А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Штайнер Александр

Полк принимает бой


 

На этой странице выложена электронная книга Полк принимает бой автора, которого зовут Штайнер Александр. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Полк принимает бой или читать онлайн книгу Штайнер Александр - Полк принимает бой без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Полк принимает бой равен 126.93 KB

Полк принимает бой - Штайнер Александр => скачать бесплатно электронную книгу



Штыков Николай Григорьевич
Полк принимает бой
Штыков Николай Григорьевич
Полк принимает бой
1Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста
Аннотация издательства: В годы войны Николая Григорьевич Штыков командовал поочередно тремя полками - горнострелковым, стрелковым и воздушно-десантным. Он участвовал в боях на Керченском полуострове, на Северском Донце, в Германии и Чехословакии. В своей книге, рассчитанной на массового читателя, генерал-майор Н. Г. Штыков очень тепло и доходчиво пишет о людях, вместе с которыми прошел по тяжелым дорогам войны, показывает их беспримерное мужество и героизм, проявленные в боях за свободу и независимость нашей Родины.
Содержание
Глава первая. На Крымский фронт
Глава вторая. В 25-ю гвардейскую
Глава третья. В районе Горшечного
Глава четвертая. На земле Украины
Глава пятая. Летом 1943-го...
Глава шестая. В 26-м гвардейском воздушно-десантном
Глава седьмая. Полк идет по Саксонии
Глава восьмая. Последний огненный рубеж
Примечания
Список иллюстраций
Глава первая.
На Крымский фронт
По-разному довелось встретить советским людям первый день войны. Меня, например, то грозовое воскресное утро застало в летних лагерях Тамбовского пехотного училища. Мы как раз готовились к военно-спортивному празднику. И вдруг - важное правительственное сообщение. Выступает нарком иностранных дел В. М. Молотов. Он говорит о вероломном нападении фашистской Германии на нашу Родину, о том, что советские пограничники и передовые части Красной Армии уже ведут неравный бой с вторгшимся врагом.
Итак, война! Вместо спортивного праздника тут же был организован митинг. Взволнованно звучал на нем голос начальника училища полковника И. Л. Старикова. Запомнились полные гнева и уверенности в грядущей нашей победе речи курсантов и командиров. А после митинга многие из нас сели писать рапорты с просьбой отправить на фронт. Но полковник Стариков быстро охладил пыл наиболее нетерпеливых.
- А кто будет учить курсантов? - сразил он их прямой постановкой вопроса. И, помолчав, закончил убежденно: - Готовить командирские кадры сейчас не менее важно, чем ходить в атаки.
Что-либо возразить ему было трудно.
...Поздней осенью 1941 года наше училище, как и многие другие военно-учебные заведения, было переведено в глубокий тыл страны. Мы, например, перебазировались в Семипалатинск. Забот хватало - боевая учеба шла днем и ночью. И все-таки я не оставлял надежды рано или поздно вырваться на фронт.
Где-то на пятом или шестом рапорте мне наконец повезло. Вначале меня послали в городок, где в то время размещались курсы усовершенствования командного состава "Выстрел". А по окончании их я получил назначение в действующую армию.
Перед отправкой на фронт удалось съездить к матери. Она, переехав из родного Карабанова, что на Владимирщине, жила теперь у моей сестры Ольги в Новосибирске. Хотя встреча была короткой, мы успели поговорить о многом.
Глядя на постаревшую, но старавшуюся держаться бодро мать, я воссоздавал в своей памяти прожитую ею жизнь.
...Овдовела рано. На руках - шестеро детей. А тут еще каждодневная работа у ткацкого станка, Но мать никогда не жаловалась на трудности. Больше того, воспитывая детей, успевала принимать активное участие и в становлении новой жизни. Она избиралась делегатом I губернского съезда Советов, в период ленинского призыва стала членом партии, была одной из первых ударниц труда. И это все она, маленькая, хрупкая женщина. Спасибо тебе, мать, за силу.
А мать, не ведая о моих мыслях, все рассказывала, рассказывала...
- Ты, Коля, наверное, слышал про Серафима? Он у нас уже полковник. Сам-то редко пишет, зато в газетах о нем печатают...
Она достала уже потертую на сгибах газетную вырезку. Это одна из сводок Совинформбюро. Читаю: "На северо-западном направлении продолжаются упорные бои. В ходе их... соединение полковника Штыкова уничтожило свыше 10 тысяч немецких солдат и офицеров, около 200 вражеских танков, сотни автомашин, свыше 100 орудий..."
Что ж, неплохо воюет мой старший брат. А теперь вот настал и мой черед.
...Уже несколько дней мы в пути. Мы - это группа бывших "выстреловцев", получивших направление на Крымский фронт. Остались позади Сталинград и Сальск. Здесь уже чувствуется приближение весны. В Тихорецке оттепель. На перроне - женщины и дети. Они, видимо, выходят встречать все воинские эшелоны в надежде увидеть своих мужей и отцов. У многих в руках маленькие букетики подснежников. Попадут ли эти цветы к тем, кому предназначались?
В Новороссийск прибыли рано утром. Отсюда нам плыть пароходом. Конечный пункт - Керчь.
К середине дня становится известно: отправляемся на пароходе "Мичурин", который ночным рейсом повезет в Крым очередную партию людей и грузы.
От причала отшвартовались поздно вечером. Разместились прямо в трюме. Часок-другой поговорили, но потом, сморенные довольно ощутимой качкой, заснули. Сколько проспали, неизвестно. Разбудили нас орудийные выстрелы и топот ног по верхней палубе. Услышали команду: "Все наверх!" Поспешно выбрались из трюма. Оказывается, уже утро. Стреляют установленные на пароходе зенитки. Но их стволы почему-то выискивают цели не в небе, а на море. Странно. Все объяснил оказавшийся рядом матрос. Указав рукой вперед, он взволнованно проговорил:
- Видите вон те точки? Это фашистские катера. Подкрадывались, гады, хотели нашу посудину торпедировать. Да не вышло.
Оказывается, "Мичурин" сопровождали наши торпедные катера. Гитлеровцы, охотившиеся за советским транспортом, вначале не заметили их. И вот сейчас, напоровшись на охрану, поспешно отходили...
Уже совсем рассвело, когда мы прибыли наконец в Керчь. Здесь размещались некоторые из управлений штаба Крымского фронта, в том числе и управление кадров, куда нам, собственно говоря, и надлежало явиться. Добирались туда через весь город, то и дело подвергавшийся налетам вражеской авиации.
С трудом, но все-таки нашли то, что искали. Пошли представляться. И вот в начальнике одного из отделов управления кадров фронта неожиданно узнаю своего давнишнего товарища - С. И. Мороза. В середине тридцатых годов мы вместе служили в 10-м стрелковом полку 4-й стрелковой дивизии имени Германского пролетариата, части которой дислоцировались в белорусском городе Слуцк. Оба несказанно обрадовались встрече. Разговорились. С. И. Мороз, напомнив о том, что когда-то я довольно неплохо командовал разведвзводом, вдруг предложил мне должность начальника разведки дивизии. Я запротестовал. Ведь одно дело командовать разведывательным взводом, совершенно другое возглавить разведку целого соединения!
В конце концов сошлись на том, что с меня вполне достаточно и должности начальника штаба полка. Так я оказался в 11-м горнострелковом полку 77-й горнострелковой дивизии. Туда же на должность помощника начальника оперативного отделения был направлен и мой товарищ по курсам "Выстрел" капитан И. А. Чередниченко.
* * *
У начальника штаба дивизии майора П. Т. Онуфриенко мы пробыли всего лишь несколько минут. В момент нашего прихода он как раз довольно строго отчитывал кого-то по телефону. Дело касалось, как я понял из его реплик, того самого полка, куда мне предстояло отправиться. И не просто полка, а именно работы его штаба. Это же подтвердил и сам Онуфриенко, когда, закончив телефонный разговор, прочитал мое предписание.
- Вот какие дела, товарищ старший лейтенант. Это ведь я вашею предшественника только что вразумлял. Мечется человек из угла в угол, никак своего места не найдет. Чуть что - за телефон, совета просит. Хоть няньку приставляй, честное слово! Теперь вот вы вместо него прибыли. Сразу учтите, что штаб полка должен работать четко, экономить время как свое, так и вышестоящего начальства. Мы на войне, а не на собрании. Поэтому с первых же минут, Штыков, берите штаб в крепкие руки, сделайте так, чтобы он действительно стал надежной опорой командира. Это и вас касается, товарищ Чередниченко, - повернулся майор к моему спутнику. - У вас, как у помначопера, тоже работы непочатый край. Наши войска готовятся к наступлению. А снабжение войск затруднено. Вы ведь морем прибыли, сами все видели. Погода не баалует: почти все время штормит. Да и фашисты за каждым транспортом охотятся. Так что... Ну да ладно об этом. Идите сейчас к комдиву, представляйтесь. И - за работу.
Командир дивизии располагался в соседней землянке. Нас предупредили, что полковник М. В. Волков уже несколько суток не спал. Он действительно выглядел очень утомленным. Но, когда мы, войдя, четко отрапортовали о своем прибытии, оживился, пригласил сесть.
Комдиву было уже за сорок. Выше среднего роста, стройный, с запоминающейся внешностью, он производил впечатление умного, волевого человека. Как я узнал впоследствии, Михаил Васильевич прошел нелегкий жизненный путь. Он был участником первой мировой и гражданской войн, членом партии стал в 1932 году. В 1935 году закончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. В беседе с нами командир дивизии с похвалой отозвался о выпускниках курсов "Выстрел", потом поинтересовался, на каких должностях нам приходилось служить раньше. Узнав, что нам с Чередниченко штабная работа почти совсем незнакома, недовольно покачал головой:
- А вот это плохо. Кстати, штабной работе у нас уделяют, к сожалению, мало внимания не только в училищах, но даже в академиях. Видимо, считают, что жизнь, мол, всему научит. А так ли? В мирное время еще куда ни шло. Каждый штаб, где появлялся молодой специалист, имел опытные кадры, разработанную документацию, годами выработанные традиции. Если что не знаешь - научат; ошибешься - поправят. Время-то есть. А сейчас - война. Бой не ждет. В теперешней обстановке штаб, как орган управления войсками, должен с первых же минут работать точно и слаженно, подобно часовому механизму. Ведь его неосведомленность в обстановке, медлительность в сборе информации и передаче подчиненным приказов и распоряжений командира, неумение быстро и надежно организовать связь, разведку и другие виды боевого обеспечения могут привести к тяжелым, а подчас и к непоправимым последствиям.
Командир дивизии на минуту задумался, видимо собираясь проиллюстрировать сказанное примером. Но потом, почти в упор глядя на меня, продолжил:
- Штаб одиннадцатого горнострелкового полка работает с перебоями. Сказывается неопытность временно исполняющего обязанности начштаба Исаева и его помощника Голощапова. В общем-то они неплохие люди, но подготовка... Судите сами: оба окончили всего лишь ускоренные курсы при училищах. И такими кадрами, к сожалению, укомплектованы многие наши части. Так что на ваши плечи, товарищ старший лейтенант, ляжет нелегкая задача: можно сказать, заново сколотить штаб, наладить его работу.
Далее полковник М. В. Волков коротко охарактеризовал обстановку, сложившуюся на данный период в полосе обороны 51-й армии, в состав которой входило и наше соединение. Ее полки и дивизии сражались на правом фланге фронта, сдерживая врага, рвущегося к Турецкому валу и Керчи, причем замыкали самое узкое место полуострова - Ак-Монайский перешеек.
- Но это что касается обороны... - Комдив заметно оживился. - А в ближайшем будущем... Скажу вам по секрету: на днях командарм генерал-лейтенант Львов предупредил меня о том, чтобы, совершенствуя оборонительные рубежи, мы одновременно готовились и к наступлению. Да-да, к наступлению! Скоро наш фронт должен начать решительные действия по освобождению Крыма, оказав тем самым помощь героическим защитникам Севастополя.
На этом наш разговор с комдивом закончился. Пора было отправляться в свой полк, тем более что за мной уже прислали оттуда подводу.
Штаб 11-го горнострелкового полка размещался в небольшой деревушке Бобых, состоявшей из десятка приземистых домишек, сложенных из плит ракушечника и самана. На окраине ее бойцы из подразделения охраны рыли глубокие щели, в которых можно было свободно укрыться как от бомбежки, так и от непогоды. Дело в том, что, хотя температура воздуха в первой половине февраля на полуострове не опускалась ниже нуля, сильный норд-ост с мокрым снегом пробирал до костей. А достать дров для костра на этой каменистой местности практически невозможно. Полевые кухни топили, как правило, сухим кизяком, запасы которого были мизерными.
Командира полка я застал в одной из комнатушек штаба. Он был не один. Здесь же находился и какой-то техник-интендант 2 ранга. По расстроенному лицу последнего нетрудно было догадаться, что между ним и майором Г. В. Воинковым только что шел не особенно приятный разговор. И лишь мой приход внес в него разрядку.
- Вот, Николай Григорьевич (командир, видимо, был уже предупрежден о моем приезде), знакомьтесь с помощником по тылу Федором Афанасьевичем Трофимовым. Вам придется вместе работать. Как видите, ругаемся. Потому что в полку то одного, то другого нет. А сегодня даже хлеба не подвезли. Конечно, Федору Афанасьевичу нелегко. Транспортом и людьми он обеспечен плохо. И все же тыловику нужно быть более расторопным.
Позже я убедился, что снабжение как нашего полка, так и других частей дивизии (собственно говоря, такое положение было везде) осуществлялось с перебоями. И не только продовольствием. В частях устанавливался жесткий режим и в расходовании боеприпасов, особенно мин и артиллерийских снарядов.
Но это, повторяю, будет позднее. А пока... Пока же майор Воинков познакомил меня со структурой полна. Он, как и всякая горнострелковая часть, состоял из пяти отдельных стрелковых, одной пулеметной, двух минометных рот, артиллерийской батареи, взводов пешей и конной разведки и других подразделений. Что и говорить, подобная структура для четкого управления приспособлена не особенно удачно. Это же подтвердил и сам командир полка.
- Да, старший лейтенант, - будто угадав мои мысли, вздохнул он, - такое обилие самостоятельных подразделений крайне затрудняет управление ими не только в наступлении, но и в других подвижных формах боя. Да даже в обороне нелегко. Вот почему мне позарез нужен сколоченный, работоспособный штаб. Пока же...
Майор не договорил. Но мне и без слов уже была понятна обстановка в полку. Даже в момент нашего разговора командиру полка то и дело звонили. Причем телефонные звонки раздавались как по поводу, так и без всякого повода. Наряду с важными докладами из подразделений, например, шел поток и мелкой информации. Конечно, в этом в первую очередь повинен штаб. Подумалось: в первую очередь надо завести такой порядок, чтобы ротные докладывали командиру полка только о главных, не терпящих отлагательства вопросах. А все остальные сведения обязан собирать штаб.
Высказал свои мысли вслух. Воинков согласно кивнул:
- Вот и наведите этот порядок.
Наш разговор с командиром полка затянулся допоздна. И только мы уж было собрались расходиться, как в комнату вошел комиссар полка батальонный комиссар И. М. Свиридов, ездивший в политотдел дивизии на совещание. Познакомились. Иван Макарович проинформировал нас, что совещание проводил полковой комиссар М. М. Карпов, который довел до сведения его участников указание политотдела фронта о начале подготовки к наступлению. Когда оно планируется, еще точно неизвестно. Но, думается, ждать осталось недолго. На полуострове заканчивается сосредоточение 47-й армии генерал-майора К. С. Колганова, так что...
В ночь иа 12 февраля 1942 года мы действительно получили боевое распоряжение. В соответствии с ним полк вышел в новый район сосредоточения. На карте он значился как высота 32,4. Отсюда в скором будущем нам предстояло повести наступление на Киеты (Победное).
* * *
В конце февраля обстановка в полосе Крымского фронта резко усложнилась. Начавшееся здесь с большим опозданием наступление наших войск не дало ожидаемых результатов. Правда, некоторые соединения и части фронта несколько продвинулись вперед, но полностью прорвать оборону противника и открыть дорогу в Крым они не смогли.
Как же случилось, что наши войска, имевшие в общем-то немалые силы, тем не менее не выполнили стоявшую перед ними задачу? Мне, в то время штабному работнику полкового звена, были не совсем понятны причины наших неудач на Керченском полуострове. И лишь позднее, когда Ставка Верховного Главнокомандования со всей принципиальностью проанализировала ход этой операции, они обозначились четко. В частности, командованию фронта указывалось на слабое знание оборонительной системы противника, на плохую организацию наступательной операции и нетвердое руководство ею со стороны как фронтового, так и армейских командований. Говорилось и об отсутствии должного артиллерийского обеспечения, неумелом взаимодействии различных родов войск. Да, это было суровым уроком. Но именно он многому научил советское командование, что и сказалось на последующей подготовке и проведении других наступательных операций.
За период февральских боев наша дивизия тоже не добилась каких-либо значительных успехов. Ее части лишь несколько продвинулись вперед и закрепились на новых рубежах. 11-й горнострелковый полк оборонял теперь участок, над которым буквально нависала высота 25,3, занятая противником. Более того, она господствовала над всем правым флангом 51-й армии. Нужно было во что бы то ни стало овладеть этой высотой. С ее захватом не только значительно улучшалось положение нашей дивизии, но и создавалась возможность для ликвидации войсками 51-й армии всего Кой-Асанского оборонительного района противника. В конечном счете для нас открывалась перспектива захвата Владиславовки - важного узла железных дорог на Керченском перешейке.
11 марта в штаб полка прибыли командир дивизии М. В. Волков и ее комиссар М. М. Карпов. Их сопровождал начальник оперативного отделения майор Б. В. Корнев. До приезда дивизионного начальства у нас уже находился командир 105-го горнострелкового полка. Кстати, им теперь командовал майор П. Т. Онуфриенко, бывший до этого начальником штаба нашей дивизии.
Полковник Волков без лишних слов довел до нас приказ командарма взять высоту 25,3. Первым в атаку должен был пойти полк Онуфриенко.

Полк принимает бой - Штайнер Александр => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Полк принимает бой на этом сайте нельзя.