Берг Кэрол 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Певзнер Керен

Светильник фараона


 

На этой странице выложена электронная книга Светильник фараона автора, которого зовут Певзнер Керен. В электроннной библиотеке zhuk-book.ru можно скачать бесплатно книгу Светильник фараона или читать онлайн книгу Певзнер Керен - Светильник фараона без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Светильник фараона равен 65.35 KB

Светильник фараона - Певзнер Керен => скачать бесплатно электронную книгу



Певзнер Керен
Светильник фараона
Керен Певзнер
Светильник фараона
С профессором Алоном Розенталем я была знакома давно. Одно время посещала семинар по социологии, который он блистательно вел, и тщательно записывала его высказывания о противостоянии в израильском обществе между религиозными и светскими, старожилами и новоприбывшими, сионистами и космополитами, евреями и арабами. Да и внутри самих евреев существовали противоречия между европейцами -- ашкеназами и сефардами -- выходцами из стран Магриба.
Представляя себе, в каком бурлящем плавильном котле под названием "Государство Израиль" мы все находимся, я удивлялась, как еще этот котел не взорвался от переизбытка давления.
Однажды профессор нарисовал на доске шкалу, на которой обозначил рост религиозности: от группы хананеев-атеистов, запрещавших называть себя иудеями, через светских израильтян, через тех, кто соблюдает кошерность и молится по праздникам в синагоге, к ортодоксам с пейсами и в черных лапсердаках, не признающих государство Израиль как светское и богопротивное.
- Определите свое положение на этой шкале, - предложил нам Розенталь.
Большинство участников семинара остановилось на середине шкалы с небольшим разбросом влево и вправо. Все они уважали религиозные традиции, но без особого как пиетета, так и фанатизма. Я же уверенно ткнула пальцем в левый край. Профессор не удивился.
- Объясните свое решение, - попросил он.
- Я атеистка, -- ответила я.
- Хорошо, - невозмутимо кивнул он и тут же задал вопрос: "У вас есть дети?"
- Да, дочь Даша.
- Она изучает в школе ТАНАХ?1
- Конечно.
- И вы не препятствуете изучению?
- Нет, зачем же, - удивилась я. -- Разве плохо знать историю?
- Ваша дочь была когда-нибудь в синагоге?
Я утвердительно кивнула и проглотила смешок, вспомнив Мордюкову в "Бриллиантовой руке": "И я не удивлюсь, если ваш муж тайно посещает синагогу". Последнее слово вездесущие цензоры заменили на "любовницу", умалив при этом достоинство фразы.
- Она знает какие-нибудь молитвы? -- продолжал допытываться профессор?
- Да.
- У вас в доме справляют еврейский новый год?
- Да, - я вдруг ощутила себя женой раввина в парике и юбке до пят, попавшей под влияние коммивояжера, начитавшегося Карнеги.
- Вы не экстремистка, - подытожил Розенталь.
- А кто?
- Либерал.
Ассоциативное мышление услужливо преподнесло мне Жириновского со стаканом израильского апельсинового сока, и круглый значок на груди девушки, участвующей в тель-авивском параде любви гомосексуалистов и лесбиянок. На значке крупными буквами было начертано: "Я либеральная".
По хребту пробежал холодок. Меня передернуло. Но вовремя прозвеневший звонок дал мне прийти в себя. Выйдя в коридор, я налила себе стакан чаю и уселась в уголке.
- Кто-то из великих сказал, - продолжил профессор, выйдя вслед за слушателями из аудитории: - Если бы бога не было, его следовало бы выдумать.
- Вольтер, - машинально произнесла я.
- Точно! -- он посмотрел на меня с интересом. -- Как вас зовут?
- Валерия Вишневская, - и, чтобы пресечь дальнейшие распросы, скороговоркой произнесла: - Мне тридцать семь лет, у меня пятнадцатилетняя дочь и работаю в конторе по переводам.
- Про дочь я уже знаю, - улыбнулся он, - а вот с возрастом вы поспешили. Женщина, способная открыть, сколько ей лет, способна на все. Автора этого изречения я помню. Оскар Уальд.
- Предрассудки, - отмахнулась я.
- Хорошо, - неожиданно легко согласился он. -- Давайте продолжим наш разговор в более удобное время. Перемена кончается, и нужно возвращаться в класс.
С тех пор завязалась моя дружба с седовласым профессором. Мы с Дашкой нередко навещали его гостеприимный дом, его жена Сара кормила нас вкуснейшими бурекасами2 с кунжутом, и мы говорили обо всем: о политике, положении женщин, о зарождении жизни на земле и даже об инопланетянах. Разговаривать с Розенталем было безумно интересно, но, к сожалению, такие встречи выпадали редко -- профессор почти всегда возвращался домой поздно. Лекции в иерусалимском университете продолжались до десяти часов вечера.
У профессора имелось хобби -- египтология. Поэтому дом заполняли бесчисленные книги и манускрипты по теме Древнего Египта. Полки украшали черепки и изящные статуэтки, вывезенные Розенталем из Долины Царей, а в углу гостиной стояла деревянная статуя песьеголового бога Анубиса величиной в человеческий рост. Особенно профессор интересовался периодом царствования фараона Аменхотепа IV, поменявшего впоследствии имя на Эхнатона, и его любимой жены Нефертити. Об этой паре Алон Розенталь мог говорить часами, описывая их привычки, дворцовые обычаи, этикет так, будто сам присутствовал при этом. Мы с дочерью слушали его, не замечая, как пролетает время.
Вчера он позвонил и сообщил:
- Валерия, я переезжаю на новую квартиру. Мы купили виллу в Барнеа.
- Поздравляю. Сара рада?
- Сара хлопочет -- пакует вещи. А я, собственно, вот зачем звоню: хочу предложить вам некоторые книги, которые у меня оказались в двойном экземпляре. Не хотите? В крайнем случае их можно будет отдать в городскую библиотеку.
- Обязательно приду, спасибо, Алон! Когда заглянуть?
- Вот завтра с утра и приходите. Приедет бригада грузчиков, заодно и книги в вашу машину погрузят. Не таскать же самой.
- Договорились.
x x x
Даша сидела перед компьютером и сосредоточенно молотила по клавишам.
- Чем занимаешься, дочь наша? -- я потрепала ее по макушке и принялась стаскивать туфли.
- Реферат по биологии пишу.
- Тема?
- Симбиоз в животном и растительном мире.
- Симбиоз -- это хорошо, - машинально проговорила я, думая о своем. --Симбиоз -- это славно. Рыбки акуле зубы чистят, рак актинию на горбу таскает. А вот у нас с тобой симбиоз или что?
- Ну... Наверное... -- нерешительно ответила она.
- Тогда почему посуда не мытая? Давай заканчивай свой реферат и займись тем, чем тебе по симбиозу полагается.
- А говорила, что хорошо, - надулась Дашка, но на кухню все-таки пошла.
Я опустилась в кресло и вытянула ноги. С кухни доносился плеск и звяканье чашек.
- Мам, тебе какая-то женщина звонила.
- Ты спросила, кто это?
- Да, но она не ответила, сказала, что у нее срочное дело.
- А почему не в контору? Ты дала ей телефон?
- Да, но она сказала, что знает его, а тебя там нет.
- Когда это было?
- Полчаса назад.
Вот чего я не люблю, так это когда по рабочим делам мне звонят домой. У меня есть приемные часы, на двери висит табличка: "Валерия Вишневская. Переводы, нотариальные услуги. Прием с 9.00 до 16.00", так зачем надо в дом ломиться?
Словно услышав мое недовольство телефон зазвонил, настойчиво и требовательно.
- Я слушаю.
- Добрый вечер, - послышался в трубке нерешительный женский голос, это Валерия?
- Да, это я.
- Меня зовут Ирина Малышева. Скажите, я могла бы с вами посоветоваться?
- Простите, но советы я даю только в рабочее время.
- Это очень важно!
- Повторяю: я вас выслушаю, но только у себя в конторе. Приходите завтра утром к девяти. И, пожалуйста, не опаздывайте, я должна сразу же уходить, меня ждут в другом месте, - я вспомнила, что обещала Розенталю прийти и забрать книги. -- Всего хорошего.
Я поспешно положила трубку, не желая слушать просьб и молений. В конце-концов, я не давала клятву Гиппократа. И какие-такие особенные советы может дать переводчик и помощник нотариуса? Разве что по правилам ивритской грамматики...
- Дарья, я завтра к Розенталям еду! -- крикнула я. -- Алон мне книги отдает, он переезжает, виллу купил.
- Хорошо ему, - вздохнула моя дочь. -- Когда же мы купим?
- Когда ты профессором станешь, - я поцеловала ее в макушку. -- А ты станешь, в этом я ничуть не сомневаюсь!
- Типичная еврейская мамочка, - Дашка пожала плечами и, сев за компьютер, принялась снова барабанить по клавишам. У нее с этой адской машинкой был полный симбиоз.
x x x
Когда я открывала дверь конторы, то увидела в коридоре ожидающую меня женщину.
- Ирина? -- спросила я. Она кивнула. -- Заходите, присаживайтесь.
Она вошла и я сразу увидела, какая это красивая женщина. Пышные волосы пепельного оттенка до плеч, серые глаза, пухлые губы придавали ей особое обаяние. Даже небольшой курносый нос не портил общего впечатления. Одета она была в джинсы, облегающие ее крепкие бедра, и белую футболку со значком-крокодильчиком на груди. На вид ей было около двадцати восьми лет, но этот наряд делал ее моложе.
Кончик носа у нее покраснел, а глаза припухли, выдавая бессонную ночь и размышления.
- Слушаю вас, - сказала, усаживаясь. -- Чем могу быть полезна.
- Меня интересуют законы Израиля о наследстве, - ответила она.
- Это слишком общая тема, может быть, вы расскажете, что именно вас волнует? -- предложила я. -- Мне было бы легче тогда посоветовать вам что-либо дельное.
Она кивнула, всхлипнула и начала свой рассказ.
Ирочка Малышева родилась в простой семье в Ростове-на-Дону. Ее отец работал на заводе механиком, мать -- поварихой в профсоюзной закрытой столовой, и Ирочка была единственным ребенком, желанным и ненаглядным. Ее воспитанием занималась бабушка, которая читала ей книжки, водила на кружки и встречала после школы -- у родителей, как водится, не было времени.
В кружке рисования Ирочка познакомилась с Леной Гуревич, тоненькой, худенькой девочкой, похожей на мышонка. Ее родители были инженерами, пропадали с утра до вечера на работе, а бабушки жили в других городах --родители Лены приехали в Ростов по распределению. Поэтому девочка с малых лет стала очень самостоятельной. На фоне крепкой, широкой в кости Ирочки, Лена выглядела совсем маленькой и невзрачной: волосики неопределенного пегого цвета, острый носик, бесцветные глазки.
Но такая разница во внешности не помешала девочкам подружиться. Ирочка была доброй девочкой, а Лена -- умной и цепкой: она всегда знала, что надо делать и говорить, и щедро делилась советами с подружкой. За это Ирочка ее обожала, подкармливала разными вкусностями, приносимыми матерью с работы, и ходила за ней хвостом. А когда родители Лены переехали в район, где жила Ирочка, и Лена пошла в тот же класс, то подруги стали неразлучны.
Прошло время, девочки выросли. За Ирой всегда увивалось много поклонников, на дискотеках и вечерах она была нарасхват: высокая, с налитой фигурой, вскормленной на профсоюзных харчах, бойкая на язык. А Лене с парнями не везло: она носила очки и часто пропадала в библиотеке, пока Ира не приходила и не вытаскивала ее погулять с ней и ее кавалерами -- у Ирочки было доброе сердце.
Неожиданно для всех Ира выскочила замуж. Ей только исполнилось девятнадцать лет. Учиться она не хотела, работала секретаршей в доме железнодорожника и работой тяготилась. Поэтому когда симпатичный парень по имени Марик, черноволосый и кудрявый, сделал ей предложение, то прежде всего Ирочка побежала советоваться к Лене. Та парня одобрила и пожелала подруге счастливой семейной жизни. Молодые поженились, и у них родилась дочка Аня, как две капли похожая на отца. Марик был горд и носил в бумажнике фото жены и детей, которое всем показывал.
Ирина оказалась неплохой хозяйкой. На работу выходить ей совершенно не хотелось, она готовила, шила, вышивала гладью, пекла изумительные пироги и, казалось, нашла свое счастье в жизни. Лену, приходящую к ним в гости, она закармливала ватрушками и горевала, что та целыми днями пропадает на работе, а ведь молодость проходит.
Но эти встречи были нечастыми. К сожалению, Марик невзлюбил подругу жены, и Лена отвечала ему тем же, несмотря на то, что сама посоветовала Ирине выйти за него замуж.
Августовский дефолт не прошел даром для молодой семьи. Марик, имевший к тому времени небольшую фирму по торговле подержанными компьютерами, разорился в одночасье и чуть было не наложил на себя руки: он взял большой долларовый кредит, а отдавать пришлось в несколько раз больше Ушло все: и купленная квартира, и машина "Нива", и склад компьютеров. Супруги остались ни с чем.
И тут снова на помощь пришла Лена. Как-то, навестив подругу и увидев Марика, лежащего на диване, она сказала: "Послушайте, ребята, а почему бы вам не уехать в Израиль? У Марка мама еврейка, этого достаточно, чтобы вся семья переехала. Что вам тут мыкаться? Собирайте вещи и вперед!"
Марик запротестовал, а Ирина восприняла слова подруги за приказ к действию: принялась бегать в Сохнут, собирать документы, даже пыталась найти еврейские корни в своей родословной, но не нашла. И хотя она убедилась, что не была еврейкой ни с какой стороны, она с воодушевлением старалась спасти семью и поднять настроение мужу.
Жарким сентябрьским днем, аккурат на праздник Рош А-Шана -- еврейский новый год, семья новоиспеченных репатриантов приземлилась в аэропорту "Бен-Гурион", а оттуда была направлена в Ашкелон, в центр абсорбции под названием "Каланит", что в переводе с иврита означало "Лютик", но об этом вряд ли догадывался любой из живущих там.
Анечка начала ходить в садик, Ирина посещала курсы иврита, и только Марик лежал на бесплатной кровати и смотрел уже не в ростовский, а в ашкелонский потолок.
Дальше стало еще хуже: Марик принялся поколачивать жену, заявляя, что она шикса3, что он ее выгонит со святой земли, отберет ребенка и чтобы она не задавалась. Ирина молчала, стиснув зубы, и только успокаивала плачущую Анечку.
А в один из дней Марик исчез. Ирина искала его по всему городу, звонила в больницу, в полицию, но он сам позвонил через несколько дней и сказал, что она ему надоела, что он уехал в центр -- в Тель-Авив, так как в этой глуши можно сдохнуть, и если она хочет, то может подавать на развод, он с ней больше жить не будет, так как нашел себе не какую-нибудь шиксу, а настоящую, кошерную еврейку.
Развод занял два года. Это евреев разводят в раввинате -- по старинным законам, но быстро. А если супруги принадлежат к разным конфессиям, то все, пиши пропало -- только верховный суд имеет право решать, разводиться им или нет. Вот поэтому процесс и затянулся на такой долгий срок.
Еще до получения официального свидетельства Ирина познакомилась с мужчиной, старше ее лет на семь. Его звали Вадимом, фамилия -- Воловик, он был бывшим афганцем и приехал в Израиль на год раньше ее. Они стали жить вместе -- сняли квартиру в небогатом районе, маленькая Анечка, не помнившая отца, называла Вадима папой, и вроде, жизнь вновь покатилась по накатанной колее. Вадим работал шофером по перевозкам, Ирина -- укладчицей товара в супермаркете, на жизнь им хватало, и при разговорах со знакомыми они называли друг друга мужем и женой, хотя официально еще не зарегистрировались.
Однажды Ирина получила письмо от Лены. Та писала, что собрала документы и собирается репатриироваться в Израиль. Она просит приютить ее на первое время, пока она не снимет себе квартиру.
Ирина обрадовалась закадычной подруге и написала ей, что та может приехать, остановиться и жить у них сколько захочет -- места хватит, есть даже отдельная комната.
Елена Гуревич прилетела в Израиль через два месяца. Вадим с Ирой даже отпросились с работы, чтобы поехать в аэропорт и встретить ее, хотя это было совершенно напрасно: каждого репатрианта отвозят бесплатно на такси по адресу, который он укажет.
Когда Лена вышла в зал с фонтанчиками, где ожидали прибывших, Ира поразилась переменам, произошедшим с подругой: к ним навстречу шла изящная дама с модной стрижкой. Волосы уже не были тускломышиного цвета, а преобрели богатый каштановый оттенок. Строгий деловой костюм не помялся при перелете, а ухоженные руки украшал маникюр пастельных тонов. Даже очки, которые Лена носила с детства, изменились. Теперь, вместо тяжелых "консерв", уродующих нежное лицо, молодую женщину украшали стекла в тонкой золотой оправе.
- Лена, неужели это ты! Похорошела, просто красавицей стала! --кинулась ей навстречу Ирина. Она немного покривила душой: красавицей Елена так и не стала, но зато в ней появился определенный шарм и умение подать себя. Ирина даже пожалела слегка, что пригласила незамужнюю подругу пожить у них в доме, но потом мысленно отругала себя: разве ж так можно, это ее единственный, близкий с детства человек, и надо радоваться за нее, а не бояться последствий.
Вынесли багаж. У Лены оказалось три добротных чемодана из натуральной кожи, и когда Вадим поднял их, то подивился немалому весу. "Что в них, кирпичи?", - спросил он. "Книги", - ответила Елена. "Ну, мать, ты в своем репертуаре!, - хохотнула Ирина. - Сколько тебя знаю, ты с головой в книги зарывалась". Губы подруги досадливо дернулись, но Ирине это могло и показаться.
По дороге выяснилось, что Лена свободно говорит на иврите -- училась в Ростове на частных курсах, и поэтому ей не нужно здесь посещать государственную студию для изучения языка. Это давало ей преимущество во времени в поисках достойной работы.
Но работать на "дядю" Лена не захотела.Когда троица расположилась в уютной кухне за чашкой чая, Лена рассказала, что была в Ростове владелицей модного ресторана "Лето", отличавшегося изысканной кухней и оригинальным интерьером. Дела шли хорошо, пока ее не охватила "охота к перемене мест". Тогда она продала ресторан за солидную сумму и решила отправиться на историческую родину. Насколько она тут застрянет -- неизвестно, но почему бы и не пожить несколько лет в теплом и фантастически интересном Израиле?
Вадим слушал Елену с таким неослабевающим интересом, что Ирина даже приревновала слегка. Но подруга держалась стойко: на явные комплименты не отвечала, ровно улыбалась обоим супругам и курила, небрежно стряхивая пепел в подставленную пепельницу.
Началась другая жизнь: Елена с утра исчезала, возвращалась поздно вечером и рассказывала, где она побывала, с кем встретилась, на какие темы говорила. Через неделю она купила подержанную "Тойоту" и, благо права можно было не обменивать в течение первых трех месяцев, накручивала концы по всей стране, пытаясь найти себе дело по душе. Вадим, приходя с работы, уже не валился перед телевизором на диван, а купался, переодевался в чистое и помогал Ирине готовить сытный ужин:

Светильник фараона - Певзнер Керен => читать онлайн книгу далее

Комментировать книгу Светильник фараона на этом сайте нельзя.