Эпосы, легенды и сказания - Старшая Эдда - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Локхард Джордж

Стрела Дамокла


 

На этой странице выложена электронная книга Стрела Дамокла автора, которого зовут Локхард Джордж. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Стрела Дамокла или читать онлайн книгу Локхард Джордж - Стрела Дамокла без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Стрела Дамокла равен 24.98 KB

Стрела Дамокла - Локхард Джордж => скачать бесплатно электронную книгу




Джордж Локхард
Стрела Дамокла
В кристалле разум находится в совершенном покое. В звездном пространстве разум - в совершенном движении. Человек есть мост между этими двумя состояниями разума. Через человека течет поток разума в видимый мир. Ноги человека вырастают из кристалла, живот его - солнце, его глаза - звезды, голова - чаша с краями, простирающимися во вселенную. Человек есть владыка мира. Ему подчинены стихии и движение.
А. Толстой, «Аэлита»
В квартире кто-то побывал. Едва переступив порог, Мойше ощутил тревогу и судорожно отпрянул, прижавшись к стене всем телом. Дрожащей рукой нашарил выключатель.
Одинокая лампа под потолком медленно, словно нехотя, налилась светом. Комната выглядела нетронутой; железная кровать в углу, шкаф, стол, полка с книгами, кресло-качалка у окна, порченный молью плед. Старые часы на стене неторопливо тикали.
Им пришлось отсчитать почти минуту, прежде чем Мойше рискнул сделать шаг в комнату. Его грудь судорожно вздымалась, водянистые глаза испуганно моргали за толстыми линзами очков. Царила полная тишина, нарушаемая лишь безжизненным тиканьем.
«Окно», подумал Мойше. «Утром я закрыл ставни на крючок.»
Крючок был на месте. Пустой гранёный стакан всё так же стоял на столе, рядом лежала пачка валидола и тетрадь. Ничего не изменилось.
«Старею», подумал Мойше. Усилием воли он заставил себя снять пальто и повесил его на вешалку у двери. Руки слегка дрожали от пережитого страха.
Посидев минут десять на кровати, Мойше немного успокоился. Встал, ногой подтолкнул ведро к стене и открыл кран, торчавший над радиатором. Оттуда послышался хрип умирающей свиньи.
Мойше вздохнул; для таких случаев за кроватью стояла кастрюля. С трудом опустившись на колени, он зачерпнул несвежую воду и уже собрался выпить, когда внезапно зазвонил телефон. От неожиданности Мойше уронил стакан.
«Кто бы это мог быть?»
Старый дисковый аппарат стоял на подоконнике, рядом с единственным кактусом. Мойше несколько секунд колебался, брать ли трубку. Но телефон вновь издал требовательный звонок. Пришлось подчиниться.
- Квартира Левинзона.
- Профессор, это вы?
«Квинт», - Мойше невольно вздрогнул.
- Да, Квинт?
- Вы сейчас свободны? Надо поговорить.
Сердце гулко ударилось о рёбра.
- Уже поздно...
- Это очень важно, профессор!
Мойше растеряно потёр лоб.
- Хорошо, Квинт, я приеду. Где ты?
- Мы в подъезде вашего дома, звоним с мобильника.
- Ты не один? - слабо спросил Мойше.
- Только я и Валерия, профессор. Пожалуйста, откройте дверь.
Послышался длинный гудок. Несколько секунд Мойше недоверчиво смотрел на телефон.
Внезапно в дверь постучали - сильно, напористо. Так стучат энергичные молодые люди или преторианцы. Вздрогнув, Мойше поправил очки и подошёл к двери.
- Кто там? - спросил он нерешительно.
- Это мы, профессор!
Нервно перебрав пальцами, Мойше накинул цепочку и повернул ключ в замке. Сквозь приоткрытую дверь сразу потянуло запахом дорогих сигарет.
- Да мы это, профессор, мы, - нетерпеливо произнёс юноша, стоявший на лестничной клетке. Мойше снял цепочку и отошёл к кровати.
- Добро пожаловать, - сказал он растеряно.
Пропустив вперёд сестру, Квинт Гораций Веррес вошёл в комнату и сразу закрыл дверь. Он был совсем молод, но уже походил на своего знаменитого отца. Квадратный подбородок, широкие плечи, высокий аристократический лоб, светлые волосы и белая кожа сразу выдавали чистокровное происхождение юноши. Только яркие голубые глаза, полные энергии, отличали сына от отца, получившего прозвище «рыбы» не только за хладнокровность.
В отличие от Квинта, его старшая сестра Валерия красотой не отличалась. Слишком полная и крупная, с угольно-чёрными волосами, она сильно поранилась в детстве, с тех пор левая сторона её лица была неподвижной. Из-за этого, а также из-за острого ума и склонности к политике, Валерия оставалась незамужней в тридцать лет.
- Простите за такое вторжение, - сказала она, бесцеремонно усевшись на кровать. Квинт, оглядевшись в поисках стула, пожал плечами, смахнул со стола пачку валидола и взгромоздился на край.
- У вас даже визора нет? - спросил он недоверчиво.
Мойше покачал головой и невольно подумал, каким он представляется этим молодым тиграм. Невысокий пожилой человек, сгорбленный, лысеющий, с огромным лбом и копной седых волос, в тяжёлых очках, с трясущимися руками. Даже летом носит чёрное пальто, постоянно роняет папки с бумагами и заикается на лекциях.
Жизнь не слишком жаловала профессора Мойше Левинзона; он был одним из лучших физиков мира, но давно оставил надежду получить хотя бы кафедру. Молодые и напористые, пусть даже менее талантливые коллеги, один за другим уезжали в престижные университеты, среди бывших студентов Мойше двое стали профессорами в самом Риме. А он уже тридцать два года преподавал физику и математику в захолустном северном городке Киеве. Начал школьным учителем, затем - первый и единственный успех - стал профессором регионального университета. Слабая надежда на перемены появилась лишь пять лет назад, когда в Киев прислали отпрысков опального сенатора Горация Верреса...
- Профессор, у нас неприятности, - голос Квинта прервал невесёлые мысли. Вздрогнув, Мойше поправил очки и воззрился на юношу.
- Что случилось?
Ответила Валерия:
- Вчера, уходя, вы забыли выключить свет в лаборатории, и туда зашёл сторож. Он нашёл фотографии и отнёс их декану.
Мойше судорожно втянул воздух.
- Какие фотографии? - выдавил он. - Те... те, которые...
- Нет, нет, - Валерия успокаивающе положила руку ему на плечо. - К счастью, не те. Он нашёл портреты сенаторов.
- Сегодня утром декан вызвал меня и задавал много вопросов, - Квинт отбросил догоревшую сигарету и вытащил новую. - Профессор, если мы хотим действовать, надо торопиться. Я не смогу долго скрывать объёмы закупок. Достаточно кому-то из бухгалтерии проверить счета за электричество...
Мойше затряс головой.
- Мы ещё не готовы, Квинт. Это слишком опасно!
- Придётся рискнуть, - жёстко ответил юноша. - Отец потратил на вашу машину почти всё своё состояние. Она работает - мы это знаем. Чего вы боитесь, профессор?
Мойше опустил голову. О, он мог бы подробно объяснить, чего боится. Со всеми выкладками, формулами, многомерными кривыми Сулхана Аль Джебры и уравнениями Медона Кипрского. Но Квинта и Валерию, а точнее сенатора Верреса за их спинами, интересовали результаты. Результаты, которые - как все они четверо знали - были вполне достижимы.
- Нельзя приступать к такому делу, плохо подготовившись, - медленно заговорил Мойше. - Вы не грубые легионеры, вы мои студенты, образованные люди. Неужели не понятно, как велика опасность?
- Нет в Риме ничего ценнее доблести его сынов, - с усмешкой процитировала Валерия.
- Доблесть здесь ни причём! - в волнении ответил Мойше. - Ошибка может уничтожить весь мир, каким мы его знаем! Дайте мне неделю, всего неделю, я закончу рассчёты и смогу точно предсказать результат.
Квинт взглянул на сестру.
- Неделю? - спросил он мрачно.
- Возможно, я управлюсь и раньше. Есть два очень нестабильных фактора, - вскочив, Мойше раскрыл свой старый портфель и принялся рыться в бумагах. - Сейчас покажу диаграммы...
- Не надо, профессор, мы верим, - Валерия встала. - Но постарайтесь закончить со своими факторами быстрее, поскольку нам очень непросто скрывать факты.
- У меня почти всё готово, надо лишь просчитать дисперсию результатов, - чтобы скрыть трясущиеся руки, Мойше продолжал копаться в портфеле. - Мы в любом случае начнём не позднее чем через неделю, а возможно и...
- Профессор, - оборвал Квинт. Он держал в руках толстый, глянцево-чёрный том с золотым тиснением вдоль обложки. - Что это?
- Где? - Мойше обернулся и так вздрогнул, что очки сползли на самый кончик носа. Судорожно вздохнув, профессор сел на кровать.
- Это один из справочников, которыми я пользуюсь для рассчётов...
- "История восточной культуры" - вслух прочитал Квинт. - Какое отношение она имеет к нашему делу?! - он в гневе бросил книгу на стол. - На что вы тратите время?!
Мойше огромным усилием воли заставил себя ответить спокойно:
- В науке всё взаимосвязано. Для точного прогноза иногда бывает необходимо погрузиться в прошлое на сотни, а то и тысячи лет.
- Квинт, остынь, - Валерия метнула на брата грозный взгляд. - Мы уже уходим, профессор. Простите за вторжение ещё раз.
Сын сенатора нехотя последовал за сестрой. В дверях обернулся.
- Учтите, профессор, - глаза Квинта на миг сверкнули холодным отцовским гневом. - Мы вложили в вас слишком много. Ошибок быть не должно.
- Учту... - выдавил Мойше. Дверь шумно закрылась.
Несколько минут учёный сидел на кровати, безвольно уронив руки. Наконец, собравшись с силами, встал, закрыл дверь на ключ, поднял с пола валидол. Тяжёлая нога Квинта раздавила край упаковки.
Почти минуту Мойше смотрел, как медленно сыпется белый порошок. Достаточно принять десять таких таблеток, и боль уйдёт навсегда. Он больше не будет плакать ночами, вспоминая лицо жены, не будет унижаться перед Квинтом и подобными ему. Столько лет... Столько лет потрачено на мечту.
«Я могу всё изменить» - подумал Мойше. Последние годы только эта мысль заставляла его цепляться за жизнь. - «Я могу всё изменить...»
Человек рождается, живёт, умирает. О подавляющем большинстве людей кроме этих слов - сказать нечего. Какой след они оставляют в сердцах? Вспомнит ли о них хоть одна живая душа?
А ведь многие умирают, не успев даже пожить как следует. Тем, кому повезло не погибнуть в юности, создать семью в зрелости, дожить до старости - им от первого крика до последнего вздоха оставалось почти семьдесят лет. Но что можно сделать за такое ничтожное время? Что можно успеть за одну человеческую жизнь?
Мойше сдавил в кулаке пачку валидола. Корень зла не в людях, корень - в проклятии, именуемом историей. Рим, Вечный Город, мир рабов и господ. Можно ли за одну человеческую жизнь разрушить тысячелетнюю империю страданий? Разрушить, чтобы построить новый мир, мир основанный на любви?
«Нельзя», - подумал Мойше. - «Конечно, нельзя.»
Но он собирался попробовать.
Опустившись на кровать, профессор Левинзон с трудом разжал пальцы и вытащил из мятой упаковки одну таблетку валидола.
Всего одну.
** **
По настоянию Квинта, сенатор Веррес лично присутствовал на старте. Грузный, высокий, с обрюзглым лицом, он с утра дышал в затылок Мойше и ходил за ним по всей лаборатории, время от времени задавая чёткие и конкретные вопросы. Профессор нервничал, хотя был вынужден отметить незаурядный ум сенатора.
«Каким же чудовищем он станет, если его план осуществится?» - подумал Мойше. Он помнил, за что Верреса изгнали с Капитолийского холма, помнил так же ясно, как лицо своей жены, умершей от тифа тридцать шесть лет назад. Тем летом впервые прозвучало имя Горация Верреса, самого молодого центурия Республики.
Последние пять лет Мойше ежедневно смотрел на копию того Верреса, Верреса Циничного, как называли его в молодые годы. Сенатор не имел никакого отношения к смерти жены Мойше, но ассоциативная цепочка помнилась до сих пор: горе, боль, смерть, Веррес.
Горе, боль, смерть.
- Не пора ли приступить? - спросил молодой Веррес.
Вздрогнув, Мойше усилием воли вернулся из прошлого и нервно потёр лоб.
- У меня всё готово.
- Минутку, - сенатор подошёл к сыну и что-то шепнул ему на ухо. - Профессор, мы вам полностью доверяем, но сами понимаете, риск необычайно высок. Будьте так добры, покажите, что погружено в машину?
Мойше медленно выдохнул. Сердце работало ровно, спокойно, постоянный страх последних месяцев бесследно пропал. Молча кивнув, он подошёл к аппарату и отвинтил внешний грузовой люк.
- Одежда, - Мойше коснулся первого контейнера. - Я тщательно исследовал весь период и подобрал одежду, в которой мы не будем выделяться. Здесь, - он тронул второй контейнер, - цифровые радиостанции, замаскированные под браслеты, оружие и подлинные документы, которые вы, сенатор, любезно нам предоставили.
Гораций Веррес улыбнулся уголками губ. «Действительно похож на рыбу,» - подумал Мойше.
- А что в этом свёртке, профессор?
- Продукты, - спокойно ответил Мойше. - Чем меньшее воздействие мы окажем на ткань времени, тем больше шансов на благополучный исход. Даже один неверный шаг в прошлом, сегодня может отозваться громом. Нельзя рвать яблоки, покупать хлеб или мясо, нельзя даже помочь умирающему, встреченному на пути. Мы, точнее отряд вашего сына, будет передвигаться только ночами, используя ракетные ранцы. Вся операция должна занять двое суток, из которых последние двенадцать часов - запас для непредвиденных ситуаций.
- Отец, всё давно рассчитано, - нетерпеливо вставил Квинт.
- Действительно? - сенатор приподнял левую бровь. - Разве то, что мы помним о произошедших событиях, не означает незыблемость времени?
- Будь время незыблемо, весь наш план не имел бы смысла, - усмехнулся Квинт. Шесть легионеров за его спиной поглядывали на блестящий аппарат с неприязнью.
- Что ж, - Гораций развёл руками. - Приступайте.
- Ты ещё устроишь триумф в нашу честь, мой Цезарь! - Квинт резким движением отдал честь. Легионеры, на миг замешкавшись, повторили жест.
- Идите, идите... - сенатор вздохнул. - Следите за моим мальчиком, профессор. Я доверяю вам.
Тяжело кивнув, Мойше последний раз обвёл взглядом свою лабораторию, где тридцать лет вынашивал, а потом и строил мечту. Сегодня, впервые за всё время, соблюдать идеальную чистоту не требовалось, поэтому Квинт и легионеры курили. Табачный туман висел в воздухе.
«Надо сказать что-нибудь вроде „Жребий брошен“», подумал Мойше. Но вслух произнёс совсем иное:
- В машину.
Говорить великие фразы должны великие люди. Профессор Левинзон собирался изменить мир сильнее, чем это удавалось любому другому человеку, но великим себя не ощущал. Он ощущал себя чудовищем.
Все настройки были давно записаны в память бортовой ЭВМ. Тесная кабина была рассчитана на восемь человек, уступка Квинту; из-за такой грузоподъёмности расход энергии составлял поистине астрономические цифры. Впрочем, машине придётся совершить всего два прыжка. И только Мойше знал, что на обратном пути он будет единственным пассажиром...
Легионеры уже расселись по местам, сгорбившись из-за сферической формы кабины. Квинт и Мойше заняли сидения друг против друга; ассистент установил между ними плоский двусторонний экран и подключил его к ЭВМ. Профессор положил руки на пульт.
- Задраить люк и очистить помещение, - приказал он, ощущая всю нелепость себя, говорящего такие слова. Тем не менее провожающие моментально подчинились. С лязгом захлопнулся тяжёлый диск люка, взвизгнули герметизирующие моторы. В кабине загорелся тусклый зелёный свет.
- Включаю наддув, - Мойше повернул кран слева от себя. В кабину с шипением начал поступать кислород. Теперь следить за манометром было работой Квинта.
- Потвердить готовность к старту.
- Готовность подтверждаю, - сразу отозвался юноша. Его глаза лучились возбуждением.
Мойше тихо вздохнул и нажал кнопку старта. Аппарат содрогнулся. Хотя тонкой настройкой и заменой сопел, грохот реактивных турбин был заметно снижен, шум от старта машины времени всё равно напоминал гром. Перегрузка прижала хрононавтов к сидениям.
- Высота двести.
- Высота пятьсот.
- Полторы.
- Две.
- Пять стадий, - Квинт бросил на профессора горящий взгляд. - Рассчётная высота достигнута!
Мойше не ответил; он один за другим подключал сверхпроводящие контуры. Кабину заполнил низкий гул тока. Снаружи, в стратосфере, аппарат окружило магнитное поле чудовищной напряжённости.
- Первая ось.
Тонкое, почти невидимое кольцо плазмы опоясало машину. В корпусе не было иллюминаторов, иначе жёсткое излучение мгновенно убило бы людей.
- Вторая ось.
Взбесившийся поток частиц начал вращаться. Два кольца плазмы двигались каждое в своей плоскости, проникая друг сквозь друга, как неспособна материя ни в одном другом состоянии. Кольца разгонялись, всё быстрее и быстрее, скоро аппарат был окружён призрачным экраном энергии. Внутри начала расти температура.
- Третья ось.
Плазма мгновенно перестала быть прозрачной и вспыхнула мёртвым фиолетовым светом, спектр которого уходил далеко в диапазон гамма-излучения. Машина стала неотличима от маленькой звезды: чудовищные вихри частиц вращались по трём взаимно-перпендикулярным осям, разрывая связи аппарата с пространственным континуумом. Сейчас машина времени была не материальным объектом, а только его проекцией на три плоскости в системе координат, двигавшейся вместе с Солнечной системой и Галактикой вокруг общего центра масс. Разница в скоростях между двумя точками отсчёта - положениями Земли в стартовом и финишном пунктах - создавала колоссальный дисбалланс энергий, и аппарат использовал его, чтобы поддерживать магнитное поле.
Три плазменые стрелы рвали плоть Вселенной. Но прежде, чем всего на миг родится четвёртая стрела - миг, достаточный, чтобы перенестись сквозь века - напряжённость энергии должна была достигнуть порога, найденного профессором Левинзоном тридцать лет назад во время школьного урока физики.
Ждать пришлось несколько минут, показавшихся людям годами. Температура корпуса непрерывно росла, но что гораздо хуже, рос уровень радиации. Мойше и Квинт не отрывали глаз от шкалы напряжённости поля; каждый держал палец на кнопке. Если бортовая ЭВМ опоздает хоть на пару секунд, энергия в сверхпроводящих обмотках перестанет сдерживать плазму и аппарат за ничтожную долю мгновения обратится в газ.
ЭВМ успела. На (бесконечность, ничто, бесконечность, ничто, беск...) время остановилось и (безвременье, вечность, безвременье, вечность, без...) снова пошло своим чередом. За бортом аппарата сменилось минус двадцать шесть лет.
- Двигатели в норме, обмотки в норме, энергия сто процентов... - рапорты следовали один за другим. Впервые за минус четверть века и ещё целый год, люди немного расслабились.
- Поздравляю, профессор, - слегка дрожащим голосом сказал Квинт. Но Мойше слишком устал, а легионеры были заняты проверкой систем;

Стрела Дамокла - Локхард Джордж => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Стрела Дамокла на этом сайте нельзя.
 Адан Огюст - Королева Изабо http://litkafe.ru/writer/6902/books/21810/de_lil-adan_ogyust/koroleva_izabo