А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Алферова Любовь

Ночь в ином измерении


 

На этой странице выложена электронная книга Ночь в ином измерении автора, которого зовут Алферова Любовь. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Ночь в ином измерении или читать онлайн книгу Алферова Любовь - Ночь в ином измерении без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ночь в ином измерении равен 21.16 KB

Ночь в ином измерении - Алферова Любовь => скачать бесплатно электронную книгу



Алферова Любовь
Ночь в ином измерении
ЛЮБОВЬ АЛФЕРОВА
Ночь в ином измерении
От злости двоилось в глазах. Он нарочно пошел домой пештсом, Чтобы остыть и успокоиться, но это не удавалось.
Дрожал каждый нерв. Как опостылевшая, заезженная пластинка, которую без конца крутит сосед за стеной, в бессчетный раз повторялся в памяти Кудашова разговор с Дробининым. Руководитель в открытую потешался, и противоречить его издевательским доводам было бесполезно и бессмысленно, но Кудашов унизился до спора и теперь страдал.
Два года отсидел он за чертежами, чтобы однажды с победным видом явиться в кабинет Дробинина, придержать того, вечно куда-то убегающего, за рукав и развернуть чертеж.
Дробинин быстрым, смекалистым взглядом скользнул по листу. Конечно, он сразу догадался, какую штуку выдумал Кудашов. Но криков восторга не раздалось.
Лицо руководителя вмиг сделалось скучным, даже досадливым. Чуть помедлив, он утомленно спросил:
- Что это?
Кудашов опешил. Он еще надеялся, что Дробинин его разыгрывает. Когда они учились в институте, шутки друга делались достоянием факультета. Но Косте Кудашову сейчас было не до острот. Он ответил пламенными восклицаниями:
- Установка! Пятая линия потока! Безупречная точность! Освобождается целая бригада! А качество?
Дробинин уселся за стол, скорбно подпер рукой массивную голову и посмотрел на Константина с соболезнованием:
- Долго - ковырялся-то?
- Ночами,- похвастал тот.
- Ночами... - вздохнул Дробинин. - Спать надо по ночам.
- Может быть, ближе к делу? - дружественно намекнул Кудашов.
- А нет никакого дела, - иронически отозвался Дробинин. - Славненький автоматик. Придумано хитро. Да ведь я и не сомневался, что ты у нас башка!
У Константина был порыв скрепить успех рукопожатием. Однако Дробинин руки не подал. Не поднимая лобастой головы, он выбрался из-за стола и принялся в томлении прогуливаться по ковровой дорожке. Вид у него был глубокомысленный и даже как будто огорченный.
- Значит, монтируем? - напомниил о себе Кудашов.
- Что монтировать? - изрек Дробинин мрачно. - Рабочий день кончился, этаж пустовал, голос руководителя раздавался в неживой тишине. Ставить-то, родимый, нечего. Чертеж к потоку не прикрепишь. Из пластилина сей мудрый автомат тоже не вылепишь. Его, мил друг, где-то изготовить надо. Тут я вижу детали, которых ни один завод не выпускает. Так что тащи чертеж домой. Когда обзаведешься детишками, будешь показывать им, какой у них отец изобретатель.
Напрасно Кудашов метался у стола, выразительно взмахивая руками над чертежом, убеждал заказать автомат в экспериментальном цехе другого завода.
- А меня оттуда - в шею! - подзадоривал Дробинин.
- Попробуем у себя - в ремонтных мастерских! - горячился Кудашов.
- Ха! Будто ты не знаешь наших мастерских! Два верстака и станок токарный, а тут - точное литье!
- Сам формы сделаю, - клялся Кудашов. - Дашь командировку на литейный завод?
- Прыткий ты, батенька! По какой же это статье расхода я тебя в металлургию командирую? По обмену опытом? - резвился Дробинин и так же иронически предлагал: - Ты в общество изобретателей обратись. Авось, там помогут.
- И обращусь! - возмутился Кудашов.
- На здоровье. Только не в рабочее время, пожалуйста. Не в ущерб дисциплине, так сказать Я ведь тебя за добросовестность ценю в первую очередь. Так что - пользуйся почтовой перепиской. Это очень удобно и времени отнимает меньше.
Кудашов стал заискивать: - Нам рабочие на комбинат требуются? Требуются!
А тут целая бригада на потоке высвобождается, а? В другом цехе она, может, нужнее.
- Бригада мне погоды не сделает, - возражал Дробинин. - Зачем ее высвобождать? Люди привыкли. Операции за считанные секунды выполняют. Совсем незачем их с места на место переставлять.
- Качество! - застонал Кудашов.
- Hy, милый! Качеством нас пока не попрекали. Вот укажут - тогда приструним кого надо. Всего и делов!
Кудашов негодовал. Он сворачивал чертеж в тугую трубку с таким выражением, будто душил змею. Не простясь, выскочил вон. Он жалел себя. Жалел до омерзения. Мысли о собственной наивности, о напрасном подвижничестве были неотчетливыми и почему-то путались с воспоминаньями о том, как ночами, пока он возился с расчетами, за стеной переливался упоительный смех соседки Алины Ланской, рокотал незнакомый мужской голос. Вскоре в комнате Ланской стал кричать по ночам младенец. Плач ребенка отвлекал Кудашова. Иногда он печально задумывался, отчего его самого так упорно минуют немудреные радости быта: семья, дети, достаток... Чтобы отогнать грусть, он мыслил о. своем особом предназначении. Отдаленно видел себя ведущим инженером, признанным изобретателем.
Что ни говори, а надоело жить безликим. День за днем барахтаться в мелких производственных неурядицах. В душе вызрела потребность преобразований. Он вдохновенно взялся конструировать автомат... Теперь ему хотелось растерзать злополучное изобретение в клочья.
Но утолять ярость на глазах прохожих Константин позволить себе не мог. На него и так посматривали с опаской. Он шел в распахнутом пальто, галстук ветром закинуло на плечо, верхние пуговицы рубашки он оборвал еще в кабинете Дробинина, а кепку и перчатки забыл в гардеробе. Мокрый ветер ранней весны трепал его волосы, поднимал их дыбом над сухощавым костистым лицом. Крупные серые глаза от отчаяния и злости светились серебром, как лунные осколки. Чертеж рвался из рук. Картон грохотал, как жесть.
Кудашову казалось, что под напорами ветра весь город колеблется, будто отраженный в воде. Плавный танец исполняли стволы на бульваре, шевелился асфальт, едва уловимыми волнами колыхались каменные громады зданий. Силуэты прохожих дрожали и множились, как тугие потревоженные струны. Собственное тело тоже ощущалось трепетным и непрочным: не то вот-вот растечется клейким пятном по тротуару, не то ветер разнесет его, как водянистую пыль.
Пляску предметов вокруг и это незнакомое чувство телесной непрочности Кудашов объяснял крайним возбуждением нервов. Всерьез пугало его другое: по времени давно должны были сомкнуться весенние сумерки, а между тем пламенел золотисто-оранжевый, невероятно резкий свет. Кудашов озирался, стараясь сообразить, откуда льются удивительные лучи. Недалеко от его дома в просвете между зданиями открылся незастроенный пустырь. Над ним ветер сдвинул поле облаков - и там полыхало слишком косматое для закатного часа незнакомое солнце. Небо по сторонам сделалось изумрудным. В пожарном полыхании возмущенного светила Кудашов, изрядно напуганный, заметил, что шаткие контуры его города пересечены недвижимыми очертаниями каких-то чужих строений. У Кудашова захватило дух от их великолепия, даже страх растворился перед дивной, призрачной красотой. Будто вырубленные из малахитовых и лазуритовых скал, стояли высокие дворцы. Фасады украшали мраморные барельефы, литые бронзовые орнаменты, статуи цвета слоновой кости. Туманно тая, еще чернел перед глазами Кудашова ряд голых лип на бульваре, но статные, в глянцевой зелени деревья, пестрые травы газонов уже окружали его. Теперь неподдельные настолько, что к ним можно было прикоснуться.
Происходило нечто, сильно и недвусмысленно сходное с безумием. Однако если Кудашов еще сознавал себя, значит с ума он все-таки не сошел или сошел, но не окончательно.
- Спокойствие... - забормотал он вслух, овладевая собой. - Вероятнее всего, я вижу сон. Наверное, сел в трамвай и заснул. Бывает. Но я не садился в трамваи! Так... Восстановим события. Я расстался с Дробининым, вышел за проходную. Было сумеречно, ветрено, сыро. Пошел пешком, чтобы остыть... Все понятно! Нервное перевозбуждение, сердечные спазмы - я рухнул в обморок на бульваре - и это обморочные видения.
Тем временем Кудашов брел вдоль изумительных зданий. Свежая листва деревьев пахла каким-то терпким соком. Он улавливал щебет, посвистывание: это, скрытые в кронах, раскричались вокруг него птицы.
"Нет, со мной не обморок, - безо всякого отчаяния, а скорее даже удовлетворенно подумал Кудашов. - Никак не обморок. Вокруг все так явно. Может быть, я умер? Мозг еще не угас,- и это предсмертный всплеск воображения..." - мысль прервалась: Кудашов снова увидел солнце. То самое солнце, что открылось ему в последние мгновения над пустырем вблизи родного дома.
Теперь диковинное светило всходило над незнакомой местностью, над шатровыми куполами, острыми башяями, наклонными кровлями. Золотые блики оживили гордые лица статуй. И над фонтаном, плещущим в пустом саду, образовалась крохотная радуга. А солнце ярилось, как буйный костер, разбрасывало змеистые лучи-протуберанцы. Однако зноя не было. Кудашов даже поеживался от рассветной прохлады, а может, его просто бил нервный озноб. Удивительным показалось ему, что, померев, он не забыл захватить в потусторонний мир чертеж и тот белой трубой торчал под мышкой.
"Нет, я не умер, - на сей раз обреченно вздохнул он.- Обыкновенные галлюцинации сумасшедшего, Я сошел с ума, вот и все. С чем себя и поздравляю, Доизобреталcя!" ,Он никак не мог ни объяснить, ни ощутить: сколько времени прошло с тех пор, как он погрузился в странные видения. Время сделалось условным, а вернее - исчезло вовсе, как это бывает во сне, когда оно измеряется чередованием событий и картин, порожденных воображением спящего. И, как во сне, Кудашов вдруг стал чувствовать, что он не один среди торжественных красот города.
Едва он угадал чью-то близость, как неведомое одушевленное существо стало проявляться. Сперва белесым призраком, подвижным, ускользающим. Потом туманное реяние замедлилось, вылепился человеческий силуэт.
Кудашов близоруко всмотрелся: навстречу ему выступила женщина, рослая, смуглая, в длинном складчатом одеянии. Она бесстрашно приблизилась.
Большие, с лиловым отливом глаза светились лаской, покоем и грустью. Овал лица был узковат, а черты так нежны, что боязно становилось дышать вдруг они снова обратятся в трепетный туман. Высоко уложенные бронзовые волосы делали голову царственной. В одну секунду пронзило Кудашова отчаянное желание не расставаться с ней... Если бы она не была сном. Но незнакомка заговорила. Голос ее переливался, словно в оперном речитативе. Он различил слово: "Рола", "Рола", которое повторялось часто.
Кудашов беспомощно улыбнулся, покачал головой, Денщина будто насторожилась, потом взгляд ее прояснился снова. Она сомкнула узкую ладонь на запястье Кудашова, возобновились переливы ее музыкального голоса. Теперь он все понимал, будто слова возникали в его собственном сознанье.
- Кто ты? - спрашивала она. -Твой вид странен. Меня пробудили и вывели навстречу волны отчаяния, исходящие от тебя. Откуда ты?
- Не знаю, - признался Кудашов. - Кажется, я болен.
- Ты, верно, несовершенен? Я тоже несовершенна, потому что тоскую, а дух должен быть уравновешен. Весь наш мир пребывает в равновесии. - Она улыбнулась утешительно. - Но меня исцелит Рэй. Он и тебе поможет. Он знает тайну полей и секрет измерений. Пойдем к нему. Как зовут тебя?
Кудашов назвался.
- Твое странное имя, как шелест или как стук детских игральных шаров... У нас нет таких имен. Я - Рола. Рэй - наисовершенный из нас. Он умеет править духом. Он поможет.
"Рола, Рола", - повторял про себя Кудашов и не мог избавиться от чувства, что где-то слышал это имя.
Может быть, сам придумал в детстве.
Они двинулись. Неистовое солнце поднималось все выше. В ветвях восторженно горланили птицы. Не без страха Кудашов заметил, что диковинный город наполняется людьми. Они выходили из резных дворцовых ворот, певуче приветствовали друг друга, спешили иди неторопливо прогуливались. Становилось, многолюдно.
Кудашову все же продолжало мерещиться, будто иноплеменники обретают плоть нежданно, тем же чудесным способом, что и Рола - выступая из полупрозрачного тумана.
Эти люди не отличались от земных обитателей, но представляли здоровое, сильное племя. Мужчины и женщины были стройны, смуглы, моложавы. Женщины были в длинных платьях. Мужчины носили костюмы фехтовальщиков. Преобладали серебристые и алые цвета, выразительно оттенявшие загорелые лица. Бледный, с воспаленными глазами, в тяжелом расстегнутом пальто, Кудашов выглядел среди этих артистичных личностей весьма нелепо, но неизвестные люди разглядывали его без смеха и страха, с доброжелательным любопытством.
Даже черноволосые, в коротких костюмчиках дети прекращали беготню и простодушно рассматривали странного пришельца. Некоторые в раздумье носасывали указательный палец, но испуга Кудашов не заметил и на детских лицах. Он же невольно прикидывал, сможет ли защититься, если на него вдруг ополчатся, и озирался с животной осторожностью.
Когда его охватывал страх, Рола крепче сжимала его запястье, будто боль передавалась ей, и торопливо приговаривала:
- Не бойся, не бойся. Рэй поможет. Мы уже близко.
Кончились зеленые, как лесные просеки, улицы. Распахнулась мощенная голубыми плитами площадь. Здания, замыкавшие ее непорочный круг, чем-то отдаленно напомнили Кудашову современные строения: лаконичная архитектура, фасады сплошь из стекла. Правда, на плоских крышах пузырились огромные прозрачные шары и колбы разных форм, назначения которых Кудашов разгадать не мог.
В один из этих домов Рола ввела робеющего Кудашова. Он увидел винтовую лестницу из светлого металла, что опоясывала громадный, как в нефтехранилище, цилиндр с люками и яйцеобразными выпуклыми окнами.
Рола уловила его недоумение.
- Это Ладья Обзора. Рэй проникает в ней за грань измерений.
"Инопланетный корабль? - силился сообразить Кудашов. - Летающая тарелка? Нет, не. может быть! Просто я подгоняю факты под известное".
Когда ступили на серебристый трап, ладонь Ролы ненароком соскользнула с запястья Кудашсгва, От неожиданности он пошатнулся, шагнул вперед, но разглядеть уже ничего не мог. Перед глазами, слепя, закружились яркие, пестрые пятна. Издалека он слышал зов Ролы, скорее угаданный, чем различимый. Когда же вскоре вернулось зренье, сбитый с толку, Кудашов узнал годами не мытую, в пятнах кошачьей мочи лестницу собственного.Дома. Знакомо пахло затхлостью. Возврат можно было считать выздоровлением, если бы Константин не ступал, как по вате, а замызганные стены знакомого подъезда не светились зеленоватым водянистым светом, как в иллюзорном здании, где хранилась Ладья Обзора.
Кудашов услышал торопливый топот. С верхней лестничной площадки к нему спускалась соседка Алина Ланская. Кудашов пошатнулся - у Алины было лицо Ролы. То - и не то, будто Ролу переодели в Алину: шапка ручной вязки скрывала гордый лоб, под подбородком топорщился шарф, худенькую фигурку портило пальто из "Детского мира" наивного фасона, поношенное.
- Тебе плохо, Костя? - Алина приостановилась. Кудашов рассмотрел ее глаза: нет, не Рола. Вo взгляде Ланской - безнадежный покой подавленной тоски. Это осталось от любви. Ласковый лепет за стейой смолк слишком скоро. Кудашов мигом припомнил Наступившую потом тишину. Сын Ланской родился после бегства отца. Теперь Алина подрабатывала где-то уборщицей, потому что не могла устроить сына в ясли, йока тому не исполнится год. На два-три часа она оставляла ребенка со старухой Рикардовой из их же квартиры, которая с удовольствием называла возлюбленного Алины проходимцем и брала с нее за услуги пятнадцать рублей в месяц" -" Костя! - снова окликнула Алина.
Он что-то ответил, отвел глаза и содрогнулся: вверху, на лестничной площадке, как бы в цветных кругах театрального света, стояла прекрасная Рола с простертою к нему, манящею рукой. Он зажмурился. Ланская уплывала вниз, растворяясь в безостановочном скольжении. Он опять почувствовал дрожь каждой клетки своего тела. И хоть вернулся в Ладью Обзора, вновь обретенное видение было уже не столь чистым. Рука об руку с РоЛой они поднимались к верхнему, ярусу цилиндра, а по сторонам возникали и уносились знакомые двери квартир многоэтажного дома, изредка распахивалась пропасть лестничного пролета, огороженного сеткой, но без лифта, мелькнула вдруг надпись, процарапанная по штукатурке еще кем-то из школьных товарищей: "Кудашов - осел".
Квартира, где он жил с младенчества, находилась в верхнем этаже. Кудашов узнал прихожую, но дальше пространство раздвигалось и открывался зал, похожий на зеленый кафельный, бассейн без воды. Как на выставке, вразброс стояли здесь какие-то компактные устройства, по виду сходные с причудливыми скульптурами модернистов. Подле каждой небольшой пульт с клавиатурой. Вдруг Кудашов узнал среди устройств обшарпанный ларь соседки, где она складировала старье, отравляя коридорный воздух мерзким запахом нафталина. Тут же виднелись вешалки с охапками пальто, допотопный холодильник самого Кудашова, который не помещался в комнате. Словом, видения попрежнему смешивались, путались...
- Я дома? - спросил он болезненно.
- Сейчас, сейчас, - успокоила Рола. - Ты достоин высокого сострадания, а высокое сострадание - это и есть любовь.
- Ты останешься со мной? Мы будем жить здесь вместе! - воскликнул он в бессмысленной надежде.
- Меня нет. И тебя нет. Но мы есть. Ты сейчас поймешь. - Ее утешительный шепот прервала реальная трель Дверного звонка. Звонили три раза, - значит, к Кудашову. Он непроизвольно рванулся, открывать и выпустил руку Ролы. Будто отделясь от каменной стены, к нему двигались двое Дробинин и горбоносый статный старик с антрацитовыми глазами. .Дробинин нес портфель, где звякали бутылки. Старец был одет в пурпурное трико. Шекспировский серебристый воротник подпирал гордую голову. За плечами развевалась короткая накидка, искрясь, как свежий снег. Наряд его горел, притягивая взор, и Кудашов сразу потерял из виду Дробинина.
- Рэй, - проговорила Рола откуда-то из-за спины Кудашова. - Этот человек потерял себя. Он не уразумел обстоятельств, и они играют им. Он испытывает недоумение страх. Помоги ему, Рэй!
Музыка женского голоса стихла. Кудашов услышал вполне земную, ворчливую речь Рэя.
- Я тоже в недоуменье, - произнес старец, мерцая антрацитовыми глазами, - неужели поле нравственной энергии тебе подобных столь расчленяемо, что от незначительного столкновения мнений приходит в полное расстройство, выводит из себя и даже, как показывает твой пример, заставляет блуждать в тех измерениях, которые по нормам вашего разума могут только померещиться.

Ночь в ином измерении - Алферова Любовь => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Ночь в ином измерении на этом сайте нельзя.