассчитывал, что прокручу спущенное мне дело в кратчайшие сроки и без последствий.
За рулем "шкоды" сидела дама: сухая, пожалуй даже чопорная женщина бальзаковского возраста; она внимательно разглядывала склонившуюся к стеклу фигуру в черном кашемировом пальто и стоявшую рядом переминающуюся с ноги на ногу девицу, совершенно безвкусно одетую. Тем не менее, она остановилась и пожелала узнать, куда мы направляемся. Признаться, женщина останавливалась на мой призывный жест впервые.
На какое-то время я растерялся, несколько секунд мы просто смотрели друг на друга через открытую мною дверь.
Женщина согласилась тотчас же, едва я упомянул улицу. Мне пришла в голову мысль, что в крайнем случае, возьму машину там, на Комсомольском проспекте. Анна забралась на заднее сиденье первой. Едва я захлопнул дверь, как "октавия" стремительно рванулась с места.
- Только, пожалуйста, не курите, - предупредила меня водительница, более изучая Анну, нежели меня. Женщина посматривала на ее всю дорогу, я видел порой ее холодные внимательные глаза, отраженные от поверхности зеркала заднего вида.
Едва машина тронулась, девушка расстегнула куртку, обнажив бледную шею, на которой посверкивала узкая цепочка с золотым двуглавым дракончиком, обвившим не то посох, не то скипетр, обе его головы смотрели в разные стороны, изображая таким образом букву Т. Цепочка выбилась из-под невыразительного черного свитера под горло.
- Симпатичная вещица, - произнес я, разглядывая дракончика. В зеркале заднего вида краем глаза я увидел все тот же изучающий взгляд. Мои пальцы невольно потянулись к цепочке. Анна не протестовала, напротив, ее руки освободили дорогу, занявшись прической; сняв резинку, она принялась заново создавать свой "конский хвост", как-то особенно встряхивая головой.
Жест этот показался мне смутно знакомым. Как и последовавший за ним: резинка, удерживаемая на мизинце левой руки - Аня, видимо, была левшой внезапно соскользнув, упала на сиденье, девушка вздрогнула и пробормотала фразу, которой я не ждал, но которую, быть может, предчувствовал: "да, это не он".
Подавив дрожание рук, я коснулся дракончика, взял его в ладонь. Анна, продолжая заниматься "хвостом", принялась рассказывать об этой вещице, да, червонное золото, подарок, нет, не любимого мужчины, ваш пол подобные подарки вообще дарить не умеет и не пытайся возражать. Мы незаметно перешли на "ты".
Машина свернула на Обручева, едва притормозив на светофоре. И в этот миг дракончик выскользнул у меня из пальцев, буквально стек с них, точно размягчившись от тепла рук и вернулся на прежнее место, все так же безразлично глядя в обе стороны.
Моя рука бросилась за ним следом, пальцы встретили бездушную твердость благородного металла и невольно коснулись девичьей шеи. Аня едва заметно вздрогнула, отвела мою руку и не выпустили из своей.
- Ну, хватит...
Фраза повисла в воздухе, продолжать она не решилась, боясь все испортить. Рука ее все так же прижимала мою ладонь к сиденью, мне казалось, девушка спорила с собой о границах допустимого при первом знакомстве и никак не могла придти к какому бы то ни было решению, сомневаясь и в вырвавшихся только что словах, и в позволительности моего беззастенчивого любования дракончиком, приютившимся у нее на груди. Решится ли отыграть назад или не сделает этого, опасаясь, что испытанные минутами раньше муки близорукого разглядывания, а я уже убедился в том, что девушка близорука, с трудом заготавливаемые фразы на тот или иной случай и робкие прикосновения и первые успешные диалоги так и останутся ничем, новой пустышкой, и все закончится здесь же, в салоне "шкоды", стремительно летящей по проспекту. Или посчитает необходимым соглашаться со всеми моими возможными притязаниями, стыдясь своей уступчивости, но и побоясь потерять с таким трудом обретенное знакомство.
Для меня и самого уличные знакомства были большой редкостью, так что мы с Аней на равных не знали, что предпринять и как подойти друг к другу.
Я посмотрел на ее лицо, перевел взгляд на пальцы по-прежнему сжимавшие мою руку.
В этот миг мне захотелось ее обнять.
Она и не думала возражать, подвинулась ближе и нагнула голову, давая возможность совершить задуманное. За секунду до того, как моя рука пришла в движение. Я понял это лишь когда ее затылок опустился на локтевую впадину, и плечо болониевой куртки мягко коснулось подушечек пальцев.
Мне стало тепло и уютно, как дома. И я перестал обращать внимания на взгляды, бросаемые водительницей в зеркало заднего вида. Аня произнесла несколько ничего не значащих фраз, я что-то ответил ей, тоже нечто незапоминающееся и весь путь до въезда на Крымский мост мы провели в согласном молчании.
Затем Аня стала подсказывать довезшей нас женщине как лучше добраться до места: пересечение Третьей Фрунзенской и Доватора. Она наклонилась вперед, иной раз подсказывая рукою направление, и краем глаза я заметил, что двуглавый дракончик с цепочки куда-то исчез.
Или мне так показалось. В тот миг как блеснула опустевшая цепочка, Аня застегивала куртку, поскольку путешествие наше подходило к концу. Едва машина остановилась, девушка открыла дверь и выбралась наружу. Получив деньги, женщина обернулась ко мне и медленно произнесла:
- Поосторожнее, молодой человек, - машина тотчас же стартовала с места и умчалась в сторону Комсомольского проспекта, унося с собой все прежние прожекты и решения, связанные с несостоявшейся встречей в Лефортово.
Аня подошла и взяла меня под руку.
- Тут недалеко, - сказала она, кивая в сторону домов довоенной постройки. - Вон в том дворе.
И повела меня к невысокой ограде, опоясывавшей дома. Я последовал за ней, а когда она ускорила шаг, поспешил перейти с адажио на аллегро, затем, едва мы прошли сквозь удобно расположенный проем в ограде на территорию двора, и на престо.
В еле ползущем лифте, шахта которого частично находилась в эркере в одной из стен дома, она позволили мне снова себя обнять; закрыв двери и нажимая кнопку, она прижалась ко мне всем телом и не оставила выбора. Когда лифт добрался до нужного этажа, я уже не думал ни о чем другом, кроме предстоящей миссии, к которой, чем ближе она становилась, относился все более скептически. И когда дверь, заскрипев, открылась пред нами, сначала внешняя, а, затем, и внутренняя, мне была предоставлена новая возможность, но воспользоваться ей и поцеловать Анну в бледные губы я отчего-то не смог.
Если она и заметила это, то лишь оттого, что я неожиданно замер в ее объятиях. А она требовала действий, ей нужно было спешить, и она спешила и торопливо стянула с меня шарф, и повесила черное пальто на плечики, и взяла за руку, и повела за собой в комнату, и захлопнула за мной дверь, отрезая пути к отступлению.
И я не противился более. Я принял ее нетерпение и ее страсть и постарался заразиться ею. До той минуты, пока за мною не закрылась дверь спальни, я не чувствовал ничего, кроме дружеского расположения и участия, теперь же, когда ее щеки пятнами порозовели, когда она протянула ко мне руки и позвала коснуться обнаженной груди, я не чувствовал вообще ничего.
Но и отступить не смог. Ее тонкая фигурка, ее низкие плоские груди, и мальчишеские бедра, и золотистый пушок лона до странности безумно притягивали меня. Притягивали, но не волновали, как не волнует уже нечто, с детских времен ночною грезой оставшееся в памяти, увиденное или придуманное и теперь вот смутно припоминаемое, за давностью лет по-домашнему знакомое и приятное в сумбуре снов, проведенных на правой стороне.
Она упала на постель и раскинула объятия, и приняла меня в них.
И соприкоснувшись с ее телом, ощутив его запах вновь смутно знакомый, тотчас же, словно и в самом деле вернулся во времени назад, в далекие подростковые годы, почувствовав себя неопытным юнцом, которому все происходящее - впервые, и волнение и боязнь ошибиться и не показаться тем, кем должно и так хочется быть, становились для меня превыше влечения. Я чувствовал ее обручем сжимающие объятия, слышал ее стоны и вскрики; волны, спазматически проходящие по ее телу в противоход, потрясали нас; она горела, жаждала, понуждая меня выбиваться из сил, страсть захлестывала ее, накрывала с головой... и бессильно разбивалась, где-то бесконечно далеко от меня.
Я старался и доводил ее до исступления и чувствовал как ее пальцы впиваются в спину; я старался не смотреть ей в лицо, уткнувшись в подушку, в рассыпавшиеся гидропиритные волосы, пахнущие чем-то синтетическим, старался вспомнить, воспроизвести в памяти ту девушку, с которой у меня все получалось, все, кроме совместной жизни, давно, два года назад, пытался, но никак не мог; неровное дыхание и вскрики и извивавшееся подо мной тело было чуждым, и картинка, столь любимая прежде, едва обозначившись, билась на осколки и исчезала. Мой мозг точно покрылся изморозью, застудившей желания, все мои попытки растопить его приводили лишь к новым студеным порывам.
Она протяжно, точно раненая стрелой, ворвавшейся ей в живот, закричала, изогнулась с неожиданной силой, едва не сбросив меня и, враз обессилев, вновь разметалась на подушках. А я, не в силах остановиться, задыхаясь под громогласное биение бешено стучавшего сердца, продолжал бороться с оледеневшими чувствами. Анна не воспринимала меня уже, ее руки разжались, я остался один.
Едва слышно она произнесла, точно в беспамятстве:
- Нет, ты невозможен. Сколько можно... нет, если хочешь, давай еще раз.
И, странно, в этот миг я узнал ее.
Мимолетные намеки сложились в воспоминания, словно фрагменты головоломки в картинку, ту, что много, десять лет назад, мечтал видеть, мечтал все полгода, пока встречался с ней, с Аней Плотниковой, ученицей одной из школ юга Москвы (я лишь сегодня узнал ее номер), мечтавшей поступить в институт и потому пришедшей на частные подготовительные курсы. Наша группа состояла из пяти человек, я приходил с приятелем, а уходил с ней. Ее любимой фразой была та, что она произнесла совсем недавно в машине, та самая, толкнувшая мои воспоминания; она произносила эти слова часто без всякой нужды, особенно, когда мы были одни. И только лишь я, воспользовавшись интимностью момента, украдкой целовал ее, она говорила то, что произнесла с негою в голосе мгновение назад и беззастенчиво подставляла накрашенные алой помадой губы. Как и сейчас.
Моему желанию оказалось есть за что уцепиться, и оно уцепилось, изморозь смыло обжигающей, душной волной, я исторг из себя полузадушенный хрип и замер, вконец обессилев, стараясь унять сотрясавшие меня биения сердца.
Аня удовлетворенно вздохнула, успокаиваясь, я почувствовал, как болит спина, в которую в порыве страсти впивались ее коготки.
Цепочки на ее шее уже не было, странно, что я заметил это, странно, что я вообще замечал что-то, кроме нее самой. Анна сладко потянулась, пятками сбивая простыню. Я хотел было спросить ее о золотом дракончике, как в дверь осторожно поскреблись.
От этого шелестящего звука я вздрогнул; мне и в голову не могло придти, что в квартире может быть кто-то еще. Впрочем, ничего удивительного, из всей квартиры я успел разглядеть вешалку с моим пальто да постель, в которой меня приняла Анна.
Аня подняла голову.
- Не обращай внимания, это Рэн. Моя, - она на мгновение замялась, компаньонка. Что там?
Дверь приоткрылась на ладонь.
- Я все приготовила, - донесся из-за двери тихий девичий голос.
- Хорошо. Что-нибудь выпьешь?
Я вспомнил о намечавшейся некогда встрече в Лефортове. Отголосок мысли, точно пришедший из чужого сознания, невыразительный и ни к чему не обязывающий. Я потянулся и сел в кровати.
- Только кофе... с коньяком. Если коньяк хороший.
- Есть "Хенесси", устроит? - напротив кровати располагалась березовая стенка, Аня встала, открыла дверцу бара и достала на треть пустую бутылку. Внутри, перед стеклянной задней стенкой, располагались, ожидая своей участи, еще десятка два вин в основном те или иные "шато"; среди них белой вороной в прямом и переносном смысле выделялась бутылка "Абсолюта". Дверца закрылась, Аня, все еще обнаженная, повернулась ко мне - вакханка пред алтарем виноградного бога. В этот миг она еще больше походила на ту, о которой я мечтал в такие далекие времена.
- Знаешь, мы с тобой и в самом деле встречались, - откинувшись на локти и оглядывая ее произнес я. Девушка замерла, бутылка, поднятая на уровень шеи, покачнулась во вздрогнувшей руке. Но она так ничего и не сказала. - Курсы у метро "Профсоюзная" помнишь? В девятом классе, - она резко, излишне резко покачала головой. - Как-то осенью я все приглашал тебя пойти в "Тбилиси" на "Греческую смоковницу", сразу после курсов, ты ужасно упрямилась, потом согласилась, а в самый последний момент выяснилось, что я не захватил с собой бумажник. Ну? И ты тогда....
Она вспомнила. Но все так же молчала. Я поспешил привести еще примеры, считая, что она колеблется, выбирая между да и нет, напомнил ей про забавный случай с расческой; она медленно опустила бутылку и, поколебавшись мгновение, поставила ее обратно в бар. Затем повернулась к креслу, сняла со спинки шелковый халатик, прозрачно-голубого цвета.
- Да, - произнесла девушка, - я вспомнила, - и после паузы добавила. Я с самого начала решала, ты это или Артем.
- Это я. А почему коньяк вернулся на место?
Она обернулась, завязывая пояс. Я кивнул в сторону бара.
- А, это.... Нет, просто в гостиной лучше. Пойдем, я тебя познакомлю с Рэн.
Рэн, полное имя Пак Рэн Сук, молоденькая кореянка, которой на вид не было и восемнадцати, с блеклым усталым лицом цвета сепии, коротко стрижеными волосами, отдающими в рыжину, невысокая и худая до прозрачности, серый джогинг с ярким пятном-надписью "Test the West" висел на ней как на вешалке. Я столкнулся с ней на выходе из комнаты, она несла в гостиную поднос с кофейными чашками и сахарницей.
В гостиной мне была предоставлено место за столом напротив окна; пока Рэн хлопотала над сервировкой, я впервые смог оглядеться и познакомиться с квартирой, в которую меня занесло.

Темная сторона - Берендеев Кирилл => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Темная сторона на этом сайте нельзя.