А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Берендеев Кирилл

Обязательность встреч


 

На этой странице выложена электронная книга Обязательность встреч автора, которого зовут Берендеев Кирилл. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Обязательность встреч или читать онлайн книгу Берендеев Кирилл - Обязательность встреч без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Обязательность встреч равен 36.88 KB

Обязательность встреч - Берендеев Кирилл => скачать бесплатно электронную книгу



Берендеев Кирилл
Обязательность встреч
Берендеев Кирилл
Обязательность встреч
Завещание вступило в силу поздней осенью, последние формальности были улажены на исходе октября, а первого ноября я, как официально признанный наследник, вступил во владение всем доставшемся мне имуществом.
Мне не стоило бы произносить этих высокопарных фраз, годных разве что для романов XIX века, но удержаться оказалось невозможно. Так уж повелось, что при слове "наследство" всякий человек немедленно вспоминает всё, прочитанное им ранее в романах Коллинза или Диккенса и подобных им авторов, воображение его, словно повинуясь условному рефлексу, начинает рисовать златые горы, томящиеся на чердаках и в подвалах старинных особняков, тенистые аллеи парков за высокой изгородью и пыльные пачки ветхих векселей, переходящих из поколения в поколение. Я вынужден был разочаровывать своих редких слушателей, если, при случае, разговор заходил на эту тему, я говорил о том, что в их представлении никоим образом не сочеталось со столь значимым, почти мистическим словом. Золотые горы рассыпались в мелкую пыль, подрывая фундамент вековых поместий, сотканных из туманов фантазий. Собравшиеся послушать историю, будто пришедшую из темной глубины прошлого, завороженные поначалу потоком магических фраз, на кои я старался не скупиться, не дослушав, переводили разговор на другую тему, а порой вовсе оставляли оратора в вакууме одиночества. Еще бы, ведь упомянув эти священные мантры, я внезапно, словно в забытьи, заговаривал о каких-то, ни к чему не обязывающих, десяти тысячах рублей на сберкнижке, о нескольких десятках акций давно обанкротившихся компаний, и о крохотной квартирке на последнем этаже старого дома, уже очень давно ждущего и никак не дождущегося капитального ремонта. Я разочаровывал своих слушателей... впрочем, я и сам был разочарован. Ведь в первый момент, когда я узнал о наследстве, мне, как и им, вспомнились классики.
Письмо, полученное мной из нотариальной конторы, было очень кратким и не содержало никаких излишеств, каковые можно вообразить, получая подобные письма. Простая констатация факта: вам необходимо придти по вышеуказанному адресу, по делу, которое представляет для вас интерес. И, тем не менее, иного повода получить повестку от нотариуса я не мог себе представить.
В итоге, я оказался прав; жаль, что чувство неизбежной правоты напрочь заглушило все прочие, в том числе и те, что я бережно хранил и лелеял с самого детства. Знаете, хотя нет, конечно, не знаете.... Просто долгие годы, проведенные в одиночестве, накладывают определенный отпечаток, странный знак на лицо, заметный издали, особенно тем, кто испытывал подобные чувства - горечь, напополам смешанную с надеждою. Этакую Каинову печать.
Я рос без отца, он покинул нашу семью в незапоминающееся для меня время, мне тогда было всего три года. Мама признавалась, что они не ладили, после моего рождения особенно, и одним вечером отец просто ушел, хлопнув за собой дверью. Раз и навсегда перечеркнув утомившее его прошлое, избавившись от него, чтобы начать строить новое будущее. По слухам, доходившим до меня изредка, по прошествии короткого времени, года или двух, после ухода, он нашел новую супругу, а потом не то ушел снова, не то был принужден смириться с ее уходом. И с тех пор я не знал о нем ничего: ни как он жил, ни где, слышал только, что он никогда не покидал город, и мы, быть может, встречались друг с другом на улице или в транспорте, но не останавливались, чтобы перекинуться словом, ибо обречены были на неузнавание.
Отец покинул нас, оборвав все нити. Несколько лет спустя, когда первые воспоминания уже смогли отложиться в слабой еще памяти ребенка, я запомнил, как к маме приходила на огонек соседка снизу, и они, закрывшись на кухне, долго, порой часа два-три говорили о том, о сем. Иногда проскальзывало имя отца, и тогда я, стоявший под дверью, чтобы не пропустить словечка, приникал к дверной щели, напряженно вслушивался в разговор. Но почти ничего мне не удавалось выведать больше, кроме тусклых, пожухших фраз: "бросил... живет вроде ничего... я его встречала намедни... усталый он какой-то... нет, вроде не один".... Тогда я не понимал значения долетавших до меня пожелтевших обрывков слов, понадобились годы одиночества, чтобы постигнуть их смысл. Долгие, долгие годы....
Мама ушла, едва мне минуло шестнадцать лет. Я закончил школу и пытался поступить в университет, неудачно. Она тоже очень устала, годы, прошедшие с момента ухода отца, очень быстро состарили ее, каждый из них она проживала как пять. Последнее время мама часто и подолгу болела и почти не выходила из дому, лишь изредка спускалась в магазин за покупками к ужину. Все остальные заботы по дому легли уже на меня.
Она ушла мокрой промозглой осенью, в конце сентября, сидя у окна и ожидая моего возвращения с работы. Я удачно устроился, и в тот день должен был еще продвинутся по службе, должно быть, увидев из окна мое лицо, она поняла, что беспокоиться ей больше незачем. Когда я вошел в кухню, улыбка еще блуждала на ее побелевших губах....
С той поры прошло еще столько же. На следующий год все же поступил в университет, на вечернее отделение, окончил его. Устроился по распределению, а затем еще дважды менял место работы. Нет, так и не женился - не смог, не сумел... или Каинова печать на лице не позволила мне сделать этого?
Не знаю. Возможно, я просто слишком привык к себе, таком(у), какой есть, каким стал, чтобы делить свою жизнь еще с кем-то. Привык обходиться малым, тем, что имею, и не ждать большего. Это оказалось не так уж тяжело. Куда тяжелее было не вспоминать и стараться не надеяться. И лишь от снов невозможно было укрыться. Они и сейчас еще, после стольких лет, порой тревожат меня. Тревожат несбыточными детскими ожиданиями.
Мне всегда казалось, что отец вспомнит, просто обязан вспомнить обо мне. Казалось, что его непременно должна поджидать удача, что фортуна всякий раз улыбается ему, и он, исполненный этой обнадеживающей улыбкой, непременно найдет время и отыщет меня в городе. Тем более что это так просто: выкроить лишний час и вернуться в квартиру, что когда-то была покинута им. За прошедшее время мы не сменили адреса.
Я надеялся на его успех, на его удачливость и везение, более всего потому, что вовсе не знал своего отца. Мама в моем присутствии старалась не упоминать о нем, и негласное это табу распространялось на любой мой вопрос, так или иначе касающийся прошлой жизни; а более расспрашивать об отце мне не у кого было. И оттого, что я не знал своего родителя, я мечтал, забывая обо всем, надеясь когда-нибудь присоединиться к нему. Сердце екало и заходилось мучительно сладкой болью, когда я думал об этом, лежа вечерами в своей детской кровати. Ведь тогда я уверен был, что именно затем отец и покинул нас, чтобы, преуспев во всем, непременно вернуться и изменить окружающий нас мир раз и навсегда.
Годы шли своей чередой, незаметные, но неумолимые, старательно выветривая, истончая и заметая детские надежды. И сердце уже не екало, и привычные мечтания приобрели серый налет повседневности. Последний раз оно екнуло в тот день, когда я прибыл к нотариусу - отметив день памяти похороненным надеждам, о которых я и вспомнил-то смутно, получив приглашение явиться. Сердце, екнув, успокоилось тотчас, а когда я прибыл и ознакомился с завещанием, и вовсе замерло. И уже не мешало пройти весь путь формальностей, необходимых для получения наследства.
Перечитывая лист бумаги, содержавший в себе мои несбывшиеся мечтания, я вновь и вновь задавался вопросом: почему, откуда во мне выросло и созрело непоколебимое убеждение в безусловной удачливости отца, в неизменных успехах всех его начинаний, в предприимчивости, да еще очень во многом. Во всем том, чего не имели ни я, ни моя мама. Может, ответ лежит в этом?
Не то, чтобы я был неудачником, нет. Дело скорее в другом, в отсутствии всякой веры в удачу, слишком часто отворачивающейся от нас и будто в насмешку изменявшей с другими. Наша жизнь всегда текла ровным ленивым потоком, медленные дни, похожие один на другой как стершиеся монеты, проходили чередой, месяцы неторопливо складывались в годы, и лишь редкие вехи - неожиданные покупки, "непоправимые" потери, вроде разбитых чашек, да болезни - отмечали долгий, но совершенно незаметный путь. Это поначалу я рвался, пытаясь доказать и себе и всем остальным, что путь, данный свыше, не нужен мне и я с легкостью избегну его затягивающего влияния. Я старался хорошо учиться, один год окончил со всеми пятерками... кроме тройки по физкультуре - в этой дисциплине я всегда был слаб. Я участвовал во всевозможных конкурсах, программах и концертах, но был замечен лишь раз, когда занял третье место и получил безделушку в подарок. Оставшись один, я попытался в последний раз переломить судьбу, ответив ей на непоступление в университет получением должности секретаря в одной перспективной конторе, занимавшейся недвижимостью, и быстрым продвижением по службе в ней. Пока судьба не отомстила в своей византийской манере - мое преуспевающее, респектабельное предприятие в одночасье обанкротилось, просто перестав существовать.
На все попытки было заранее заготовлено противодействие, неудивительно, что со временем я пришел к этому печальному выводу, оставил надежду свернуть с предначертанного пути, и осмеливался лишь мечтать о том, кто, избегнув тлетворного влияния, захочет вернуться, чтобы спасти и меня. Иного пути для себя я уже не видел.
И я заранее прощал отца, надеясь на то, что он, более того, я вменял ему это в обязанность. И надеялся не на свои - на его успехи.
Теперь, как можно было с легкостью убедиться, успехи эти оказались столь же невесомы, как лист бумаги, дарующий мне осколки былых надежд и мечтаний.
Впрочем, они, осколки эти, вспыхнули еще раз, в тот миг, когда я, пытаясь совладать с непослушным замком чужой пока еще квартиры, все же повернул ключ и приоткрыл тяжелую металлическую дверь. То, что оказалось за ней, могло сравниться со слабым отражением детских мечтаний. И я, едва увидев открывшееся мне, сразу вспомнил о них, вспомнил, даже не осознав поначалу этого.
Квартира не производила гнетущего ощущения покинутости, только запах сырости, застоявшегося воздуха, да зашторенные в разгар солнечного дня окна наводили на мысль об отсутствующем хозяине. А он и в самом деле, отсутствовал, - причина смерти не была естественной: отца сбила какая-то легковая машина, когда он возвращался домой.
Случайность, нелепая, бессмысленная - мне же она не показалась таковой. О причинах говорить бесполезно, странное осознание некой справедливости этой "случайности" буквально преследовало меня. Случайности, просто обязанной произойти с человеком, сумевшим вырваться из медленного мутного потока, и теперь чувствовавшим себя свободным от его тихих омутов. И, как следствие этого, способным с полным правом опасаться того, о чем ни я, ни мама не знали или не вспоминали никогда, опасностей иного характера и уровня. Редких, случайных опасностей, которые мы видели лишь на экране телевизора в сводках новостей.
Сама обстановка его квартиры говорила многое. Была в ней какая-то естественная простота и гармония: минимум мебели, на стенах - настоящие картины, не репродукции или эстампы, купленные у безвестных художников, светлые, воздушные обои и полупрозрачные занавеси салатовых цветов, полезных для зрения. Узорные китайские ковры в тон дубовому паркету, крепкому, не вытершемуся и поныне. Немного книг на полках и статуэтки, разделяющие собрания сочинений. Видеокассеты и аудиодиски с классикой. Из бытовой техники - все, только самое необходимое, без чего в нынешнем мире трудно обойтись, все, что сильно облегчает жизнь одинокому мужчине. Простота во всем; я бродил по комнате, выходил в кухню и возвращался обратно не один раз, разглядывая внимательным образом новообретенное имущество, удивляясь этому аскетизму интерьера, столь несвойственному нашей захламленной прошлым донельзя квартире. И чувствовал - как-то неожиданно, преждевременно, что ли, - как легко будет войти в эти комнаты, и, главное, сколь легко выйти из моих прежних комнат, прихватив лишь самое необходимое, выйти с тем, чтобы никогда не вернуться назад.
Это удивительное открытие странным образом взволновало и, одновременно, успокоило меня. Прежде, до появления в квартире, я безуспешно решал вопрос, как поступить с ней: попытаться продать через агентство или по объявлению, а может, сдать в аренду какому-нибудь заезжему провинциалу, не знающему еще особенностей нашего города; теперь же вопрос был однозначно решен.
Я оставался здесь.
Путь до работы немного удлинялся: автобус другого маршрута подвозил меня к дверям конторы за сорок минут, вместо получаса. В тихие дни, когда ветер дул с реки, промозглая сырость заползала в закрытые окна, пятнами оседая на обоях подле запотевающих стекол. О мусоропроводе в этом доме и не мечтали. Но все это не интересовало меня, именно здесь и нигде более, я ощутил себя однажды вернувшимся домой.
Странно, но переезд не затратил тех усилий, которые я ожидал поначалу - я действительно ограничился лишь самым необходимым; как человек, отправляющийся в дальнее странствие, старался не обременять себя грузом, и за оба выходные справился с задачей. И теперь, подобно выбравшему на свой остров Робинзону, принялся обживать его.
Нет, я ничего не изменил в обстановке, вещи, перевезенные мной, не заняли много места, к тому же я постарался сделать их присутствие незаметным, так что лишь внимательный взгляд заметил бы происшедшие перемены, лишь мой взгляд - ведь гостей у меня не предвиделось.
Впрочем, в первые недели я и сам чувствовал себя гостем, пусть желанным, но все-таки гостем. И, чтобы избавиться поскорее от не слишком приятных ощущений, принялся разбирать оставшиеся от отца бумаги.
Я уже поминал, что постоянно чувствовал необходимость поближе познакомиться с ним, и вот сама судьба давала мне - пускай, столь печальным способом, - давно желанную возможность. Сразу после окончательного переезда, когда все текущие дела были переделаны, и появилось немного свободного времени, я немедленно приступил к поиску весточек, которые могли остаться от отца.
То немногое, что мне стало известно после прочтения завещания, - а это, в свою очередь, намного превосходило все, что я знал об отце до тех пор, ныне стремительно пополнялось новыми подробностями. Порой я понуждал остановить себя, дабы перевести дух и не слишком спешить со скоропалительными выводами.
Мне с самого начала было известно, что отец, вскоре после торопливого ухода от нас, вновь женился. И я, разбирая пожелтевшие бумаги и старые газетные вырезки, большею частью объявления купли-продажи, которые находил запрятанными то в одном месте, то в другом, надеялся отыскать среди открывавшегося множества хотя бы одну фотографию его невесты, супруги, один их семейный снимок. Раз стены и полки квартиры не украшала ни одна фотокарточка, я предположил, что отец мой из сентиментальных соображений убрал все поглубже в ящики и доставал изредка, в минуты душевного неспокойства. Или старался не доставать вовсе, я помнил, что после шести лет замужества его супруга как-то неожиданно покинула отца. Хотя, почему, неожиданно? - ведь мне не была известна история их взаимоотношений, да и разве не сам отец в прежнее время....
Мои розыски не дали никаких результатов. Все найденные снимки, были очень старые, самые поздние - десятилетней давности, сделанные, по большей части, во время застолий и празднеств. Отца я не узнавал на них, мое сердце, вопреки ожиданию, молчало. Лишь сопоставив фото с карточкой, вклеенной в паспорт, я смог найти своего отца среди других незнакомых мне лиц, вычленить из круга друзей и знакомых и лишь таким образом признать. Среди часто повторяющихся лиц были и женские, но ни одна из представительниц прекрасного пола не составляла на них компании отцу, значительно позже я выяснил, что все они были чужды ему, и вместе их связывал общий круг знакомств, знакомые служили неким передаточным звеном, позволявшим при встрече перебрасываться дежурными фразами о здоровье и близких в течение нескольких минут.
Ее: жены, невесты - на снимках не было. Сознательно? - пока я не мог ответить на этот вопрос.
До тех пор, пока случайно не наткнулся на дневник, - по крайней мере, так следовало называть старую тетрадку формата А4 в 96 листов, заполненную летящим почерком, до сладкой жути напоминавшим мой собственный. Первые записи были сделаны давно и велись нерегулярно, редкие даты, коими озаглавливались новые заметки, отстояли по времени иной раз на полгода и больше. Видно, отец, как и я сам, не был приспособлен к регулярному излиянию мыслей на бумагу, он доверял ей лишь в минуты крайней необходимости, когда иного способа выразить себя уже не находил. В свое время я сам неоднократно начинал и бросал писать дневники, в этом плане отец оказался настойчивей меня. Возможно, в том помогла обретенная им свобода, ведь записи начались по прошествии двух лет с момента его ухода.
Последние листы в тетради, заполненные разными ручками, не были датированы вовсе, кроме последней записи, но уже по тому, как изменился почерк отца, превратившись из твердого, угловатого, резкого, в слабый, по-старчески плавный и хромающий, видно было, что на заполнение тетради ушли не года - десятилетия. И отец, я только сейчас подумал об этом, - надо же, только сейчас, - успел превратиться из молодого человека в... - я взглянул на крайнюю дату, - сколько же ему было лет? - да, почти в пенсионера. До выхода на заслуженный отдых ему оставалось всего ничего, два года.
Я впервые подумал о нем, как о старике. Эта мысль буквально потрясла меня. Я отложил дневник в сторону и долго сидел, глядя перед собой на настенный ковер, изображающий шишкинских медведей, но не замечал его.
В тот день мне был странный посетитель. Вернее, посетительница, соседка из квартиры напротив. Должно быть, она заметила, что опустевшая квартира вновь стала обитаемой и решила поинтересоваться, что да как. О моем существовании она, конечно, не слышала.

Обязательность встреч - Берендеев Кирилл => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Обязательность встреч на этом сайте нельзя.