А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице выложена электронная книга Отец ужаса автора, которого зовут Голубицкий Авенир. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Отец ужаса или читать онлайн книгу Голубицкий Авенир - Отец ужаса без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Отец ужаса равен 45.23 KB

Отец ужаса - Голубицкий Авенир => скачать бесплатно электронную книгу



I
Содержимое тюбика кончилось постыдным пузырьком, который, не успев надуться, тут же и лопнул, напоследок всё-таки брызнув на щеку мутной водичкой. Костя Обоюдов, благополучный сотрудник торговой фирмы, провёл по лицу рукой, чтобы утереться, но влаги не обнаружил. Зато понял, что самой серьезной проблемой ближайших полутора часов станет бритьё. В иное время Костя плюнул бы на это обстоятельство, позволив серенькой суточной щетинке дорасти до убедительной миллиметровки, но сегодня Косте предстояли переговоры - не знающая неурожаев растительность на их исход влиять не должна была.
Костя задумался. Выходов из создавшейся ситуации было, как, в общем-то, и всегда, несколько. Можно было зайти к соседям по лестничной клетке: к Вовке Лёвину или к Леониду Арцруни, но на этом пути имелись сложности непреодолимого характера: у Вовки, известного в округе алкаша, вряд ли имелось и простое-то мыло, не то что крем для бритья. Что же касается Леонида, то у него из тёмной и толстой кожи отовсюду рос первобытный какой-то, неудержимый волос, толстый и чёрный. Одалживаться у этого гейдельбергского человека каким-никаким, а все-таки средством личной гигиены Костя брезговал.
Валялась, правда, где-то старая, отцовская еще, электрическая бритва, но её надо было искать, а времени на поиски было мало. К тому же не было никакой гарантии, что этот совнархозовский механизм вообще заработает.
Конечно, можно было просто намылить морду обычным мылом, как это всегда и делалось раньше, но для человека, собирающегося ежегодно отдыхать в Испании и разъезжающего в пусть и не в очень новом, но все ж таки мерседесе, подобный имидж, как решил для себя самого Костя, никак не подходил. Даже если об этом никто и никогда не узнал бы.
Опыт показывал, что правильное решение проблемы почти всегда приходит само, если удается отвлечься ото всего так, чтобы голова казалась совершенно пустой. И действительно, через пару минут Костя знал, что будет делать: он заедет побриться по дороге в какой-нибудь салон. И, разумеется, в Москве, а не здесь, в области.
Далее все было как обычно: после теплого душа, Костя со всей нежностью и заботой вытер тело белейшим и мягчайшим махровым полотенцем, где-то прижимая посильнее, чтобы почувствовать убедительную твердость, а где-то - едва касаясь себя пушистой тканью. Затем перед зеркалом принял несколько мужественных поз и в который раз пожалел, что из-за нехватки времени никак не получается подкорректировать неплохие, в общем, пропорции. С успокоительным удовлетворением отметил, что он на месте и в отличной форме - теплые струйки душа, красивые позы и отсутствие на хозяине одежды всегда заставляли его наливаться тяжестью и упруго свисать с эдакой ленцой знающего себе цену профессионала: только дай - а там уж держись! Костя оттянул гордецу тонкую кожицу назад, чтобы полюбоваться, как он будет выглядеть пот?м, повертел им так и эдак и хихикнул: дурь, конечно, но ничего не поделаешь - ноблес, как часто говорит Сашка Розопаслер, Костин сослуживец, оближ. Костя усмехнулся, представив себе это последнее иностранное слово как русское приказание («Как это по-научному?»), но потом засомневался, можно ли вообще так сказать. Грамматика не была его самым сильным местом, но Костя, не став по этому поводу слишком угрызаться, в целом собой остался доволен.
Затем он облачился в свежие одежды: снизу чистый хлопок, дальше - хлопок в смеси и, наконец, сверху - новешенький, настоящий бутичный, а не какой-нибудь там с рынка, костюм - серый красавец итальянец (или испанец? «а, может, португал?»), элегантный и, страшно и сладко вспомнить, какой дорогой.
Прежде чем утвердить ногу в черном носке, высоком и плотном, в ботинке, Костя заглянул внутрь: телесного цвета нежная стелька с немецкими буквами и короной еще не успела потемнеть и продавиться от пятки и пальцев и, если серьезно не присматриваться, казалась совсем новой. Ногой из ботинка тоже еще не пахло, хотя приятный дух от неношеной обуви уже не чувствовался так отчетливо, как неделю назад, когда Костя купил эти прекрасные черные туфли, имея в виду обуваться в них по важным случаям. Костя вздохнул - жалко было не дорогой обуви, а утраты первозданной красоты.
- И так во всем, - сказал Костя вслух.
Скорчившийся на подоконнике кот, которому Костя еще не успел дать новое имя, услыхав хозяйский голос, сиганул на пол, и сделал предательскую попытку потереться башкой о Костины новые брюки ноги - коту хотелось жрать. Костя шуганул было его - не до кота с его нежностями, но устыдился. «В сущности, - подумал он, - по настоящему ласкаться умеют только люди и кошки». Тут к месту вспомнилось ему, как днями говорил он одной любительнице животных:
- Скажите, Валечка, ну, разве это ласки, когда вам в лицо пыхтят и суют мокрый язык, а в грудь пихают грязными лапами, а? Ласки - ведь это другое совсем, правда, умм?
Валечка Кандомблина была Костина сослуживица, убежденная и последовательная собачница, владелица огромного слюнявого пса. Валечку эту Костя время от времени дразнил в глаза, порицая ее чувства к собакам, и за глаза добивал неопровержимыми в неизбывном споре собачников и кошатников аргументами, которые, правда, почему-то приходили в голову гораздо позже того времени, когда они действительно были нужны.
Кот получил удовлетворение в виде горсти сухого корма из пакета - открывать новую банку с влажным и вонючим месивом кошачьих консервов Костя не стал из опасения как-нибудь нечаянно не изгваздаться в этой пакости.
Вообще-то говоря, престижа ради Косте по всему следовало бы обзавестись приличным псом, каким-нибудь там питом или даже стаффордом, как у Сашки Розопаслера, но беда была в том, что покусанный в детстве случайной шавкой, Костя в присутствии собак чувствовал себя неуверенно. Так что пришлось ограничиться котом. С котом этим вышла особая история.
Три дня назад, когда Костя, заслышав во дворе знакомое оживление, означавшее, что приехала мусорка, подхватил помойное ведро и вышел на лестничную клетку, он едва не споткнулся в темноте о что-то маленькое и мягкое, жавшееся к стене у самого дверного проема. Приоткрыв свою дверь, чтобы дать немного света на темную лестницу и нагнувшись, Костя увидел у своего порога странное и довольно противное существо: ушастое, тощее и при этом как-то гиппопотамисто складчатое. Существо дрожало и заглядывало Косте в глаза. Преодолевая постыдный страх, Костя все же присел над существом и только тут догадался: «Кот!» Первым внутренним движением Кости было дать этой отвратительной карикатуре на милое домашнее животное под бурдючное брюшко ногой, но что-то удержало его. Помойное ведро в тот день он так и не вынес. Позже, сидя на корточках над котом, лакавшим фруктовый йогурт из блюдца, и с отвращением обозревая омерзительный, чем-то напоминавший вяленое кавказское лакомство хвост этого чудовища, переходящий в такой же противный хребет, Костя смутно припомнил, что по телевизору, кажется, уже видел подобных уродцев и что говорилось про них что-то особенное. Не откладывая в долгий ящик, Костя позвонил Валечке Кандомблиной.
- Это, скорее всего, сфинкс, - сказала Валечка. - Новая порода такая. Убежал откуда-нибудь, дурачок. Сейчас самая мода на таких кошек. Вот люди! Заведут ради моды, а следить не следят.
«Мода?» - подумал Костя и к концу разговора с Валечкой решил оставить этого приблудного монстра у себя. «А там - посмотрим. Найдется хозяин - отдам. За вознаграждение. Не найдется - пусть живет». Костя вспомнил про обычай пускать в новую квартиру сначала кошку. «Что ж, и это кстати будет». Прощаясь, Валечка пообещала Косте принести завтра на работу «Энциклопедию домашних животных» ради пополнения соответствующих знаний.
Энциклопедия эта, роскошный переводной томище с прекрасными фотографиями, вот уж третий день лежала на журнальном столике, да Косте все никак не хватало времени, чтобы просто раскрыть ее и посмотреть хотя бы картинки.
Накормленный местами позеленевшим творогом, кот просидел под стулом на кухне до вечера, потом, осторожно нюхая перед собой линолеум, перебрался в уборную и там, к немалому удивлению и нечаянной радости Кости, нагадал, противно раскорячившись, прямо в унитаз, и начал исследовать квартиру. Обследование нового места жительства он закончил только к утру. А к концу следующего дня, как обнаружил вернувшийся с работы Костя, успел навести в доме свой «порядок»: скинул со столов и полок спокойно лежавшие там мелкие предметы и закатил часть из них в самые труднодоступные углы. Однако наибольшие бесчинства кот устроил на кухне, где разбил стакан с остатками кефира, и в ванной. Тут он сбросил на кафельный пол с полочки под зеркалом зубную щетку, бритвенный станок и тюбики с пастой и кремом для бритья. На последний Костя, войдя в ванную, и наступил. Из несчастного тюбика, противно чвакнув, вылетела длинная, с одного конца, жирная струя, а с другого - медленно вывалился вулканический натек крема. Убираясь, экономный Костя обнаружил, что, к счастью, выдавился не весь крем, и положил то, что осталось от тюбика, обратно на полку.
Получивший устный выговор (Костя не посмел стукнуть это голое чудище, боясь повредить ему отчетливо различимые под кожей ребрышки и потрошочки) кот вроде бы остепенился, ничего не разбил и вечером вчера только наблюдал за Костей. «Как все равно гипнотизирует, гад,» - усмехался про себя Костя, временами встречаясь глазами с его немигающими взглядом.
Третьегодневишная беда с тюбиком и была причиной сегодняшнего затруднения с бритьем. Кроме того, обычно такой пунктуальный и ничего не забывающий Костя как-то так по неизвестной причине забыл вчера купить новый тюбик крема.
Костя завтракать не стал - выпил только большую, с логотипом его компании кружку растворимого кофе. Если сейчас он будет рассиживаться, у него не хватит времени на посещение парикмахерской. Прихлебывая кофе (лучше бы, конечно, чайку, да вот везде показывают, что по утрам пьют именно эту дрянь), Костя наблюдал, как кот громко и быстро ухрустывал сухой корм из тарелки - отчетливо видно было, как комки пищи проталкивались под тонкой кожей в на глазах уплотняющуюся котовую утробу. «И куда в него столько влезает?» - подумал Костя.
У подъезда Костю приветствовал средних лет безработный Пурдошкин, которого Костя нанял охранять по ночам машину. За работу Пурдошкин ломил огромные бабки, но Костя согласен был. Тому были две причины: во-первых, Пурдошкин обходился дешевле, чем охраняемая стоянка, с которой все равно по договоренности с охранниками чья-то машина раз в месяц должна была так и так угоняться; а во-вторых, Косте сладко было думать, что у него будет какой-никакой, а все-таки слуга. Опыт первых двух недель эксплуатации трудящегося так Косте понравился, что он намеревался в скором времени завести себе еще слуг, причем обязательно женщин, и лучше среднего возраста, из которых он рассчитывал воспитать кротких, обожающих его за молодость, красоту и богатство рабынь.
Пурдошкин снял с головы ветхую пердульку с приколотым к ней значком, изображавшим необычной формы ножницы, и с нарочитой торжественностью протянул хозяину ключи от машины. Косте вспомнились виденные когда-то в кино шоферы в кожаных фуражках с затейливыми гербами, открывающие двери крутых роллсов-ройсов, и почему-то фраза из старого анекдота: «Князь Твердохлебов, вот ваш …» Костя улыбнулся веселому воспоминанию и милостиво отпустил слугу отдохнуть пока.
Радуясь безупречной работе всех узлов и механизмов своей горячо любимой машины и соответственно гордясь, Костя доехал до московского шоссе и остановился, ожидая, когда можно будет, свернув направо, втиснуться в поток стремящихся в столицу машин. Ожидая, оглядел окружающее пространство. В пространстве этом все то же было: вон засыпные двухэтажные бараки - там жили рабочие шелкоткацкой фабрики - с их детьми Костя учился в школе; вон покосившаяся, синяя колонка, из которой набегавшись, мальчик Костя пил самую холодную на свете, с привкусом то ли резины, то ли керосина воду; вон старик-китаец, выдававший когда-то пульки в тире парка культуры и отдыха при фабрике «Техноткань», деловито ищет в кустах пустые бутылки ?
Костя вздохнул и подсчитал в уме, сколько еще не хватает ему денег на покупку квартиры в Москве, и опять вышло, что ждать немного осталось. Конечно, это будут не роскошные, от отца-академика унаследованные апартаменты, как у Сашки Розопаслера, но все же и не теперешняя его унизительная жилплощадь. Вот уж будет он видеть из своих окон другие картины! Да и не вернется он больше сюда, где жил тридцать лет со дня рождения и по сейчас, забудет про эти бараки, про косую колонку, про тухлую Клязьму, про душные электрички, про площадь привокзальную, про парикмахерскую у станции, куда мальчишкой его посылали стричься за сорок копеек …
«Стоп! - встрепенулся Костя. - Парикмахерская! Там еще работал такой худой и раздражительный еврей, этот, как же его? Моисей, кажется … Точно - Моисей! А фамилия его была - Шуб!» Костя хмыкнул, вспоминая, как этот самый Моисей Шуб дергал его за волосы и раздражался, когда Костя во время стрижки совершал детские непроизвольные движения. Возя машинкой по круглым затылкам, Моисей Шуб, бывало, смеялся, как кашлял: «гагы-гагы», ведя с другими мастерами взрослые непонятные разговоры. Костя посмотрел на недавно приобретенный «Ориент»: «Успею!», и когда вереница машин, преграждавших ему дорогу, наконец, иссякла, не повернул направо, в сторону столицы, а рванул прямо - к станции.
Косте привиделось, как подъезжает он, как лихо тормозит у широких, аркой, окон старой парикмахерской, как из-за стекол смотрят на молодого джентльмена девушки-мастерицы в белых фартучках, в коротких халатиках, в чулочках и все такое, и ножницы у них в руках замирают ?
II
Парикмахерская была на старом месте и все под той же треснувшей в нескольких местах стеклянной вывеской. Костя, как и задумывалось, резко тормознул у самых окон. Хорошо было бы, конечно, чтобы ради привлечения внимания прекрасных цирюльниц тормоза повизжали, но вместо пронзительно-призывного визга, на который нельзя не повернуть голову, машина, как и всегда, издала не звук даже, а какое-то низкое, за порогом слышимости почти, сотрясение воздуха, но все же такое мощное, что высокие стекла витрины явственно задрожали.
Костя помедлил - сначала в окнах должны были показаться девушки, а уж потом он будет выходить из машины - уверенный, неторопливый такой, чтобы все прочувствовали момент.
Закрывая машину, Костя краем глаза установил, что в окне никто не показался. «Зря ехал?» - спросил себя Костя, отыскивая глазами объявление или записку на двери парикмахерской, но тут эта самая дверь распахнулась и на пороге появился парень в турецкой кожаной куртке и в прическе, которую издали можно было принять за большую кавказскую кепку. У парня белел голый затылок и торчали уши. «Работают», - сообразил Костя и, почувствовав легкую досаду, пожал плечами: подумаешь, им же, дурам, хуже - пропустили такое зрелище! Да и с чего он взял, что там должны быть девушки?
Внутри все было так, как двадцать лет назад, когда Костя приходил сюда в последний раз: та же густая одеколонная вонь, сиденье дерматиновое на стуле прорвано, будто сам Костя вот только что его проковырял, когда ждал своей очереди, те же зеленые портьеры с кистями на проходе в зал ?
В «предбаннике» никого не было, но где-то там, в таинственных глубинах парикмахерской чувствовалось чье-то присутствие: работал какой-то маломощный моторчик («Вентилятор?»), глухо бубнило радиовещание, вот кто-то прошаркал, сделал пару шагов и что-то сказал. Костя кашлянул, потом, подождав, подошел вплотную к занавешенной портьерами прорехе в неизведанное и кашлянул погромче и уж не так деликатно - время уходило, а щетина на щеках и подбородке ни на секунду не останавливаясь, делалась все заметнее. Нужное действие возымел только третий, с признаками раздражения, призывный кашель - из внутренних помещений кто-то к Косте пошел.
Если бы по дороге сюда Костя не размечтался и без всякого основания не представлял бы себе юных в халатиках мастериц, он, возможно, не испытал бы такого острого разочарования пополам с испугом: разметав в стороны зеленые портьеры, к нему вышла толстенная, грязно-смуглая старуха со шваброй в руках. Костя с ужаснулся: старая ведьма неподвижным, черносливовым с плесенью, глазом посмотрела, как ему показалось, не в глаза ему, а прямо в то место в животе, где у него всегда рождался страх.
- Кто там, Галия Абенсерраговна? - громыхнул вдруг из-за портьеры раздраженный мужской голос.
Что-то знакомое, но еще не узнанное окончательно послышалось ему в этом гласе. Встряхнувшись, Костя кое-как поздоровался и уже открыл было рот, чтобы объяснить, зачем пришел, как старуха, не спуская с Кости страшных глаз, каркнула:
- Калиент паришел.
Костя вдруг пожалел, что нелегкая занесла его сюда. Вопреки ожиданиям, никто не смотрел, как он выходил из машины, девушек в халатиках видно не было, шедший от него тонкий пакорабанный дух, который так нравился ему и всем близко к нему подбиравшимся женщинам, здесь был моментально заглушен ядовитыми парами, источавшимися всякой дешевой парфюмерно-аптечной дрянью. Неожиданно рядом с досадой за, как ни крути, а допущенную ошибку, Костя почувствовал присутствие странно знакомого ощущения тревоги или желания избежать чего-то, что уже было однажды.
- Инга, - несколько тише произнес тот же мужской голос и после небольшой паузы повторил с укоризненной расстановкой: - Ин - га!
За портьерами послышались звуки: что-то звякнуло (похоже - чайная ложка в стакане), обиженно пророкотал по полу отодвигаемый стул, крякнули, надсаживаясь, доски пола. Костя уставился, не моргая, на портьеры и насторожился так, что ему показалось, будто сам собой удлиняется и тяжелеет у него затылок.
Но пугаться вторично не пришлось. Наоборот - Костины грезы о девушках в халатиках-передничках начали сбываться: из-за портьеры в предбанник вышла небывало красивая девушка в коротком, как и хотелось, белом халатике. Костя засмотрелся на нее чуть ли не с открытым ртом: золотые, отличного качества волосы, прекрасная кожа, тонкая и белая-белая, с географическим рисунком жилок, прекрасные тяжелые груди, страшно торчащие вперед как боеголовки, лошадиные изгибы не бедер даже, а скорее уж крупа и - вот главное!

Отец ужаса - Голубицкий Авенир => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Отец ужаса на этом сайте нельзя.