Шленский Александр - Дамоклова жопа - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Антипов Георгий

Ортис - десятая планета


 

На этой странице выложена электронная книга Ортис - десятая планета автора, которого зовут Антипов Георгий. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Ортис - десятая планета или читать онлайн книгу Антипов Георгий - Ортис - десятая планета без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ортис - десятая планета равен 36.11 KB

Ортис - десятая планета - Антипов Георгий => скачать бесплатно электронную книгу



Антипов Георгий Иванович
Ортис - десятая планета
Георгий Иванович Антипов
ОРТИС - ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА
Письмо первое
Я - космический "заяц"
Здравствуй, Степка! Я уже на Ортисе. Ортис - это название планеты.
Как я попал сюда? Прилетел в космической ракете. Когда она стояла на ракетодроме, я незаметно забрался ночью в багажник, а утром - трах-бах! - и я в воздухе. И, пока меня заметили, Земля была уже далеко-далеко.
А летел я здорово! Правда, когда я сидел в багажнике, я очень боялся, что меня найдут и оштрафуют как космического "зайца" на два миллиона рублей. Но всё обошлось как нельзя лучше. И, представь себе, как первого космического "зайца" космонавты окружили меня заботой и вниманием. Да что вниманием! Я был прямо нарасхват.
Астроштурман мне звёздную карту в руки сует, Радист - с концертом ко мне по заявке. Повар угощает питательными таблетками. Врач не отрывался от моего пульса почти до самого Ортиса. А потом прямо в ракете начал писать научную работу "Обязательна ли тренировка для космических пассажиров?"
Одни только роботы не обращали на меня никакого внимания. Впрочем, на то они и роботы, чтобы не замечать живого человека.
Ты спросишь, как я перенёс невесомость. Скажу откровенно: невесомость мне не понравилась. Никакого веса: что куриное перо, что человек. Разве это справедливо? По-моему, у каждого человека должен быть всегда свой вес.
На Ортис мы прилетели, оказывается, точно по расписанию. Сели очень хорошо, и все заспешили по своим делам - открывать, изучать, исследовать, а про меня все забыли. И кстати. Я даже обрадовался. Теперь я стал сам себе хозяин: куда захочу, туда и пойду, что понравится, то и буду смотреть.
Ортисяне
Не успел я решить, в какую сторону шагать, как меня окружили жители Ортиса. Взрослые ортисяне, конечно, увязались за нашим космическим экипажем, а меня осадили ортисишки-мальчишки.
Смотрю на них - ничего удивительного. У них есть голова, руки, ноги. В одежде тоже порядок - штаны, рубашки. Только лопочут по-своему.
Посмотрели мы так с ортисишками друг на друга, а потом меня кто-то спрашивает:
- Может быть, ты по-русски говоришь?
Я оглянулся: кто же так заговорил? А это, оказывается, электронный переводчик-маленький такой аппаратик, похожий на наш карманный фонарик.
Какой-то ортисишка сует мне его под нос и всем видом показывает, чтобы я говорил. И я ответил:
- Русский я. С Земли.
Электронный переводчик залопотал по-ортисянски.
И меня поняли! Ортисишки зашумели, загалдели, начали хлопать меня по плечу. Потом они подарили мне электронный переводчик, и я сказал им большое спасибо. Тут все снова начали аплодировать и кричать:
- Мац-бац-кац! Ару!
Пока они шумели, я разглядел моих новых друзей получше.
Я заметил, что, хотя в одежде ортисян не было ничего особенного, носили они её по-своему. Пиджаки и рубашки были надеты задом наперёд. На головах что-то похожее на наши бескозырки. Но когда я пригляделся к одной бескозырке, то сзади у неё нашёл козырёк. Значит, это были не бескозырки, а фуражки и кепки, но почему-то надетые задом наперёд. Оказалось, что на Ортисе носить так одежду удобнее: в пальто и плаще не продувает. А козырьком лучше прикрывать не лицо, а затылок от солнечного удара.
Моих ортисишек очень, видно, удивила наша привычка застёгивать пиджаки спереди. Они толкались вокруг меня, тыкали пальцами в мои пуговицы и показывали друг другу кулаки.
- Из-за чего вы ссоритесь? - спросил я.
- Мы и не думаем ссориться, - ответили они. - Мы не можем налюбоваться на твои пуговицы.
- Зачем же вы грозите друг другу кулаками?
- Мы вовсе не грозим. Мы хвалим пуговицы.
Понимаешь, Степка, показать здесь кулак-всё равно что у нас большой палец.
- Тогда чем же понравились вам мои пуговицы? - спросил я.
- О-о! - зашумели ортисяне. - Это такое богатство! В наших коллекциях нет ничего подобного!
- В коллекциях? Значит, вы коллекционируете пуговицы?
- Только пуговицы! - ответило несколько ортисян. - После того как пуговицы были на Ортисе вытеснены замками-"молниями" и кнопками, наши коллекции больше не пополняются. А тут такое богатство!
Недолго думая я оторвал от своего пиджака все пуговицы и тут же раздарил их.
Но ортисян это только раздразнило. Они так жадно смотрели на мои пуговицы на брюках, что я не выдержал. Через минуту я остался без единой пуговицы. Тогда я взмолился:
- Принесите мне из нашей ракеты какой-нибудь ремешок, а то я никогда не сдвинусь с места!
Беседа с Кинечу
Ремешок мне принёс самый маленький ортисянин, по имени Кинечу.
- Ты не сердись на них, - сказал он, - разве у вас не собирают коллекции.
- Собирают, - ответил я. - Есть чудаки, которые тоже пуговицами увлекаются.
- Как ты сказал, "чудаки"? - спросил Кинечу. - Чудаки - это люди, которые коллекционируют?
- Не все. А только те, что собирают пуговицы, обёртки от конфет и этикетки от спичечных коробок.
- Чудаки! - закричал Кинечу своим друзьям. - На Земле вас бы звали чудаками!
Ортисянам слово понравилось.
- Чу-да-ки! Чу-да-ки! - весело кричали они хором.
Я хотел сказать, что собирать коллекции пустячных вещей - дело не стоящее, но раздумал, чтобы не огорчать ортисян.
- Послушай, - обратился я к Кинечу, - а ваши люди уже летают в космосе?
- Нет, - ответил Кинечу.
- А фиолетовые люди у вас есть?
- Нет.
- И зеленых нет?
- И зеленых нет.
- Но, может быть, гигантские ящеры или какие-нибудь там птицы-лягушки?
- Нет, ничего такого нет у нас.
- А рабы есть у вас? - спросил я.
- И рабов нет, - ответил Кинечу.
- Значит, и освобождать некого?
Я расстроился:
- Зачем же я летел к вам?
- Но у нас зато немало другого интересного.
- А ты мне покажешь?
- Ладно... - согласился Кинечу. - Скажи, - поинтересовался Кинечу, - а сколько тебе лет?
- Двенадцать, - ответил я.
- О! Тебе двенадцать лет? - удивился Кинечу. - Такой маленький, и ты так много сделал!
- Я ещё ничего не сделал.
- А почему же тебе тогда двенадцать лет?
- Ну потому что так родился. А тебе сколько?
- Мне только семь! Я ещё ничего полезного не сделал.
- Ну при чём тут полезное дело? Я ведь спрашиваю про возраст.
- А я и отвечаю про возраст. Я ещё не много пользы принёс, вот потому мне и семь лет.
В общем, мы еле-еле поняли друг друга.
Оказывается, возраст ортисян считается не так, как на Земле. Они записывают в паспорта только те годы, в которые приносят пользу обществу.
Но учёба тоже считается. Счёт как раз и начинается с первого класса. Ученикам шестого класса на Ортисе в основном по шесть лет. Но есть и старше. Это те, кто в свободное время трудятся или занимаются в двух школах, например в художественной или музыкальной.
Чем старше ортисянин, тем больше полезных дел он совершил, а значит, тем больше его и уважают.
Я сказал Кинечу:
- Знаешь, а один мой друг имел бы здесь всего четыре года, так как его оставляли на второй год в пятом классе. А если ещё учесть, что он не ходит на школьные воскресники и не собрал и пуда металлолома, то подходит у вас к младшей группе детсада.
Письмо второе
Чудеса начинаются
Привет с Ортиса! Итак, продолжаю.
Мы двинулись в ортисянский город. Не прошли мы и ста шагов, как мне захотелось пить. Я сказал об этом Кинечу.
- Пить? Сейчас. - Он стал рыться в карманах. - Нашёл! Вот, пожалуйста! - и подал мне таблетку величиной с пятак. - Пей!
Легко сказать - пей. А что пить? Таблетку?
- Пей, пей! У меня ещё есть, - улыбался Кинечу. Он и не догадывался, что мы пьём не таблетки, а воду.
Сунул я таблетку в рот и сразу почувствовал, что рот стал полным воды. Я чуть не захлебнулся, но всё же проглотил. А воды опять полон рот. Я едва успевал глотать и с ужасом думал, что делать, когда напьюсь. Но вода вдруг больше не стала накапливаться, и мне осталось только поблагодарить Кинечу. На всякий случай я спросил:
- А газировки в таблетках у вас нет?
- И газировка есть. Одну минутку.
И Кинечу опять полез в карманы, но я остановил его:
- Не надо. Это я только так, для справки.
Планета Ортис мне начинала нравиться.
Город с первого взгляда тоже показался обычным: дома, улицы, скверы. Но я уже был учёным и внимательно присматривался и к домам, и к улицам, и ко всему, что встречалось на пути.
И вот что увидел. Дома здесь не прямоугольные, как у нас, а восьмигранные. Окон нет совсем. Стены сделаны из прозрачной пластмассы. А что это значит? Это значит, что здесь об уличных футболистах заботятся больше, чем у нас. Здесь в футбол, раз нет окон, можно играть где угодно.
Вот бы тебе сюда попасть, Степа!
С другой стороны, видеть город без окон мне было как-то непривычно. Вдруг взбредет кому-нибудь в голову из ортисишек влезть в окно, а окон нету! И бумажных голубей пускать неоткуда. Да-а, посмотришь со стороны - не дома, а аквариумы. Но ортисяне живут - не жалуются.
На улицах я не заметил ни одного сердитого. Идут все - улыбаются, разговаривают-смеются, прощаются-хохочут. И хоть бы один нахмурил брови!
- Отчего всем так весело? - спросил я Кинечу.
- Ортис - самая весёлая планета во всей Вселенной, - сказал Кинечу. Ортисяне никогда не плачут, никогда не грустят. Они только улыбаются и смеются. Но почему ты вдруг перестал улыбаться?
- А зачем же без всякого повода улыбаться, - сказал я. - Это, наверное, трудно?
- Нисколько! Это дело привычки, - с улыбкой сказал Кинечу и вдруг испуганно посмотрел по сторонам. - Улыбайся! Пожалуйста, улыбайся! Тебя уже заметили смехачи.
И только он это сказал, как нас окружили ортисяне с плакатами и транспарантами: "Долой кислые физиономии!", "Смех для всех!", "Улыбайся! Ты принесёшь пользу не только себе, но и обществу!". Кинечу шепчет:
- Это из клуба "Смехачей". Улыбайся! Они не отстанут, пока не рассмеешься.
А на меня, как назло, будто столбняк нашёл. Никак не могу улыбнуться. В уме говорю себе: "Ну что тебе стоит?" - растягиваю губы, ничего не получается. А смехачи кричат:
- Это фальшивый смех!
Стало мне на них смешно смотреть, на этих весельчаков, я не вытерпел, заулыбался по-настоящему.
Последний рёва
Да, люди на Ортисе совсем не умеют ни печалиться, ни сердиться. А плач считается пережитком прошлого. С ним здесь борются так же, как у нас с религией или алкоголем.
В прошлом на Ортисе читались такие лекции: "Плач-враг здоровья", "Плач и борьба с ним", "Смех и долголетие". Теперь на Ортисе никто не плачет. Ортисяне больше всего радуются и смеются. Можно подумать, что у них круглый год праздник. Правда, в городе каким-то чудом всё-таки сохранился один рёва. О нём известно каждому ортисянину, и вот что рассказал мне о нём Кинечу.
Зовут рёву Лёсо. Ещё в школе никто никогда не мог выпросить у него ни резинки, ни карандаша. Все, например, идут в кино, а он - деньги в копилку. Все в очередь за эскимо, а он опять - деньги в копилку. Денег накопил целый сундук. А тут - раз! - деньги взяли и отменили. Насовсем! Сел Лёсо на сундук и такого рёву задал, что его едва водой отлили. Потом ему говорят:
- Ну чего ты ревёшь? Ведь одеваешься, как все. И ешь теперь, как раньше короли не ели.
А Лёсо, знай, хнычет:
- В кино не ходил... Эскимо не ел...
Смотреть на него съезжаются из самых дальних уголков Ортиса. Особенно часто в этот город приезжают артисты. Ведь на сцене всё должно быть правдиво, как в жизни. Значит, и плач должен походить на настоящий. А где его увидишь, если все улыбаются? Вот и приезжают артисты к рёве учиться. И стоит ему только с сожалением напомнить: "Да, много денег пропало!" - как Лёсо заливается слезами.
После каждого сеанса артисты аплодируют ему. А то и руку пожимают благодарят.
Правда, рёва от такого внимания постепенно зазнался, повеселел и стал реже плакать, и тут артисты перетрусили: а вдруг он совсем реветь перестанет?
Но я думаю, страшного в этом ничего нет. Пусть тоже смеется. Он и так немало слёз пролил из-за своих денег. А рёву можно с Земли доставить - у нас они ещё не перевелись.
Сонное царство
Это случилось в первый же день, как я очутился на Ортисе. Идём с Кинечу по городу. Я, конечно, глазею по всем сторонам. Вдруг слышу звон курантов, а потом музыку, похожую на колыбельную. Смотрю, прохожие на улицах забеспокоились, засуетились. Одни торопятся занять места на скамейках, другие - прямо на газоны лезут. И устраиваются так, будто спать собираются.
Не успел я и глазом моргнуть, как все уже спали. Спали прохожие и постовые. Спали водители и пассажиры. В магазинах - продавцы и покупатели. Остановились и троллейбусы. Замолчало радио. Потухли телевизоры. Настоящее сонное царство!
Мой Кинечу тоже начал клевать носом.
- Что случилось? - спросил я его с удивлением.
- Тихий час, - успел ответить Кинечу и захрапел.
Потом, когда тихий час кончился и все проснулись, Кинечу объяснил, что вместе со звоном курантов из отдела здравоохранения по городам и сёлам посылаются специальные сонные лучи.
На меня, как на новичка, они подействовали не сразу (поэтому-то я и видел, как спали ортисяне). Но и я всё же не устоял перед сонными лучами и тоже вздремнул. Да так сладко, что Кинечу еле-еле растолкал меня. Славный он ортисёнок - этот Кинечу!
Письмо третье
Страна автоматов
Ты послушай, Степка, какая техника на Ортисе! Автоматов здесь видимо-невидимо. Шагу не сделаешь, чтобы не столкнуться с автоматом. Автомат-регулировщик. Автомат-видеофон (не телефон, а видеофон: разговариваешь - и видишь с кем). Автомат-библиотекарь. До чего додумались ортисяне - даже автомат для очистки перьев изобрели!
Так вот, шагаем мы с Кинечу по городу. Смотрю - боксёрский ринг у дома. Прямо на улице. Зевак немного, но боксёры работают на честность. Видно, соревнование ответственное. Судья, секунданты-всё, как у нас. И боксёры что надо! Бац-бац! Прыжок. Выпад. Бац! Тузят друг друга по всем правилам. Бросок. Глухая защита. Удар.
Но что это? Уснул судья, что ли? Боксёры бьются три... пять... десять минут, а гонга нет. Я не выдержал и закричал:
- Время-а-а!
Но меня никто из зрителей не поддержал.
А Кинечу, улыбаясь, сказал:
- Время ещё не вышло. У нас раунд пятнадцать минут.
"Ого-го! - подумал я. - А у нас на Земле три минуты!"
Наконец ударил гонг!
Боксёры отошли каждый в свой угол и... встали. Им даже стулья не подали!
Тут из дома вынесли полотенца и начали массажировать... секундантов и судью.
- Они что, в своём уме? - удивился я. - Или у вас не положено отдыхать боксёрам?
- Сейчас и боксёры получат своё, - сказал Кинечу.
И действительно, на ринг поднялись два ортисянина и подошли к боксёрам.
И тут произошло такое, что я не поверил своим глазам. Грудные клетки боксёров распахнулись, и я увидел внутренности. Да, да, внутренности! Я увидел катушки! Массу катушек, переплетённых проводами. Увидел ряды лампочек и несколько десятков переключателей. И тут до меня дошло, что боксёрами были автоматы.
Роботы-боксёры! Что им раунд в пятнадцать минут! Они могли бы тузить друг друга по целому часу. И массаж им, конечно, без надобности. Смазка другое дело. А секунданты - это вовсе и не секунданты, а конструкторы.
Пока я смотрел на боксёров, судья пригласил на ринг одного из конструкторов и поднял его руку: победитель!
Ортисяне, приветствуя победителя, начали хлопать его по плечу. Один из конструкторов стал расхваливать боксёров:
- Роботы-боксёры - это огромный шаг вперёд в ортисянском боксе. Скулы не своротишь, глаза не выбьешь. А гайка какая вылетит - долго ли новой заменить!
И невдомёк было конструктору, что одной гайки не хватало у него самого. Ведь бокс-то - это физкультура!
Роботы слушали молча. Они как остановились после драки, так и стояли на своих местах с распахнутыми грудными клетками.
И мне почему-то стало грустно...
Есть на Ортисе и роботы-шахматисты. Только между собой они не играют, потому что не умеют нападать. Зато с ортисянами сражаются стойко. Как запрограммируют им какую-нибудь защиту Каро-Канна или Нимцовича, так хоть лоб у тех треснет от самых блестящих комбинаций - не пробьёшь.
Ортисяне к железным шахматистам относятся с уважением. А по-моему, роботам в шахматах делать нечего. Нет у них выдумки. Будь моя воля, я отправил бы их на переплавку. В крайнем случае их можно было бы использовать в качестве роботов-полотёров или швейцаров.
Но кое-какие автоматы ортисян мне определенно понравились.
Например, звукособиратель.
Звукособиратель
О звукособирателе я ещё на Земле слыхал. Какой-то изобретатель-самоучка предлагал его одному бюрократу. Но бюрократ, понятно, отмахнулся. Иначе он и не был бы бюрократом! А здесь звукособиратели на каждом шагу: в квартирах, в классах, в театрах -в езде, где можно найти лишний шум. А работа у этого прибора - собирать звуки и перерабатывать их в электричество.
Покричали, например, ученики на перемене - автомат соберет всё до единого звука. А сели на урок - нате вам свет. Сами старались.
Я смотрел на это великое изобретение и думал: "Поставь-ка такой аппарат на перемену в нашей школе. За десять минут его так зарядят, что электричества хватит на троллейбусную прогулку по всему городу?"
На уроках, когда вызывают двоечников, аппарат можно не включать. А если поставить звукособиратель на сборах или на заседаниях советов отрядов и дружин? Да речами на них мы смогли бы освещать всю школу!
Или тот же стадион. Вот уж где попотел бы этот самый звукособиратель! Один Лёнькин свист смог бы зажечь лампу в тысячу свечей. Весь город после матча прямо сиял бы в огнях.
Так что звукособиратель, по-моему, - изобретение стоящее. На Земле бездельничать ему не пришлось бы. Но ортисяне так увлеклись автоматами, что и не заметили, как перестарались. И тут я сказал им своё слово.
Перочистка
У ортисян так. Чтобы очинить карандаш-автомат. Вычистить перо от соринки - автомат. Пишет ученик на уроке и вдруг видит - волосок на пере. Что делать? Он просит разрешения подойти к автомату, включает его, опускает перо, нажимает кнопку и ждет, пока автомат не подаст ему перо без волоска.

Ортис - десятая планета - Антипов Георгий => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Ортис - десятая планета на этом сайте нельзя.
 Осенний свет http://litkafe.ru/writer/7631/books/32386/gardner_djon/osenniy_svet