А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Шефер Карло

В неверном свете


 

На этой странице выложена электронная книга В неверном свете автора, которого зовут Шефер Карло. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу В неверном свете или читать онлайн книгу Шефер Карло - В неверном свете без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой В неверном свете равен 305.72 KB

В неверном свете - Шефер Карло => скачать бесплатно электронную книгу



(10.03.2008) Корректура: Влад (25.03.2008)
«В неверном свете»: Иностранка; М.; 2007
ISBN 5-94145-415-5
Аннотация
Комиссару Тойеру и его группе начальство не поручает серьезных расследований. Однако когда полиция Гейдельберга вылавливает из реки утопленника, о котором никто ничего не знает, сыщик принимается за разработку этого дела, сразу заподозрив, что речь тут не идет о несчастном случае. Вскоре выясняется, что покойный зарабатывал на жизнь нелегальным и небезопасным ремеслом. Тойер получает энергичную помощницу в лице молодой сотрудницы прокуратуры Бахар Ильдирим, но время торопит: в Гейдельберге обосновался некий приезжий, который, выполняя тайный заказ, идет по трупам.
Карло Шефер
В неверном свете
Посвящается моей матери, Эльзе Шеффер

Одно мне лето дайте, могучие,
Одну лишь осень, чтоб дозрела песнь,
И, сладкою игрой насытясь,
Смерти безропотно покорюсь я .

Мой творец. Мой мальчик. Дитя мое. Мой самец. Нравится тебе стихотворение? Это Тельдерлин, «К паркам». Я нашла его прошлой ночью, спустя долгое время. В беспокойстве бродила по дому и внезапно увидела на полке книжку, которую давно считала потерянной. Прочла первую строфу и наконец смогла уснуть.
Да, знаю, мне не стоило писать сейчас эти строки. Сказать, что я перенеслась вместе с ними в адскую кухню — еще ничего не сказать. Пожалуй, я очутилась сразу в третьем круге ада. Что ты делаешь со мной? Неужели эта осень стала моим летом?
Я гляжу в окно, за ним все то же самое, что и вчера. Листва еще держится на ветвях, но уже утратила свой сочный зеленый цвет. На асфальте накапливается грязь; ее никто уже не смоет до весны, до нового пробуждения природы. Сколько еще времени до него? Кажется, пять месяцев?
И все-таки все выглядит чуточку по-иному, все еле заметным образом переменилось, преобразилось. У евреев есть описание картины мира после прихода мессии. Все вроде бы осталось прежним, лишь чуть-чуть изменилось — и мир уже спасен. А до этого, когда мир погружался в бездну, лишенную спасения и благодати, все в нем стонало и корчилось от отчаяния.
Таким он и будет, мой мир, ведь скоро ты не захочешь видеть меня рядом с собой, тебе надоест. Только сейчас об этом лучше не думать. Поле в моем вертограде лежало невозделанное, пока не появился ты. Не знаю, что там вырастет, не хочу и знать. Я пишу сбивчиво, перескакиваю с пятого на десятое. Мне с трудом удается сосредоточиться на своих делах, а ведь надо — многие мои «доброжелатели» только и ждут моего провала.
Желаешь ли ты мне добра?
Я стану омывать твое царственное тело, умащать его драгоценными маслами, а ты ускользнешь из моих растерянных рук, словно юркий язь. Я стану тебя ловить, словно голодный зверек добычу. Да, я голодный зверек.
Как алчу я тебя, твоего тела!
Стоит ли мне отправлять это послание? Нет, не стоит. Иначе я окончательно окажусь в твоих руках.
Да, именно так.
И на том закругляюсь: я в твоих руках.
1
В воздухе пахло надвигавшимся дождем, к этому добавлялся неуловимый и привычный городской запах металла и камня. Из-за Неккара надвигалась сплошная серая водяная стена, словно Гейдельберг запихивали в гигантский агрегат для мойки автомобилей.
Впереди в тумане вырисовывались очертания замка. Неплохой начальный кадр для криминального телесериала, но сейчас труп был настоящий, непридуманный, и опыт показывал, что это вовсе не так занимательно, как на экране. На отрогах Кёнигштуля, над темной стеной деревьев, плясали белесые клочья облаков, похожие на призраков. На другом берегу реки лежал Старый город, сейчас, перед дождем, он казался каким-то съежившимся. Городской Штадтхалле из красного песчаника, или, по новой моде, Конгресс-центр, отчаянно цеплялся за берег, словно ожидал от мирного Неккара какого-то подвоха. Местные знали: не без оснований. Бурное таяние снегов в Шварцвальде, ливни от Штутгарта до Мангейма — и умудренные опытом жители Старого города уже доставали из подвала резиновые сапоги, а в кошельки прятали телефонные номера своих страховых агентств.
Старший гаупткомиссар Иоганнес Тойер опять взглянул влево, на Старый мост, где воды Неккара почти добрались до верхнего края набережной. Нет, мешков с песком пока не видно.
Возможно, все обойдется. Возможно, наконец-то начнется настоящая гейдельбергская весна. Перед горбатыми домами Старого города выгрузят кадки с пальмами, а на мощенных булыжником тротуарах появятся столики кафе и пивных. В иные годы весна в Гейдельберге начиналась уже с февраля. Весной, а иногда и в теплую осень, город вольно дышал и жил для себя самого. Наплыв туристов приходился на тропически жаркое лето. Но в этом году все не так, как надо. Не весна, а прямо-таки поздняя осень. Вот и сейчас уже опять заморосило.
Дожди шли повсюду. В Мангейме, Людвигехафене, Гейдельберге, Шпейере, Ландау, по всему Оденвальду, Рейну, в Эльзасе… Тойер тяжело вздохнул.
Четверг на первой неделе Великого Поста. Гаупткомиссар проводил взглядом закручивавшиеся потоки мутной воды до моста Теодор-Хойсбрюкке, соединявшего престижный район Нойенгейм со Старым городом. За вторую опору зацепилось что-то черное; коллеги из водной полиции выудили находку и притащили к берегу на юркой моторке. Труп.
Тойер сошел с тротуара и медленно, стараясь не рухнуть в грязь, направился по скользкому береговому откосу к месту, где пристала лодка. В такую погоду, как это часто бывало, его подчиненные прибыли раньше него.
Один из них, Томас Хафнер стоял на полпути между ним и берегом и, чуть покачиваясь, угрюмо смотрел на сырую глину под ногами. Сейчас он очень напоминал виндменхена, человечка-флюгера из какой-то детской сказки, у которого тайфун унес на Солнце домик и шикарную женушку. Приблизившись к Хафнеру, старший гаупткомиссар понял, в чем дело. Его сотрудник был пьян или, во всяком случае, из него еще не выветрился алкоголь, принятый накануне, и, вероятно, в изрядном количестве.
Разумеется, Тойер знал, что на такие случаи в их отделении предусмотрены «аварийные причалы», где ветераны от медицины сочувственно выслушают Хафнера и запрут до вытрезвления. Но сейчас ему не хотелось загружать этим голову. Поэтому он просто сделал вид, что ничего не заметил, — так что Хафнеру, учитывая исходившее от него «амбре», от которого перехватывало дыхание, здорово повезло.
— Ты что тут делаешь, Хафнер? Что стоишь без дела?
— Я там не нужен, — огрызнулся младший коллега. Его усы с беспомощной яростью пронзали воздух. — Все отсылают меня прочь. Будто мало я жмуриков повидал, и еще каких жутких. Но теперь Штерн командует, все взял в свои руки!
— Ты мне тоже сейчас не нужен, — резко оборвал его Тойер. — Я имею в виду, — неловко поправился он, — что вы можете немножко отдохнуть, Хафнер.
Хмельной комиссар шарил в карманах своего бундесверовского анорака, искал сигареты, хотя держал пачку в руке.
— Господа! Коллеги! Где бы вы ни находились, на трудной и опасной патрульной службе или на кропотливой и ответственной работе в бюро! Все равно мы все коллеги.
С этих слов, воспринятых многими слушателями как пустая демагогия, началась вступительная речь доктора Ральфа Зельтманна, нового начальника отделения полиции «Гейдельберг-Центр», обращенная к усталым подчиненным. Она прозвучала в первые январские дни, после несостоявшегося светопреставления на рубеже тысячелетий. Мир стал жить дальше, и Тойеру предстояло тянуть лямку еще восемь лет.
— Вы, конечно, спрашиваете себя, чего же хочет этот новичок? — Зельтманн изобразил ослепительную улыбку и обвел взглядом лица собравшихся.
Гейдельбергские наивняки из числа полицейских служащих, по большей части против воли загнанные в кабинет повышения квалификации, не подозревали, что в этот день многое для них переменится. Только оперативная патрульная группа сделала вид, что занята по горло, все остальные подчинились настойчивому пожеланию нового шефа.
Тойер чуть не опоздал и поэтому был вынужден сесть на свободное место в одном из первых рядов. Облаченный в собственное массивное тело и толстый кожаный пиджак, он скреб ухо, словно кот, плохо выбритую щеку, устало разглядывал новое начальство и уже через несколько секунд возненавидел его с такой страстью, что удивился сам.
— Мы должны реагировать! — В высоком голосе докладчика теперь звучала скорбь. Впрочем, неудивительно, после всего, что ему пришлось перечислить. Дебоширы, воры-карманники, насильники, кровосмесители, мошенники, исламисты, наркоманы, мафиози — все они разом двинулись маршем на мирный Гейдельберг. — Мы обязаны реагировать!
Тойер ничего не имел против сценария в целом, у него имелось лишь одно возражение. Вообще-то в XXI веке для усердной охраны порядка бравому шуцману требовалась в первую очередь достойная оплата его усердия. Короче, деньги. Но о них, как можно было догадываться, в зажигательном докладе не прозвучит ни слова.
Вместо этого: «Комплексное мышление. Небольшие, мобильные группы!»
— Эротический массаж, — вполголоса проговорил Тойер.
— Тесное сотрудничество с коллегами из Мангейма и Людвигсхафена! Треугольник между Рейном и Неккаром мы должны воспринимать как общий район. — Затем последовало долгожданное: — Полиция двадцать первого века…
Тойер оглушительно расхохотался. На него кто-то оглядывался, кто-то, наоборот, чуть-чуть отодвигался, подчеркивая свою непричастность. Последний залежалый товар снова вытащили на свет для борьбы с преступностью.
— Вы считаете это смешным. — На лице Зельтманна, еще минуту назад озаренном мессианским светом, появилась неуверенная улыбка. Теперь новый директор выглядел таким, каким и был на самом деле: пятидесятилетним мужиком, который ежегодно зарабатывал себе спортивный значок. Который стремился наверстать молодость, пропущенную в погоне за карьерой. Который просматривал, нацепив на нос шикарные очки-половинки, «Файненшнл Таймс Дойчланд» и всякий раз убеждался, как еще далека от осуществления его мечта о покупке на Мальорке вожделенной недвижимости.
— Нет, — твердо заявил Тойер и поглядел куда-то мимо Зельтманна. — Если я смеюсь, это еще не означает, что мне смешно. Вообще ничего не значит. Только то, что я смеюсь.
Начальник полиции распрямил плечи:
— Что ж, как я вижу, тут есть коллеги, умеющие оригинально мыслить! Это хорошо, такие нам нужны. Я это приветствую! Могу ли я узнать вашу фамилию?
— Тойер, — сообщил Тойер. — Из криминальной полиции. Специалист по капитальным деликтам и самым тухлым делам.
Кто- то захихикал, но только не Зельтманн. Кашлянув, он продолжал свой доклад, в самом деле не стоивший бумаги, на которой был напечатан. После всех смелых директорских озарений в сухом остатке получилось лишь следующее: из сотрудников разных отделов криминальной полиции отныне будут формироваться группы.
— Выглядеть это будет так. Допустим, убийство в округе Гейдельберг-Виблинген. Прокуратура говорит вам о'кей. — Он произнес «о'кей» почти по-техасски. — Трое отправляются на место, один отвечает в бюро за комьюникейшн, связывается с мангеймскими коллегами, посылает патолога и эксперта-криминалиста. Двое из тройки немедленно приступают к расследованию на месте преступления, один улаживает необходимые бюрократические формальности.
Тойер опять подал голос и с невинным, как у младенца, видом поинтересовался, означает ли «комьюникейшн» то же самое, что «контакты», и что имеется в виду под «бюрократическими формальностями», не законы ли страны. Потом ему достались в нойенгеймском бистро три маленьких стаканчика белого за счет восхищенного коллеги Мецнера. Но при этом он почти не сомневался, что после этой выходки Зельтманн подберет ему группу помощников с особенной тщательностью.
(Как вскоре и оказалось, нового начальника в самом деле не стоило недооценивать. Словно голодный паук, Зельтманн следил за внутриведомственными интригами и склоками и за порой крайне запутанными взаимоотношениями между его сотрудниками. Ведь каким-то образом он все-таки стал директором полиции.)
Сегодня, 1 марта 2001 года, подтвердилась бестолковость зельтманновской реформы: группа оказалась слишком большой. Сотрудники криминальной полиции мешали друг другу на месте происшествия. Тут вполне хватило бы и одного только делового Вернера Штерна, третьего из их команды, — сейчас он беседовал с патрульным полицейским и отдавал распоряжения о транспортировке трупа.
Тойер выпрямился и энергично зашагал к группе, окружившей мертвеца, — грязные брызги останутся на джинсах гаупткомиссара на несколько месяцев. Хафнер плелся следом. На фоне Старого города корпулентный комиссар и его хмельной подчиненный выглядели как два любителя абсента, решившие по утренней прохладе начать новую жизнь.
Все посторонились, уступая место старшему по должности. Его это удивило. Не без примеси тщеславия он полагал, что все до последнего патрульного сплетничают о том, что некогда грозный сыщик уже несколько лет тихонько ползет на запасные пути.
Какое-то мгновение он еще щадил себя, глядел на видневшийся за мостом причал для яхт и на первые дома района Берггейм, потом все же опустил глаза и посмотрел на труп. Санитар приподнял простыню. Комиссар увидел мужское лицо, застывшее в мрачной гримасе. Покойники, подумал он, похожи на мертвых птиц, сломавших шею о стеклянный фронтон небоскреба. Почти все еще на месте, но только ничего уже нет.
— Самоубийство, а возможно, и несчастный случай, — тихо заметил Штерн. — К тому же никаких документов, вообще ничего, никаких личных вещей, кроме старого ключа с бородкой. На мой взгляд, покойнику около пятидесяти. Тощий, где-то метр шестьдесят. Санитары говорят, что в воде он пробыл недолго. Вероятно, прыгнул или упал пару часов назад, а потом зацепился за опору моста Теодора Хойса.
Хафнер впился взглядом в плавные линии бетонной опоры, словно с тридцатиметрового расстояния подвергал ее криминалистическому исследованию.
— Как же он ухитрился там зацепиться? — прохрипел он.
— Хафнер, — простонал гаупткомиссар, но ничего не добавил.
— Вода сейчас высокая, — напористо объяснил Штерн, — и вон сбоку железное кольцо. Только для чего оно вообще-то там приделано? — В его тоне уже не было уверенности. — Во всяком случае, сейчас железное кольцо прямо на уровне воды. Вот жмурик и зацепился за него, кажется, пальто… во всяком случае, он висел на нем, когда старуха открывала свою закусочную. Она позвонила в полицию. То есть нам.
Тойер слабо шевельнул рукой, давая отмашку, и санитары снова накрыли мертвеца.
— Почему троим сотрудникам криминальной полиции пришлось сюда тащиться при такой дрянной погоде? Ведь тут вообще нечего делать! — раздраженно проворчал он. — Все Зельтманн с его глупостями.
— Новый шеф все-таки кое-что делает для охранной полиции, — возразил упитанный страж порядка. — Вот я, например, могу пойти в отпуск по воспитанию ребенка наконец-то!
Хафнер громко заржал: мужику — и такой отпуск! Штерна это явно покоробило, он закатил глаза, как будто случайно дотронулся до оголенного провода.
— Не гляди на меня так, — прорычал Хафнер. — Ведь это ты виноват, что мы тут очутились. В такую погоду. Ты виноват!
В его словах была доля истины: Штерн всегда являлся первым в кабинет, который им теперь приходилось делить на четверых. Только поэтому им тут же навьючили этот эпизод — чуть безумному Тойеру, чуть застенчивому Штерну, чуть пьяному Хафнеру и чуть инфантильному доктору Лейдигу, который в данный момент, строго следуя безумной концепции Зельтманна, осуществлял «комьюникейшн», то есть разговаривал с прокурором.
Из- под моста упруго выбежал мускулистый бегун и повернул к ним, словно по полицейской и санитарной машинам, а также по только что прибывшей труповозке нельзя было понять, что он тут явно лишний.
— Я без пяти минут врач, — тяжело дыша, сообщил он, — уже экзамены сдаю. Не нужна моя помощь?
Хафнер взглянул на спортсмена так, словно для выкачивания накопившегося яда ему требовалось большое ведро. Тойер предпочел просто не слушать, отвернулся и посмотрел на реку. В его голове роились неясные мысли.
Горы были спереди и сзади него — сейчас это почему-то показалось ему странно нелепым. На мосту уже толпились зеваки, они только что не аплодировали: наконец-то хоть что-то произошло. Коллеги же из водной полиции держали себя словно актеры-любители. Их лодки выписывали нелепые кренделя, рывком взлетали из бурлящей пены в холодный туман, словно отрабатывали деньги, заплаченные зрителями за билеты.
Бегун уже удалялся, и Тойер слышал, как благонравный Штерн шипел на Хафнера: мол, мог бы сказать то же самое, но повежливей.
Все снова стояли вокруг утопленника.
Старший гаупткомиссар с трудом оторвал взгляд от заржавевшей молнии на мешке для перевозки трупов, с которой возились двое санитаров, и подумал, что есть что-то трагикомическое во всем этом невеселом начале дня.
Патрульный полицейский подошел к группе зевак, что-то им сказал и через некоторое время подозвал к себе Штерна.
— Звонил Лейдиг, — сообщил Тойеру его бравый подчиненный, вернувшись. — Дело курирует новый следователь из прокуратуры, дама. Кажется, она горячо взялась за дело, хочет встретиться с нами в отделе.
— По-моему, это как-то связано с масленицей, — громко заявил Хафнер.
— Что — это? — устало поинтересовался Тойер. — Дама из прокуратуры? Или моя рубашка? — С джинсами он носил рубашку в крупную красную клетку, на манер канадских лесорубов. В ее чистоте он давно уже не был уверен.
— Его спихнул с моста кто-нибудь под газом.
— Вчера был третий день Великого Поста! Среда! — внятно выговаривая слова, напомнил Тойер. — Люди уже полдесятого лежали в постели, приняв нужную порцию. — Его все больше раздражали хмельные соображения молодого коллеги. — Ладно, хватит. Поехали домой.
Он имел в виду контору.
Свист, трели и пение, потому что погода стоит прекрасная. Кто сказал, что на высоте всегда холодно? Макферсон — это Дункан, а Дункан — кто-то другой, но все эти фамилии — всегда он . Он очень охотно бывает самим собой. Он мурлычет мелодии, насвистывает, ловко имитирует соловьиные трели и пакует свои вещи.
Он собирается в поездку. Можно было бы сказать: на задание — но он предпочитает называть это поездкой — новые приключения, новые впечатления и новые дела, а в конце нечто неслыханное!

В неверном свете - Шефер Карло => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу В неверном свете на этом сайте нельзя.