А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице выложена электронная книга Ностальгия автора, которого зовут Берендеев Кирилл. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Ностальгия или читать онлайн книгу Берендеев Кирилл - Ностальгия без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ностальгия равен 31.27 KB

Ностальгия - Берендеев Кирилл => скачать бесплатно электронную книгу



Берендеев Кирилл
Ностальгия
Берендеев Кирилл
Ностальгия
Джеку Финнею,
Марку Павловскому
Евлалия Григорьевна умоляюще подняла на него глаза:
- Холодно очень! - тоскливо сказала она. - Бесприютно! И люди кругом страшные... Люди другими стали!
Н. Нароков
- Все готово?
Павел смотрел, не мигая; от его тяжелого взгляда Валентин поежился и быстро опустил глаза, посматривая, как гость теребит пуговицу на рубашке. Все же нервничает, подумалось ему, наверное, даже сильнее, чем я. Едва говорит, видно, боится, как бы не сорвался от волнения голос.
- Да, я все проверил и перепроверил. Ручаюсь, что будет...
- Ты уже говорил, - оборвал его Павел и опустил, наконец, глаза. Валентин едва слышно выдохнул. - Извини.... Просто я... места себе не нахожу.
- Надо думать, - поспешно произнес Валентин и махнул рукой в сторону кресла. - Может, присядешь?
- Присяду перед дорожкой. Давай еще раз пройдем по списку. От "а" до "я".
- Как скажешь.
- Сперва ты.
Валентин еще раз хотел сказать "как скажешь", но спохватился и просто кивнул в знак согласия. Затем достал, с заметным усилием, сам генератор из-под стола и водрузил на письменный стол. Тот скрипнул.
Генератор едва слышно загудел.
- Он работает?
- Автотестирование, - пояснил Валентин. - Это не займет много времени, еще минуты четыре. Во время работы гул будет гораздо сильнее. По крайней мере, до тех пор, пока не схлопнется поле.
- Начнем с него, - попросил Павел.
- Как скажешь, - Валентин испуганно умолк, но, не заметил ответной реакции.
- Генератор рассчитан на движение на пятьсот лет вперед по течению времени, и на двадцать семь - против него. На максимум лучше не налегать, может не хватить накопленного заряда батарей.
- Мне и не нужно. На двадцать лет хватит?
- За глаза. На туда и обратно. Думаю, тебе больше и не понадобится, если это не воскресная прогулка.
- Не прогулка, - с нажимом согласился он.
- Хорошо. Генератор сейчас будет готов. Останется только оживить аккумуляторы, ввести дату прибытия и запускать. Ты ее выбрал?
- Давно.
- Как нажмешь кнопку, произойдет мгновенное схлопывание темпорального поля, и запуск генератора, который сперва создаст в этом поле вокруг тебя заданные параметры пространственно-временного континуума, а затем начнет изменять среду вовне сферы, в соответствии с параметрами внутри сферы, то есть, двигаться во времени. Много гм... времени это не займет, несколько секунд и ты - там. По прибытии уберешь генератор в сумку, возьмешь мою, стенторовскую, другая не выдержит.
- Это понятно. Как быстро расхлопнется поле по прибытии на место?
- Практически тотчас же, едва выключится генератор. Вероятнее всего, ты это почувствуешь: увидишь или услышишь или и то и другое вместе. Как ты понимаешь, я имею обо всем, об этом лишь теоретические представления. Зато достаточные для закономерных, логических суждений. Как я тебе уже говорил, генератор создает сферическое поле, радиусом в полтора метра, каковое и переносит в указанные ему параметры времени, ну и пространства, естественно. Если же выйдет так, что генератор по каким-то причинам внешнего свойства не решится расхлопнуть поле, - скажем, помешает строение, выросшее на месте приземления, - у тебя воздуха хватит на автоматическое возвращение в исходное состояние временного потока и даже повторную попытку. Но, как я сказал, это совершенно маловероятно.
- Почему же невероятно, раз ты решаешься меня об этом предупредить?
- Ну, должен же я был тебя о чем-то предупредить, - нашелся Валентин, который только сейчас подумал об этой проблеме и понял, что едва ли был готов уменьшит вероятность возникновения такой ситуации. - Вряд ли ты купишь лекарство, если оно не имеет противопоказаний. Либо оно не лечит в принципе, либо побочные эффекты неизвестны вовсе, ведь так?
- Так, - нехотя признал Павел и прекратил свое беспрестанное хождение, остановившись у окна. Помолчав минуту, оглядывал то Валентина, то предметы обстановки комнаты. В помещении этом ничто не говорило о самой возможности упомянутых изобретателем процессов, кроме, разве что генератора, одеваемого как спасательный жилет, на спину и грудь да, косвенно, стеллажа, забитого бумагами и книгами весьма специфического содержания, - а во всем остальном, комната как комната, типовой жилой куб, наполненный стандартной мебелью, привычными безделушками, с картиной Шишкина у окна, и фотографией девушки в деревянной рамке у зеркала. Ну и еще белый халат изобретателя, придающий последнему большее сходство с врачом-терапевтом, нежели с инженером-конструктором.
Эта мысль закралась в голову Павлу совершенно неожиданно, оттеснив все его треволнения, связанные с путешествием, на задний план.
- Назад я не вернусь, - неожиданно для себя, точно отвергнув враз все, что находилось в этой комнате, и кто находился, включая себя самого, сказал он.
Неизвестно, что он ожидал от Валентина, но тот просто кивнул.
- У тебя все готово? - он поймал себя на мысли, что, наверное, зря надел этот халат, ни к чему лишний раз напоминать о важности сегодняшней встречи.
Павел вывернул карманы: на стол выпали паспорт, партийный билет, военный билет, характеристика с места работы, около тысячи рублей мелкими банкнотами, да еще серебро и медяки, открывашка, записная книжка, ключи, еще кое-какая мелочь.
- От чего ключи? - спросил Валентин. Павел не ответил, открыв принесенный с собою "дипломат" - оттуда тотчас посыпалось белье. Изобретатель подумал, что содержимое "дипломата" более чем очевидно, открывать и показывать его ни к чему.
- Какой год ты выбрал?
- Восемьдесят пятый, июнь, - он закрыл "дипломат". Замки холодно щелкнули.
- Почему именно его?
Павел все же ответил, хотя пауза была невыносимо длинна.
- Есть время для разбега.
Валентин просто повторил его слова:
- Для разбега.
- Да! - Павел выкрикнул это слово, и эта экспрессия испугала его самого. Что его сорвало, он понять не мог, но только от оставшейся еще в глубине души неуверенности в осуществлении проекта, от надежды на скорое решение нынешней проблемы, а, может, из-за надетого белого халата приятеля, поминутно смущавшего воображение, - пожалуй, Валентина он мог бы назвать и большим, чем приятель, определением, - или по иному умыслу, но сейчас он чувствовал, в эту, должно быть, все же последнюю их встречу, настырную необходимость просто сказать, назвать те причины, по которым он три года назад, и обратился к нему. Тогда он вновь услышал о его странных, бессмысленных, как казалось многим, увлечениях, позабытых, казалось, давным-давно, но снова неожиданно возвращенных из небытия. К тому времени, он, как оказалось, сильно продвинулся вперед по сравнению с институтскими, наивными немного, исследованиями, пришел к некой логической развязке, а уж от него-то до нынешнего состояния - рукой подать.
- Да, и никак иначе, - продолжал Павел. - Признаться, я так и не понял, отчего ты сам не воспользовался собственноручно созданной возможностью, почему так и не решился, и все сидишь здесь, все выжидаешь, не пытаешься хоть что-то решить и выгадать на чем-то. Бессмысленно прозябаешь в своей лаборатории, что-то готовишь для государства за копейки.... Я не понимаю этого, да и не хочу понимать.
Валентин спокойно пожал плечами, пожалуй, даже равнодушно, но Павел уже не видел этого движения, он был в монологе, он изливал его, стараясь не оставить и капли на дне души.
- Твои возможности, твой талант могли бы быть оценены - там, там, там - он мотнул головой в сторону окна, - Но сейчас дорожка закрыта, а тогда, пятнадцать лет назад, она только открывалась. К нам заглядывали в окна люди с иного края земли и спрашивали: "Кто вы? Как вы? Чем занимаетесь?" предлагали дружбу и дарили возможности. Сейчас всего этого нет, они перестали вглядываться в окна, мы надоели им, как может надоесть вечно скрипящая дверь в отхожее место. Да, именно так! - я ничего не собираюсь смягчать и рихтовать, так нас там отныне и оценивают! - он почти кричал. - Вот только не всех нас. Не гуртом.
Он передохнул и попытался успокоиться, глубоко и размеренно дыша. И снова сорвался.
- Есть две категории граждан: те, кто выезжает и платит по счетам, и те, кто, либо бежит и побирается, согласный на любую работу, лишь бы покинуть страну, либо не выезжает вовсе. Обе последние суть одно - темная, безликая масса, которая сама по себе отвратительна и самой себе противна. Устала, обнищала, обессилела за эти пятнадцать лет, и только булькает уныло и неравномерно, источает флюиды безнадежности. Одна восьмая часть суши как бельмо какое, как помойка без дна и без покрышки. И соседство с такой страной неприятно, и поделать ничего нельзя, даже если стараться, и, заткнув нос, бросать камни. Вот я и не хочу, чтобы кто-то старался и бросал в меня камни. Хочу выбраться отсюда, перейти в иную категорию: тех, кто тратит. Раз не получилось, - не понял, не воспользовался, упустил все, что можно. Зато теперь, Бог даст, ошибок не повторю. Уеду и рвать буду. Долго понимал и только сейчас понял, что без этого нельзя. Рвать руками и зубами, как все те, кто теперь ездит и тратит.
- Как все? - беззвучно спросил Валентин; не выдержал.
- Все, кроме тебя. Долг рвать, пока зубы целы; и долг этот появился в том еще обществе, в той стране, которую и начали рвать на клочья пятнадцать лет назад. Тут уж я не упущу своей выгоды, уж поверь мне, не упущу, уж постараюсь! - Павел с кашлем выхаркнул последние слова, глаза его сверкали, скулы были сведены, а на побелевших щеках проступили багровые, точно гематомные пятна. - Я все решил в последние три месяца, все по полочкам разложил, все прикинул. Не ошибусь уж теперь-то. Сперва в ателье устроюсь, это мне привычнее, у Бреймана, ты его должен помнить, он одно время...
- Я помню, помню, - Валентин попытался остановить его. - Ты не рассказывай лучше, а то... мало ли что да как...
И простой жест руки изобретателя остудил пыл Павла. Он замер, точно на невидимую стену наткнувшись, но слишком податлива была эта стена, и слишком велик его азарт, так что он не сразу остановился, а несколько мгновений продолжал еще рваться вперед:
- Ты же его знаешь, - говорил он, затухая, - А потом... потом.... И в Чехию удеру лет через десять... с суммою.
И совсем остановился.
- Да, ты модельер неплохой, - сказал Валентин по прошествии какого-то времени. - Факт отрицать не буду.
- Вот видишь!
- Будем надеяться на лучшее в прошлой твоей жизни, - мягко добавил он.
- Да, будем надеяться, - теперь уже ровно проговорил Павел. И, отдышавшись, все же сел в позабытое кресло.
Валентин сел так же, произнеся "на дорожку"; Павел, не ожидавший столь скорого ухода из квартиры, хотел подняться, выбраться из кресла, но что-то сковало его члены, некая невидимая сила, в чем-то подобная той, какая в скором времени забросит его в прошлое, на пятнадцать лет назад, в другую страну, другую эпоху, к другим людям. И он покорился этой силе.
Подождав еще несколько мгновений, обоим показавшимися непомерно долгими, - особенно после столь стремительно пролетевших мигов жарких фраз, - они поднялись одновременно, и, оттого, что такое случилось, улыбнулись друг другу. А затем вышли из квартиры.
Место было выбрано удачное, глухое и сейчас и тогда: бетонная площадка на задворках забытого ангара. Валентин, принесший на площадку генератор, все же не удержался и в который раз стал давать необходимые, но затверженные уже до последней фразы, наставления путешественнику во времени. Павел, притихший, выговорившийся полностью, кивал в ответ и смотрел под ноги. Фразы до него не долетали, лишь обрывки их спутывались с собственными мыслями и порождали удивительные фантастические фантомы в его мыслях; он, кажется, вовсе не слышал слов, точно они сами рождались в его беспокойном мозгу, возникали из ниоткуда и уходили в никуда.
А Валентин говорил:
- Мне в любом случае не будет ничего известно о тебе... сообщения не оставишь. Отправляясь в прошлое, ты создаешь новую вероятность развития темпоральных флуктуаций, иными словами, новую вероятность развития вселенной, новый мир, если угодно.... Лишняя масса, пускай и не приведет к значительным изменениям, но все же, ты уже будешь находиться в том, что можно назвать параллельным миром. А в будущем буду находиться уже другой я, из того параллельного мира, а не тот я, что прощается с тобой, единственным меж нами различием может оказаться то, что тот я будет знать о тебе что-то. А вот мы с тобой уже никогда.... Но тому я, что будет в параллельном мире, ты, конечно, сможешь дать о себе знать... всеми своими действиями, думаю, он, тот я, непременно последит за ними. Да и я, в определенном плане, буду следить за тобой.... Все же не каждому дано стать творцом новой вселенной. Да, кстати, не забудь припрятать понадежнее генератор.... Связи-то у тебя там какие имеются?
И это накладывалось на собственные мысли:
"Первым делом - лишить себя возможности к отступлению, может быть, я тут же передумаю, да хода уж не будет... тем более, все Валентину оставил, так что куда уж... только назад.... Кстати, ее зовут Рашида Фатиховна... милая старушка. Мы столько лет у нее останавливались перед восемьдесят пятым, жаль, в том не получилось.... Надо же, совершенно не помню, сколько стоит автобусный билет до конца... впрочем, будет написано... да и кто поймет, если я и спрошу. Но основные цены, на хлеб, на молоко, конечно, следует помнить.... Не ошибиться бы с ними... надо будет приглядываться"...
- Ты меня слышишь? - переспросил Валентин. Павел вздрогнул. - У тебя связи намечены?
- В прошлом? - да, конечно. Я говорил тебе, что все начнется с ателье.
- Да, говорил, - Валентин точно побоялся узнать подробности. - Хорошо, значит, будешь творцом своей собственной вселенной, мгновенно отпочкующейся от нашей, и очень на нашу похожую, вплоть до мелочей, но в которой наличествует стразу два тебя в разных возрастах, причем, один из которых знает о существовании другого, а другой не имеет о том ни малейшего понятия вплоть до того мига, пока не придет ко мне, к тому мне, что будет заниматься пространственно-временными переносами, и не поинтересуется, как дела и не пожалуется на ужасную жизнь, и не попросит хоть какой-то надежды. Конечно, он имел в виду нечто другое, некую работу за сносный заработок, тот я уже устраивал некогда подобное, - но услышав о том, что работа почти завершена и ждать осталось всего ничего, будет просить о другом. Слово в слово произнесет все то, о чем сказал мне ты, и круг замкнется...
- Что это? - Павел только сейчас заметил ящик в руках Валентина и вздрогнул от этой мысли: сколько он пробыл в своих грезах? Изобретатель умолк и опустил взгляд.
- Ящик. На него встанешь, когда отправишься, а то ты с собой порядочный кус бетона в прошлое потащишь, зацепив полем. При захлопывании генератор все с собой потянет, что в сферу вошло, так что пускай он не перенапрягается, когда будет создавать "кокон" вокруг тебя.
Павел послушно встал на ящик. Генератор тяжкой ношей давил на грудь и плечи. Валентин, подав руку, помог ему взобраться. Ящик затрещал, но выдержал.
Они неумело, неловко попрощались; впрочем, Валентин в последний момент нашел нужные слова и напутствия. Павлу же все происходящее: его нелепая поза с генератором, опоясывающем грудь и спину, на скрипучем шатком ящике, отошедший подальше изобретатель, мазавший ему и призывавший не медлить с переброской, пустота бетонной площадки, уходивший вдаль на десятки метров, - все это казалось неумелым фарсом, непонятно зачем и для кого разыгрываемым. В прощальных действиях обоих молодых людей - на двоих им не было и семидесяти - ему представлялось что-то заурядное, годное для дешевой постановки в захолустном летнем театре для бесплатной аудитории. Он все же превозмог себя и помахал рукой, сам же и ругнулся за этот жест и, зло скривившись, точно нырял в холодную воду, нажал на кнопку запуска генератора. И, разом оглохнув и обомлев от вида замерцавшей вкруг него картины прежнего мира, негнущимися пальцами щелкнул выключателем переноса.
Раздался неслышный взрыв, мыльный пузырь мгновением раньше, переливавшийся на свету всеми цветами палитры схлопнулся; неведомая сила ударила Валентина по ушам и рванула к исчезнувшему пузырю, - к жалким обломкам деревянного ящика. Он не устоял на ногах, упал на колени и нелепо помахал рукой, уже сам не зная, кому. Листок бумаги выпорхнул из кармана куртки, полетел, влекомый ветром, по бетонной площадке. Валентину пришлось проворно вскочить на ноги и броситься за ним. Поймав его, он еще раз взглянул на свою и Павла подписи, поставленные под актом дарения квартиры, бережно, точно это была единственная, оставшаяся у него память о друге, сложил листок и, как драгоценный дар, положил обратно в карман.
Секунды небытия истекли так же внезапно, как внезапно рука его щелкнула выключателем и выкинула "кокон" в новый, свежий, с иголочки, мир. Мыльный пузырь вырос вновь на бетонной площадке, все такой же, не изменившийся ни на йоту за пролетевшие вспять пятнадцать лет, только ныне пустынной, овеваемой не по-летнему холодным ветром. Тотчас же генератор отключился, с шипением утихая. Пузырь раскрылся, и Павлу удалось услышать эхо громоподобного хлопка, возвестившего всем и каждому о его появлении в этом мире.
Мир слишком походил на тот, что он знал по своему отрочеству, походил настолько сильно, что казался практически неотличимым от него. И все же, едва подумав об одной только возможности встретить самого себя здесь, случайно наткнуться на человека, который тогда еще не был ему знаком или уже был, но вскоре забылся, затерялся в прожитых годах, от одной этой мысли Павел вздрогнул и испуганно оглянулся по сторонам. В эти первые мгновения, истекшие с момента остановки генератора, он все еще был не в силах представить рассудком свое перемещение, и потому представлял все окружающее его пространство не иначе как умело построенную, но все же картонную декорацию, за которую он вот-вот, за следующим поворотом, зайдет и вновь вернется назад, к Валентину, к родным и знакомым, ко всей прежней своей жизни, той самой, что он оставил в пятнадцати годах впереди.

Ностальгия - Берендеев Кирилл => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Ностальгия на этом сайте нельзя.